Надо будет приложить все силы, чтобы захватить кого-то из их сильных магов живьем. Тогда у него все и выясню. Да, я люблю поковыряться с артефактами и хорошо в них разбираюсь, но тут особая магия — пространственная, с которой я никогда прежде не сталкивался и принципы ее работы пока до конца не понял. Короче, сейчас в герцогстве, а потом и в Кинде объявлю охоту на вторженцев и назначу награду за каждого пленника, доставленного ко мне живым.

В Нижнеуральске я не задержался. Дал только указания управляющему моим княжеством, проверил, как несет службу моя гвардия (после того, как без моего разрешения пропустили в Мезинару Верунчика, рвут подметки), да пообщался со шпионкой Алексея Тверского Любочкой и с Силантием, которого после омоложения Матвеичем уже даже язык не поворачивается называть.

К слову, последний меня удивил. Когда я пошутил, что он, сбросив лет тридцать, начнет за молодыми девушками бегать, я и не подозревал, что окажусь настолько прав. После служанки Вениры, которая осталась в Мезинаре, он положил глаз на Любочку… И не только глаз на нее положил, но и ее в свою койку уложил. Вот шельмец! Можно сказать, «отбил» ее у меня.

Правда, я тогда прибег к близости в сумраке с сотрудницей имперской службы безопасности только для того, чтобы одним махом заставить ее даже думать забыть о том, что она может на меня «стучать» в свое ведомство без моего одобрения, и Матвеич о том, что я пару раз секретаршу использовал не совсем в соответствии с ее служебными обязанностями, что, впрочем, считается почти нормой, не знал, но все же…

— Ваше сиятельство, — смущенно спросил меня помолодевший слуга. — Мы тут с Любовью Федоровной (не знал никогда ее отчество, надо сказать)… В общем, она… И я… Вы не будете возражать?

— Совет да любовь, — ответил я, переводя взгляд на залившуюся румянцем девушку.

Надо же! Она краснеть умеет, хотя, как я знаю, согласилась в свое время ради получения информации соблазнить своего шефа — то есть, меня. А тут!

Так-то ситуация понятна — они же, по сути, большую часть времени здесь вдвоем находятся (рядовой обслуживающий персонал не в счет, а управляющий часто в разъездах), вот и случилось то, чего вполне можно было ожидать. Могу только порадоваться за Метвеича. Девушка и на столе, и в постели очень даже ничего.

— Люба можешь даже переехать жить в эту резиденцию, — произнес я. — Доложишь сама знаешь куда, что поступила так, чтобы получать информацию о моих делах от одного из самых доверенных моих людей.

Старший лейтенант кивнула, а ее лицо сразу приобрело нормальный цвет. А вот Метвеич глянул на нее недоуменно. Чувствую, устроит он девушке сегодня на ночь глядя «допрос с пристрастием», кому это она докладывает о том, что происходит в княжестве Нижнеуральском. Ну, в сумрак он ее утащить не сможет, так что переживет госпожа старший лейтенант это как-нибудь. Может, ей даже понравится — вместе с омоложением недавний старик мужскую силу в двойном размере получил, так что вечер Любу ждет «насыщенный»…

В себя Верунчик, до этого пребывавшая в слегка пришибленном состоянии, немного пришла, только когда мы вышли из портала уже в замке Михаила.

— Ты хочешь меня убить? — повернулась она ко мне. — Ты же знаешь, что для земных одаренных долго находиться здесь смертельно опасно. Наши ядра и магические каналы не выдерживают высокой концентрации энергии этого мира.

— Надень! — протянул я сестричке амулет, который в свое время забрал у графа Скоробогатова. Ему он уже давно не нужен — полностью адаптировался к местным условиям. — И ничего с тобой не случится, если дурить не будешь. Впрочем, у тебя здесь это и не получится. А сделаю я из тебя, сильнейшего лекаря, какого на Земле еще не было. Поняла?

Верунчик несмело кивнула. Побаивается меня. И зря. Бояться ей надо тех методов обучения, которые ее ждут.

— Элеонаса ко мне! Живо! — приказал я.

Светлый эльф, раб-архимаг, появился будто из-под земли. Поклонился мне, потом, чуть помедлив, Верунчику.

— Ей не кланяйся, — произнес я. — Наоборот. Теперь она будет перед тобой спину гнуть. Отныне моя сестра становится твоей ученицей. Она, как только у нее дар проснулся, проклятиями начала забавляться. А должна стать лекарем. Сам понимаешь, что и как нужно делать, чтобы этого добиться. Приступай!

Вера опасливо посмотрела на эльфа, естественно, не понимая, какие указания я ему даю (я говорил по-мезинарски), догадываясь, что они касаются ее.

— Но, хозяин, — еще ниже склонился Элеонас. — Я ведь больше боевой маг, чем лекарь. Не уверен, что смогу обеспечить вашей сестре особый прогресс в магии исцелений.

— Ты знаешь достаточно, чтобы начать ее обучение, — отрезал я. — Потом, когда она постигнет все, что ты сможешь ей передать, я найду ей другого наставника. Для начала она должна забыть, как причинять другим вред и желать им зла.

Как я уже говорил, процесс это не простой. Чтобы магия исцелений начала правильно работать, а именно — лечить, а не провоцировать болезни, необходимо, чтобы ее обладатель изменился внутренне, чтобы наслать на кого-то болезнь для него стало неприемлемо. Поэтому и методы «перевоспитания» в Мезинаре столь жестокие применяются — вплоть до смертной казни для неисправимых. Верунчик, правда, еще весьма юна, так что, наверное, с ней будет проще, но, с другой стороны, характер у нее отвратный с самого детства, так что Элеонасу придется попотеть, а сестренке пострадать.

— Вы дозволяете мне применять к вашей сестре все способы обучения? — уточнил эльф, окидывая свою неожиданно появившуюся подопечную внимательным взглядом.

— Все, — ответил я. — Можешь приступать прямо сейчас. Ее Вера зовут, кстати.

— Следуй за мной, ученица! — приказал сестренке Элеонас и пошел в сторону конюшни.

— Иди за ним! — подтолкнул я свою «любимую сестренку». — Это твой наставник. Он архимаг. Слушайся его во всем. Шагай!

Пошла неуверенно, оборачиваясь на меня, но ничего не спрашивая.

Я-то знаю зачем Элеонас к конюшне направился, а вот для княжны Нижегородской первый урок станет шоком, так как ей впервые в жизни предстоит отведать розги. Они всегда в конюшне в уже «подготовленном» виде есть для слуг женского пола (мужчинам полагается кнут). Гибкие ветки, хорошо вымоченные в соленой воде и очищенные от коры и сучков — это же не пытка, а просто легкое «вразумление».

— А! Аааа! — услышал я через несколько минут со двора визг Верунчика, когда уже расположился у окна в зале и приготовился выслушать доклады Михаила и Ди о том, что тут произошло в мое отсутствие.

А чего она ждала? Это не столичный университет, где учат не пойми чему. В Мезинаре другая программа. Нацеленная на результат. Розги для начала — это чтобы она сразу осознала, что ее ждет, если она не будет слушаться своего наставника. И Элеонас, между прочим, еще очень нежно с ней поступил. Друтус, когда я «гостил» у него в фолианте, меня чуть не убил. Правда, я сам на него кинулся, но дела это не меняет. Впереди у сестренки еще ночевки под дверью комнаты эльфа на тонком коврике, тычки, подзатыльники, различные унижения и даже удары магией огня. Последнее, впрочем, только если архимаг заметит, что она пытается на кого-то по своей привычке наслать проклятие, и, разумеется, с немедленным последующим исцелением.

— Верхний Драур? — начал я расспросы, как и привык в прошлой жизни, коротко и не давая Михаилу «растекаться мыслью по древу».

— Сегодня утром прискакал гонец, — уже знакомый с этой моей манерой принимать доклады, ответил новоиспеченный барон. — Посольство темных эльфов вчера пересекло реку на границе и остановилось на ночевку. За ними следят девушки-оборотни. Завтра посланцы будут здесь. Судя по тому, как себя ведут, ваши условия, ваше сиятельство, их король принял.

А вот догадок я не люблю. Опираться можно только на проверенные данные. Хотя на этот раз нисколько в правоте Миши не сомневаюсь. У Эр-Драура и выбора иного не было, как только принять мои требования.

— Инасиас? — задал я следующий вопрос.