— Мне надо поговорить с князем Нижнеуральским, Катя, — произнесла безапелляционным тоном вдовствующая императрица, как только глава службы безопасности «усвистел» контролировать поиски «Шебуршина». — И не спорь! У тебя на щеках лихорадочный румянец, пойди отдохни!

— У меня на лице румянец, мама, потому что… — начала, было, спорить Екатерина.

— Не важно, почему, — отрезала императрица. — Сейчас же сходи к лейб-медику, пусть он тебя осмотрит! Если с тобой все в порядке, то можешь вернуться сюда. Если нет, будь любезна выполнить все его предписания.

— А теперь, — продолжила она, когда за дочерью закрылась дверь. — У меня будет несколько вопросов к вам, Андрей Олегович. Я знаю, что вы добились небывалых успехов в вашем Нижнеуральском княжестве. Я имею в виду то, что вам первому и пока единственному удалось создать базу в этой, как ее там, Мезинаре. Я знаю, что вы поставляете оттуда в нашу империю крайне ценные кристаллы-накопители, что вы нашли способ, как в иномирной атмосфере с повышенным магическим фоном могут долго и без вреда для себя находиться наши одаренные, даже, по вашим утверждениям, при этом повышая свой магический уровень. Я в курсе, что Екатерина просила вас постараться разузнать что-то о судьбе своего отца, моего мужа императора Михаила. Иными словами, я знаю если не все, то очень многое. В связи с этим… — она чуть задумалась. — У меня и созрели к вам те вопросы, о которых я упомянула вначале.

— Слушаю вас, ваше императорское величество, — я склонил голову. — Постараюсь ответить на все.

— Пока только на три, — улыбнулась императрица. — Как вам удалось закрепиться в сопряженном мире? Ваш опыт был бы крайне полезен для империи. Далее, — не дав мне ответить, продолжила она. — Как вы определили, что Владимир Шебуршин является менталистом? У нас об этом направлении магии известно только в теории. Наконец, как вы смогли снять последствия ментального воздействия с моей дочери и князя Тверского?

«Хорошие вопросики императрица подобрала», — подумал я.

— В Мезинаре мне изначально удалось создать базу, можно сказать, случайно, — начал я, прикидывая, что можно рассказать, чего нельзя и как отказать императрице так, чтобы это не звучало оскорбительно для нее. — В первую же нашу вылазку туда нам попался заброшенный замок, в котором мы и обосновались. Как мы потом наладили отношения с соседями и даже местным королем, увы, но поведать вам не могу. Поймите меня правильно, ваше императорское величество, но при удельном устройстве Российской империи и, как следствие, постоянном соперничестве всех князей между собой, я этот секрет, который дает мне важные преимущества, раскрыть не могу. Вот когда наше государство обретет сильную центральную власть, тогда я ничего скрывать не стану.

Императрица понимающе кивнула, видимо, решив, что я имею в виду тот момент, когда ее дочь, наконец, сядет не престол. Поди, еще и меня вслед за Верунчиком подозревает в планах стать при Екатерине принцем-консортом. Я же под «сильной центральной властью» подразумеваю свою власть, которую со временем планирую в Российской империи установить.

Кроме того, пока я в своем праве. Заставить меня поделиться моими достижениями силой не получится — весь Высший Совет аристократов, как бы его члены ни мечтали сами узнать мою тайну, на дыбы от такого посягательства на права одного из них встанет.

— Что касается того, как я определил, что Шебуршин менталист, то в Мезинаре эта магия существует, и я с ней неплохо познакомился при дворе короля Кинда, королевства, в котором расположен захваченный мною замок и которому я был представлен, — я прикинул, что то, что принят в ином мире уже как свой, скрывать не стоит. Даже наоборот — пусть императрица знает, что если она все-таки решит на меня надавить, то мне есть, куда переехать. — Я видел работу менталистов и запомнил те признаки, по которым можно понять, что человек находится под их воздействием.

— Несколько расплывчато, но пусть будет так, — кивнула императрица. — А как же вы смогли освободить от этого воздействия Екатерину и Алексея?

— Амулет, — я вытащил из-под рубашки висевший на цепочке кристалл и продемонстрировал его. — Такой же я дал прошлой ночью ее высочеству. С его помощью можно как защититься от ментального воздействия, так при определенных навыках и снять его с человека, если оно уже было оказано.

Вообще, кристалл, который я показал императрице, ни разу не был амулетом защиты от ментальных атак. Тот, что я оставил Кате, был у меня в единственном экземпляре, и изготовил я его специально перед ночным визитом к ней. Этот же представлял собой накопитель. Очень небольшой, с весьма незначительным запасом маны, но в определенной ситуации и такая мелочь может стать решающей в поединке не на жизнь, а на смерть.

Я его нацепил на себя на случай схватки с лже-Шебуршиным и очень надеюсь, что ничего подобного у него самого нет.

— Хорошо, — императрица явно не была удовлетворена моими объяснениями. — Оставим эти темы до поры, — она помолчала, будто собираясь с духом, и, наконец, задала тот вопрос, который ее волновал, похоже, в значительно большей степени, чем предыдущие. — Скажите, князь, мой муж погиб? Екатерине вы сообщили, что пока ничего достоверного о его судьбе не выяснили, но мне почему-то кажется, что вы ее обманули, — мать наследницы наклонилась вперед и подалась ко мне, напряженно глядя мне в глаза.

— Император Михаил погиб, — не стал скрывать я.

— Откуда вы это узнали, князь? — выпрямилась в своем кресле императрица. Ее взгляд стал подозрительным.

— От Петра Николаевича Скоробогатова, — ответил я.

— От Пети? Постойте! Так он выжил? — воскликнула женщина.

— Граф Скоробогатов не только выжил, хотя ему и пришлось какое-то время побыть в шкуре раба, но и добился многого. В Мезинаре он теперь не только снова граф, но и наместник целого герцогства. Я его случайно встретил, и он мне очень помог.

Вот тут уж увольте меня говорить правду. Раз представилась возможность объяснить, как это я, такой еще юный и неопытный, смог наладить выгодные связи с Мезинарой, то пусть императрица считает, что мне это удалось благодаря помощи Скоробогатова, который там оказался значительно раньше меня и сумел, как говорится, «сделать карьеру».

— Вы меня просто поразили, князь, — императрица не скрывала своего изумления. — Но почему же Петя при первой возможности не вернулся домой? Не принес мне сам горестную весть о смерти мужа? Впрочем, понимаю, — она закусила губу. — Он опасался, что попадет под суд по подозрению, что бросил Михаила на произвол судьбы…

М-да… я всегда утверждал, что самая лучшая ложная версия — это та, которую тот, кого вы собираетесь обмануть, сам придумает и в нее сам же поверит. Вам остается в этом случае только ее подтвердить.

— Именно так, ваше императорское величество, — произнес я. — Петр Николаевич именно из-за опасений, что ему не поверят, и не хочет возвращаться.

— Передайте ему при случае, чтобы он этого не боялся, — проговорила императрица. — Я буду рада его увидеть. Так что даже если он уже считает своим домом сопряженный мир, пусть навестит меня. И заодно подтвердит в Высшем Совете аристократов, что императора Михаила больше нет в живых.

«Ага, — подумал я. — И ты после этого сможешь официально вступить во второй брак. Не столько ты о гибели отца Екатерины переживаешь, сколько хочешь изменить статус своего „ненаглядного Лешеньки“ с любовника на мужа».

— Не говорите об этом пока никому, пожалуйста, князь, — попросила, а не приказала мне теперь уже точно вдовствующая императрица. — Мне нужно обдумать все последствия, которые могут произойти из-за подтверждения факта смерти моего мужа.

На этом императрица замолкла и больше не проронила ни слова до тех пор, пока в ее покои не вернулся Алексей Тверской и не сообщил, что «Шебуршин» найден.

К дому самозванца, как я думал, захватившему тело Шебуршина, я прибыл вовремя. С броневиками и микроавтобусами группы захвата столкнулся на въезде в поселок, где он находился.