Всё-таки Вахромеев ещё до конца не изжил в себе жажду крови и мести после плена. Если существует возможность убить немцев, он её не упустит даже если это может поставить под угрозу основную операцию.

Но с другой стороны Вахромеев прав: эта ловушка на партизан, если мы её не уберём, то наши товарищи обязательно в неё попадут.

Тут, наверное, лучше не включать принцип: я начальник, ты дурак. Наверное.

— Вася, — позвал я нашего снайпера, — там впереди четверо егерей с рацией, биноклями и пулемётом. Надо их тихо упокоить.

Якут расцвёл в улыбке:

— Бинокль мне пригодится. Я возьму себе один, товарищ майор?

— Выберешь самый лучший, только они не должны успеть воспользоваться рацией, — предупредил я.

— Возьму с собой двух учеников, Колесова и Артемьева, подстрахуют, заодно потренируются, — решил якут, подошёл к этим двум солдатам, и спустя несколько секунд они растворились среди деревьев.

Они как и Вася были в костюмах лешего. Заметить их в лесу было практически нереально, только если случайно задеть по пути.

Бойцы диверсионного отряда сели или легли отдыхать, пользуясь моментом, кроме конечно нескольких караульных, которых Вахромеев отрядил осматривать окрестности. Кто-то из диверсантов с аппетитом грыз сохранённый с утреннего завтрака бутерброд.

Через десять минут напряжённого ожидания прозвучало несколько выстрелов подряд. Пять или шесть. а потом снова тишина.

Я тоже присел отдохнуть спиной к березке, ноги ведь не казённые, хотя и успевшие привыкнуть к долгой ходьбе по сильно пересеченной местности.

Спустя примерно час вернулся снайпер со своими учениками. Колесов и Артемьев пыхтя волокли пулемёт мг-34 и пару коробок с патронами, а на Васиной шее висело сразу два бинокля.

— Вы не сказали, что делать с рацией, товарищ командир. — сказал он с некоторым упрёком. — но я сам подумал и решил, что рация очень тяжёлая, с собой не потаскаешь, поэтому мы её раскурочили как могли и раскидали куски в овражек. Туда же кинули егерей и присыпали их немножко валежником. Если пару-тройку дней пройдут дожди, то их никакая овчарка потом не найдёт.

Я одобрительно закивал головой. Немецкая рация нам действительно была ни к чему.

— Молодец Вася, молодцы товарищи Колесов и Артемьев. — похвалил я их. — Отдых нужен?

Вася посмотрел на своих учеников, увидел их отрицательное мотание головой и ответил с улыбкой:

— Какой отдых, товарищ майор? Так сходили прогуляться, даже не запыхались. Только пулемёт нужно кому-то другому перепоручить, мои ученики все-таки на другой тип боя учатся.

В диверсионном отряде Вахромеева был пулемёт и пулемётчик с помощниками, так как в современной войне, что в пехоте, что диверсантам никак не обойтись без пулемёта. Им мы и поручили трофейный мг-34, придав ещё пару бойцов в помощь для переноски коробок с патронами.

К нужному мосту мы вышли на следующий день и устроили разведку местности.

Охраняли его очень хорошо, наверное, так Гитлера немцы не охраняли, как этот мост. Две роты фрицев с восемью пулемётами на вышках, пару легких орудия. Острые глаза Васи-снайпера даже углядели два спрятанных в стогах сена танка.

— Ну, какие мысли, товарищ Вахромеев? — спросил я с интересом.

Тот отвечал не спеша, степенно:

— Мало нас, товарищ командир, на такую толпу фрицев, да и танки меня смущают. Хорошо бы человек триста сюда нам привести, с минами и тяжёлыми миномётами. Минами заминировать подъезды к позиции, выманить немецкие танки на минное поле ложным отступлением и там подорвать, или забросать минами из минометов. Также охрану моста и сам мост минами неплохо было бы перепахать с безопасного расстояния, иначе большие потери понесем. Потом добить остатки охраны и дать время саперам хорошо заминировать мост.

Только вот скорее всего у фрицев есть радиосвязь, поэтому помощь придёт к ним довольно быстро. Нужно будет поставить засаду, которая притормозит вражескую подмогу, пока мы мост взорвём. Сейчас нам лучше отойти от моста подальше вдоль железки и взорвать какой-нибудь большой состав, идущий на фронт.

Рассуждал Вахромеев здраво, в бою умирать и своих бойцов класть без счета и бестолку он раздумал, в ненависти к немцам немного остыл. Ну и хорошо.

— Отличный план, — согласился я. — Пошли искать хорошее место и взрывать вражеские поезда.

25 сентября 1941 года 14.55

Подходящее место для засады нашлось в десяти в километрах от моста, так чтобы и лес находился рядышком с железкой и помощь фрицам не подоспела до того как мы соберём трофеи и не свалим подальше от егерей.

Пока саперы, переругиваясь, устанавливали заряды на рельсах, мы обустраивали позиции на кромке леса, таскали валежник и камни, а народу, который пытался бухтеть и увильнуть от работ, я выедал мозг маленькой ложечкой, рассказывая, что существуют два вида бойцов, в частности, партизан: трудолюбивые и живые, и ленивые и мёртвые.

Потому что на войне очень хорошо работает математика, теория вероятности: чем лучше ты спрятался и закопался тем больше шансов, что в тебя ничего летального не прилетит.

А случайные осколки в руке или спине от взорвавшегося неподалёку снаряда это медсанбат, тепло, усиленное горячее питание и добрые грудастые медсестрички, а если повезёт, то даже отпуск домой.

К моменту подрыва немецкого эшелона мы неплохо обустроили свою позицию, и это очень сильно нам помогло, когда из покосившихся после аварии вагонов начали активно выпрыгивать большие толпы немцев. Хорошо вооружённых и готовых к бою.

Позже выяснилось что мы подорвали эшелон перевозивший несколько рот пехоты на восточный фронт. Эти солдаты успели повоевать во Франции и оставались там контролировать территорию, а сейчас их военное счастье им изменило: вместо тёплой Франции с винами, сырами и француженками их перебросили на фронт для восполнения потерь группы армий Центр.

Русские хоть и воевали удивительно неумело (похоже их вождь Сталин репрессировал лучших командиров), но они дрались отчаянно, поэтому немецкие войска имели гораздо больше убитых и раненых, чем во всех остальных своих компаниях вместе взятых.

Вместо того чтобы признать военный гений германской нации и склониться перед ним, как остальные европейцы, эти варвары дрались в самых безнадёжных условиях.

Перед въездом в Белоруссию командиры объявили приказ о полной боевой готовности. Места тут не спокойные партизанские, поэтому риск нападения был максимально высокий.

И когда паровоз подорвали, из вагонов стали выпрыгивать готовые к бою немецкие солдаты, с оружием в руках, быстро разворачивали пулеметы и миномёты в сторону леса. Наше преимущество в позиции стало быстро нивелироваться их численностью.

— Что будем делать, товарищ майор? — спросил меня Вахромеев, перезаряжая трофейную винтовку Маузер.

Вопрос был действительно интересный. Благодаря удобной неплохо организованной позиции мы могли разменять свои сорок бойцов на сто пятьдесят- двести немецких хороших опытных солдат.

И это будет достаточно хорошей помощью фронту, так как конкретно эти фрицы образца 41ого года, каждый стоит в боевом плане как три-четыре наших бойца, имевших куда меньший опыт и выучку. Да и с командным составом нам сильно не повезло.

Однако диверсанты Вахромеева на данный момент одни из самых лучших бойцов в тылу врага. Менять их даже на четверых опытных немецких солдат за одного нашего очень невыгодно.

— Сам как думаешь? — я короткими очередями из ППД расстреливал минометчиков.

Если эти камрады пристреляются по нам, то мы слишком быстро закончимся.

В кого-то я смог попасть, а кого-то просто заставил спрятаться и не отсвечивать

— Надо отходить, — сказал Вахромеев сквозь зубы, — живыми мы больше пользы принесём.

Очень ему не нравилась мысль оставлять в живых недобитых фрицев. Только вот этих конкретных фрицев оставалось настолько много, что они легко были способны добить всех нас.