— Почему вы так уверены в успешном контрнаступлении под Москвой? — удивился капитан.

— Ещё раз, немцы категорически не готовы к зиме, в сильном минусе воевать не умеют. Да и если не будет этого нашего успешного контрнаступления, то все что мы здесь делаем потеряет всякий смысл. — криво улыбнулся я.

Ветрук не стал сомневаться в моих словах:

— Разумеется, ближе к зиме наши войска фрица остановят и крепко дадут ему по зубам.

— Тогда окруженцы и население убедятся, что врага можно бить, и куда охотнее будут мобилизовываться и даже снабжать нас продуктами за расписки, веря, что советская власть вернётся. — повторил свою мысль я.

Капитан хмыкнул, затем подумал и сказал:

— Дело говорите, товарищ Пухов. Отрапортую в Москву про начало мобилизации. А цифры и итоги отложу на весну. Если живы будем, тогда и увеличим число мобилизованных.

— Вы главное не забудьте запросить продуктов и боеприпасы, товарищ Ветрук, — подмигнул ему Рыков.

— Каждый раз начинаю свою шифровку с просьб вместо здрасти и заканчиваю вместо досвиданья, — тяжело вздохнул капитан. — Но доставка грузов с Большой земли это каждый раз лотерея.

— Кстати, да с приемкой посылок проблема нарисовалась. Немцы стали следить куда прилетают самолёты с Большой земли и присылают туда ягдкоманды егерей для засад. Уже дважды перехватывали грузы и разгоняли наших партизан. — Пожаловался Рыков.

— У меня тоже раз так было, — вспомнил Иванов.

— Значит нужно почаще менять точки приемки грузов, а на старых засвеченных устраивать немцам засады или хотя бы закладывать минные поля. — предложил я.

— Уже, — сердито хмыкнул Рыков. — И мины и снайперы в засаде. Разок неплохо потрепали егерей, будут устраивать нам ловушки в нашем же лесу.

— Я пока не приготовил сюрпризы, но приготовлю. — задумчиво пообещал Иванов.

Остальные командиры тоже сказали, что запомнили информацию про угрозу и будут думать как ей противостоять.

— А теперь смотрите что я принес. — сказал я и помахал металлической конструкцией чуть короче метра в длину. — Кто скажет что это такое?

Командиры высказали несколько забавных предположений на предмет куда можно вставить подобную штуковину.

Правильно ответил Ветрук:

— Похоже на описание рельсового мостика, придумку немцев для быстрого ремонта порванного рельса. Мне из Ставки прислали информацию. Хотел довести до товарищей, но вы опередили, товарищ Пухов.

— Вы правы, это рельсовый мостик. Он с гарантией чинит ущерб нанесённый стограммовой толовой шашкой. Она обычно пробивает рельсу только на 30–40 сантиметров. Таким образом, немцы почти не затрачивают времени на ремонт мелких рельсовых пробоев, могут возить с собой на составах таких мостиков хоть десятки штук. Поэтому смысла в столь мелких подрывах сейчас уже нет. Практически напрасная трата взрывчатки. Нужна связка толовых шашек, чтобы взрывать рельсу вместе со шпалой. Тогда ремонт рельс для немцев серьёзно затянется.

И по возможности посадить снайпера или меткого стрелка в лесу неподалёку от места подрыва чтобы мешать починке железнодорожных путей.

— Получается то что мы в последнее время, когда «прожигали» рельсы, только зря дефицитную взрывчатку тратили? — сильно расстроился Рыков. Аж побледнел весь.

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Во-первых, фрицы перестали кататься по железной дороге ночами, во-вторых, сильно снизили скорость движения составов. Если пару месяцев назад груз боеприпасов доезжал до фронта из Германии едва не за сутки, то сейчас ползёт трое-четверо, если не больше, опасаясь слететь с рельс. А если по пути приходится чинить порванные рельсы, то движение задерживается ещё на часы или дни.

Иванов попросил передать ему рельсовый мостик, с задумчивым видом повертел его в руках, затем спросил:

— А если перебить обе рельсы в двух местах, затем выкопать сломанный фрагмент вместе со шпалой и утащить подальше в болото, то быстро фрицы подобный пролом вряд ли смогут заделать, я правильно понимаю?

Правда потратить придётся сразу четыре толовые шашки, зато никакие мостики фрицам не помогут, придётся вызывать ремонтников с рельсами и шпалами. Или возить этих специалистов с собой. Что будет довольно затратно для фрицев выделять полноценную ремонтную бригаду с ремкомплектом для сопровождения каждого состава.

Командиры внимательно выслушали Иванова, покумекали над его идеей, а потом стали радостно хлопать по его плечам и спине, выражая благодарность за хорошую идею.

Предложение партизанского командира действительно позволяло сделать применение мостиков для починки разорванного полотна если не невозможным, то крайне затруднительным. Особенно если разрыв делать не с одной шпалой, а сразу с несколькими, в пару метров.

— Но рельсы это так, мелкая пакость. — сказал я после того как командиры партизан поздравили Иванова за удачную идею. — Основная проблема немцев в доставке грузов на восточный фронт это дефицит паровозов. Вот на чём мы должны сосредоточиться.

Каждую уничтоженную нами единицу подвижного состава немцам будет построить заново или восстанавливать долго и дорого.

— Только вот немцы это тоже прекрасно понимают, поэтому берегут каждый паровоз как зеницу ока. — проворчал Рыков. — В последнее время они прицепляют впереди паровоза пару пустых платформ. Платформы подрываются на мине, а паровоз остаётся целым и невредимым. Мои сапёры сейчас колдуют над минами замедленного действия. Так чтобы взрывалась через десять секунд после первоначального нажима и всё-таки поражала паровоз. А пока приходится сапера вместе с подрывной машинкой сажать в засаде. А ведь и саперы и машинки у нас в большом дефиците.

Только с толовыми шашками пока проблем нет.

— Значит будем выжигать по четыре дырки в двух рельсах, а шпалы выкапывать, чтобы немцы не могли быстро ремонтировать железнодорожное полотно. — резюмировал Ветрук. — Что-то ещё нужно обсудить?

Командиры подумали, затем почти хором стали просить продукты, зимние вещи, боеприпасы, опытных инструкторов-саперов и снайперов.

Представитель ставки в отчаянии схватился за голову:

— У вас ведь есть опытный снайпер Вася Алексеев.

— Он один, и так обучает народ в несколько потоков. — ответил я. — Его на всех не хватает.

— Тогда его лучших учеников двигайте в инструкторы, — бодро предложил Ветрук.

— Как снайперы они ещё могут туда-сюда поработать, а вот учить им пока рановато. — отрицательно покачал головой я. — годик-другой повоюют на дистанции, тогда смогут начать учить на основе собственного опыта. Если доживут.

— Как будто у вашего Алексеева есть годы боевого опыта, — скептически усмехнулся представитель ставки.

— Вася потомственный охотник. Стрелять стал учиться едва ли не раньше чем ходить. В лесу он не гость, а хозяин, потому что живёт там с малолетства. Поэтому в стрельбе и в маскировке он большой мастер. Городским и даже сельским товарищам такой опыт нужно годами приобретать.

Ветрук досадливо замахал руками:

— Значит учеников в бой, а Васю исключительно на учёбу, берегите его как зеницу ока, ни в какие боевые задания не отправлять, пока сотню-другую опытных стрелков не обучит. А других инструкторов у меня нету и в ближайшее время вряд ли появятся. Снайпера и сапёры нужны на фронте на всех участках как воздух. Их везде не хватает, хорошие опытные инструкторы на вес золота. Я каждый раз запрашиваю и каждый раз Москва мне отвечает: очнись, дорогой, партизанское движение, конечно, дело очень важное, для страны и победы, но Москву отстоять сейчас важнее.

Пообещали скоро прислать двух опытных сапёров вместе с большим количеством взрывчатки. Очень Москва надеется, что мы бодрее начнем взрывать железную дорогу и мешать немцам питать свои войска на фронте. Теплых вещей и продуктов будут присылать по возможности.

После окончания совещания Ветрук попросил меня отойти с ним в сторонку пошептаться.

— Москва настоятельно просит ускориться в операции по устранению Кубе. — сказал он тихо, но настойчиво.