Ему в подчинение было передано десяток сапёров, несколько снайперов (правда не сильно опытных), дюжина пулеметов и даже два зенитных ДШК с зенитчиками на случай если мобильную группу будут выслеживать с неба немецкие штурмовики.

Из старого состава группы, к сожалению, погибли сапер Иванов и водитель Марченко, зато уцелел вместе с трофейным пулемётом мг-34 боец Трунов, а красноармеец Петров, получивший ещё одну рану и орден, уехал лечиться в госпиталь.

Кроме того Найденову выдали приказ, дающий возможность временно переподчинять себе любые воинские части и командиров вплоть до генералов.

Разумеется, военным это не понравилось.

Полковник Зубров командир полка 13ой армии Брянского фронта, усталый, замотанный, не бритый, не скрывал своего недовольства, читая письменные полномочия Найдёнова:

— Очень странные формулировки, товарищ майор. Что за временное подчинение в пределах компетенции? И вообще говорите прямо: зачем вас прислали? Шпионов искать? Диверсантов ловить?

Майор НКВД спокойно пожал плечами:

— Помочь вам укрепить оборону. Есть информация о возможном наступлении на вашем участке крупной танковой группировки немцев через три дня.

Глаза Зуброва изумленно расширились:

— Танки? Здесь у меня? Сколько?

— До сотни танков. Или больше. Точно неизвестно.

— Тогда нам трындец. — выдохнул полковник.

— Не всё так однозначно, товарищ полковник, у нас уже есть хороший опыт борьбы с танками с помощью минных полей. — покачал головой Найденов. — У меня с собой десять опытных сапёров и большой запас противотанковых мин.

Те направления что не удастся заминировать, перекроем противотанковыми рвами. Для этого и нужны ваши орлы, товарищ полковник. Много рук и много лопат.

— У меня после месяца боев состав полка менее половины от штатного. — кисло сказал Зубров. — Если всех бойцов кинуть на рытьё рвов, то за трое суток, они умаются вусмерть и фрицы нас потом голыми руками возьмут.

Найденов задумчиво почесал подбородок. Звучало разумно.

— Буду привлекать побатальонно. Первые сутки работаем на участке первого и второго батальона, вторые сутки на участке третьего, затем доделываем и закрываем слабые места.

Половину суток ваши красноармейцы будут копать, другую половину отдыхать и отсыпаться.

Полковник перестал хмуриться:

— Тогда нормально. Ещё вопрос: у нас боекомплект меньше всяких норм. Для прикрытия второстепенного направления худо-бедно сгодится, а вот если вы правы и сюда фрицы попрут как на праздник, то мы быстро сдуемся, как проколотый шарик. — полковник слегка помялся прежде чем спросить, — у вас в НКВД снабжение идёт из других источников. Можно ли по вашей линии нам патронов и снарядов подкинуть?

Найденов потер виски:

— Я запрошу, но ничего не обещаю. Нас затарили с небольшим запасом, частично поделюсь. На ваш полк несколько ящиков с пулями и гранатами это, конечно, капля в море, но хоть что-то.

— С миру по нитке нищему кафтан,- улыбнулся командир полка. — Чаю будете? Или чего покрепче?

— Чаю, — попросил майор, — чего покрепче вечером лучше, перед сном по глоточку.

— Ваня, тащи чай, печенье и две кружки, — крикнул Зубров своему адъютанту.

Спустя какой-то час правый фланг и центр второй линии обороны полка начал превращаться в большую стройку.

Все солдаты, включая командиров, кроме дежурных и часовых, взяли в руки лопаты и тачки и принялись под руководством сапёров выкапывать противотанковые рвы.

При чём работали за первой линией обороны так чтобы противник не мог разглядеть приготовления из биноклей.

Большинство рвов копали очень хитрым образом, чтобы экипажи танка могли их обнаружить, только рухнув в него передом или влетев гусеницей вплоть до переворачивания.

Работали до полного изнеможения, до потери сознания, зато к вечеру позиции первого и второго батальонов стали для танков противника труднопроходимыми.

На следующий день в полк приехал на нескольких машинах порученец командующего фронта подполковник Кладышев, штабной офицер в красивой новой форме, как будто вокруг не война, а парад победы.

Найденов забеспокоился о возможной ругани и терках с помощником командующего, но оказалось, что тот напротив привёз в полк дефицитные снаряды к пушкам и несколько сапёров в помощь с запасом мин и взрывчатки.

Свою любезность Кладышев пояснил со усмешкой:

— Генералу позвонил сам главнокомандующий и настоятельно попросил оказать вам всемерную поддержку.

К тому же, командующий фронтом в курсе кто притормозил танковые клещи Гудериана под Ромнами и позволил вырваться из котла очень многим нашим бойцам. Просил передать благодарность за помощь товарищам. Сейчас вам тоже предстоит обломать зубы этому немецкому полководцу. Сможете?

— Куда нам деваться? За нами Москва, отступать уже некуда, — хмуро отозвался Найденов. Твердых обещаний из суеверий он давать не хотел. Тем более что там под Ромнами свою задачу выполнить полностью так и не удалось. Клятый Гудериан всякий раз находил обходные пути, пусть и теряя драгоценное время.

Полковник козырнул на прощание и укатил на штабной эмке (ГАЗ-М1), а майор НКВД подозвал к себе вновь прибывших сапёров и показал им на карте точки, которые нужно срочно перекрыть минными полями.

Начало наступления Хайнцу Гудериану категорически не нравилось. Вместо того чтобы быстро взломать оборону 13 армии Брянского фронта, выйти в тыл и перерезать коммуникации советских войск, его танки плотно увязли на минных полях и противотанковых рвах русских.

Команды сапёров отстреливались русскими снайперами, а асы Люфтваффе натыкались на довольно сильный зенитный огонь противника. Операция «Тайфун» двигалась со скрипом, как плохо смазанная телега.

Пришлось подтягивать артиллерию в точки прорыва и долго методично размалывать оборону противника. О быстром стремительном наступлении танков в этом случае нужно было забыть.

Но Гудериан не стал бы тем самым Быстрым Хайнцем, Хайнцем Ураганом, если бы не умел учитывать изменяющуюся обстановку и молниеносно менять планы.

Если противник неожиданно для разведки приготовил мощную оборону, то глупо об неё долбиться, расшибая себе лоб. Во французской компании немцы просто обошли линию Мажино, и очень дорогой защитный пояс не помог лягушатникам.

Здесь следовало поступить так же.

Гудериан отправил несколько разведывательных групп, одну из которых возглавил лично, и на три десятка километров левее нашёл слабую точку в обороне русских в стыке позиций двух советских армий. Там не было ни минных полей, ни противотанковых рвов, даже приличной противотанковой артиллерии и той не было.

В этот раз оборону русских прорвать удалось легко, а затем спустя пару часов и десяток километров возникли новые проблемы. Опять минное поле по пути следования танков. Как на Украине под Ромнами, где мобильные команды русских сапёров затормозили его панцерваффе на несколько дней, что позволило немалой части русских выскользнуть из котла.

Только на этот раз было ещё хуже. Сейчас каждое минное поле прикрывал русский снайпер. Пусть неопытный, смертник, но прежде чем удавалось его найти и уничтожить, он успевал вывести из строя нескольких сапёров, и тогда процесс разминирования сильно затягивался.

Эти задержки давали русским возможность перебросить войска, организовывать оборону на новых позициях, что приводило в свою очередь к новым задержкам и потерям.

Первоначальный план окружить и разбить русских под Вязьмой шел коту под хвост.

Мы с Жаном ехали на его телеге в Минск. Пожилая пегая лошадь фыркала и пыталась замедлиться, перейти из рыси на неторопливый шаг, подпольщик периодически её понукал и щёлкал хлыстом над ухом, чтобы хитрая скотина не ленилась.

Жан через свои связи достал мне аусвайс полицая, разрешение на оружие и повязку борца за независимость белорусского народа от московского ига.