— Тебя бы в пехоту, да на фронт, камрад, — рассмеялся дежурный.

— Боже упаси, не так страшно как в тебя стреляют, как топать по сорок километров в день по скверным русским дорогам. Я лучше пленных поохраняю. — отозвался охранник.

Дежурный еще раз рассмеялся, пожелал хорошего дня и повесил трубку.

Охранник испуганно посмотрел на Матвеева.

— Будешь вести себя смирно, останешься в живых, — сказал тот устало, — иди к своим. Свяжем тебя и твоих камрадов, и засунем вас куда-нибудь в уголок, чтобы не отсвечивали.

Пленные быстро жадно ели каждый свою небольшую порцию еды, Матвеев решил тоже перекусить, пока не прибыли товарищи из Минского подполья.

Кто-то из пленных умолял-требовал добавки, ему отвечал авторитетный бас старшины Сидорчука, поставленного на хозяйство восставших:

— С голодухи нельзя сильно наедаться, боец. Так и концы отдать недолго. Через два часа ещё выдам всем по немного еды. А пока терпи. Водичку похлебай.

Представители подполья появились почти сразу же после освобождения лагеря.

Один молодой с красивым аристократическим лицом франтовато одетый выглядел недорезанным буржуем или даже дворянином, второй постарше с добрым крестьянским лицом и печальными глазами матерого убийцы сразу же заявил с деловым видом:

— Майор НКВД Пухов, беру командование в лагере на себя.

— Сержант Матвеев, — руковожу восстанием. Рад снять с себя ответственность. Какие будут приказы? И какие у нас планы?

— Захватим Минск, затем через Брест широкими танковыми клиньями атакуем Кёнигсберг. Танкисты надеюсь есть среди ваших товарищей? — сказал майор с серьёзным видом, затем, когда Матвеев изумленно вытаращил глаза, усмехнулся:

— Шучу, Матвеев, будем прорываться из города несколькими группами в лес к партизанам. По пути постараемся подорвать ряд вражеских объектов. Если получится. Большинство из вас поляжет, но лучше погибнуть в бою, чем от голода или побоев. Как раньше говорили: на миру и смерть не страшна.

— Оружия у нас маловато, товарищ майор, — нахмурился Матвеев. — Может быть лучше вырываться единым кулаком и всем вместе?

— У немцев в городе гарнизон в пять тысяч рыл. Чтобы нас остановить хватит роты и нескольких пулемётов. Боюсь, что если пойдём одной колонной, то все сгинем.

Хотя давай спросим у местного товарища. Жан, нужен ваш совет. Как восставшим лучше прорываться из города: одной колонной, двумя, тремя или более мелкими группами?

Подпольщик ответил не спеша:

— Немцы довольно хорошо контролируют город. Одну большую группу восставших фрицы довольно быстро заметят, окружат и уничтожат, а несколькими группами двигаться будет легче. Какие-то группы привлекут внимание фашистов и полягут, зато другие под шумок просочатся.

Я мысленно запросил консультацию Голоса.

— Подпольщик прав, я запустил прогноз успешности выхода из города большими и малыми группами. Чем более крупные группы будут прорываться тем меньшее количество военнопленных в итоге уцелеет. Если выходить одной большой группой, то выживших будет меньше 20%, большинство из которых попадёт обратно в плен и тоже в итоге погибнет. Если вырываться шестью группами по числу трофейных пулемётов, то есть очень большая вероятность, что половина военнопленных вырвется из города и доберётся до партизанских баз, а вот другая половина соответственно наткнётся на немецкие заслоны и погибнет.

Более мелкими группами смысла выбираться нету, так как у безоружных военнопленных даже против обычного патруля, вооружённого всего лишь винтовками и гранатами будет слишком мало шансов. Немцы переловят или перестреляют их как зайцев. Шесть групп самое оптимальное число.

Я подумал и согласился с ИИ.

— Народ, слушаем мое решение: делимся на шесть групп по числу трофейных пулемётов. Матвеев, возглавишь одну из групп и подбери командиров ещё на четыре из наиболее авторитетных товарищей. Командиров и заместителей. Шестую группу поведу я лично. Себе и мне тоже найди замов, на случай нашей гибели.

Жан, на вас лежит задание помочь моим партизанам уничтожить основную цель.

Один из подобранных Матвеевым командиров узнал Жана:

— Эй, а я помню тебя, ты же тоже с нами сидел в этом лагере. Тебя ещё такая вот молодка выкупила. — военнопленный показал на себе какого размера грудь была у женщины.- Смотрю ты раздобрел на бабских харчах, парень. Повезло тебе.

— Завидуй молча, товарищ, тому что я молодой и красивый, а ты старый и никому не нужен. — Жан весело рассмеялся и показал ему язык. После чего метнулся из лагеря и исчез в переулках полуразрушенного города.

В Минске он успел изучить каждый камешек во время работы на подполье. На нем лежала главная цель операции, пока Пухов занимался отвлекающим маневром — восстанием заключённых.