— А как ты выбрал тех кто достоин второго шанса?

— Посмотрел в глаза. У этих восьмерых глаза добрые. — пошутил партизанский командир. — Остальных кончай без проблем. Редкостные ублюдки. Ничего полезного не знают, пользы не принесут.

— Немцев тоже? — удивился капитан. — Слышал, майор, что ты пленных предпочитаешь оставлять в живых. С аккуратной раной в руке. В гуманизм играешь. — последнюю фразу Подводников произнёс с явной иронией.

Пухов недовольно скривился:

— Обычно да. Но сейчас мы передвигаемся на лошадях. Через пару часов сюда прибудет подкрепление, и фрицы узнают от уцелевших кто мы, сколько нас, на чём мы передвигаемся и куда мы приблизительно отправились.

Даже если двинемся несколькими группами разными дорогами, то часть наших до своих баз не доберётся.

А если фрицы найдут здесь только трупы, то шансов убежать у нас будет побольше, так как перекрывать им придётся слишком много направлений, а с боеспособными подразделениями у них сейчас в тылу большая напряжёнка.

Это была правда.

Немцы в последнюю неделю, наплевав на блокаду партизанских баз, вынужденно вывели почти все свои резервы под Москву для решающего рывка.

В целом ряде оккупированных районов партизаны стали захватывать села и даже небольшие города и восстанавливать там советскую власть.

Сотрудничающие с немцами старосты и полицаи расстреливались или, в случае если на них не оказалось крови и больших грехов, приговаривались к тюремным срокам или обязательным работам.

В районе деятельности отряда Пухова и его соседей, Пухов пока удерживал своих товарищей по оружию от подобных мероприятий.

Он прекрасно помнил что к весне-лету 1942 года, когда фронт стабилизируется, немцы найдут резервы для проведения крупных операций против партизан с привлечением танков и авиации.

Это станет возможным как раз потому что партизаны, вдохновленные зимним контрнаступлением Красной армией под Москвой, выйдут из своих лесов и начнут брать под контроль территории, отдалённые от крупных городов и основных транспортных артерий.

И тем самым подставятся под удар крупных немецких подразделений, которые гитлеровское командование сможет на пару-тройку месяцев снять с фронта или перевести из Европы.

В ряде областей это приведёт к полному разгрому партизанских объединений и бригад.

Пухов припомнил очень серьёзный разговор на сходе партизанских командиров, созванных представителем Ставки Ветруком относительно стратегии развития партизанского движения.

Ветрук, щеголявший свежим орденом Красной звёзды, неожиданно начал совещание партизанских командиров жёсткой идеологической накачкой.

Про священную войну, про роль партии и лично товарища Сталина, про героизм, после чего перешёл к конкретике:

— Товарищи командиры, у нас, если подумать, огромное количество вполне способного сражаться с врагом народу или прячется по дальним хуторам, это так называемые окруженцы, или взрослые парни и мужчины призывного возраста, которых не успели забрать в армию потому что немцы слишком быстро наступали. Партия и правительство требуют от нас повсеместного усиления борьбы с немецко-фашистскими оккупантами. Для чего руководством нам предлагается провести в скорейшее время обширную мобилизацию среди населения Белоруссии. Какие есть мнения на этот счёт, товарищи?

По лицам окружающих меня командиров явно читалось большое сомнение о своевременности данного мероприятия, кто-то судя по виду едва сдерживал матерный комментарий. Впереди нас ждала суровая судя по приметам зима. Количество едоков и так в каждом отряде как правило превышало имеющиеся запасы.

Кроме того в последнее время у нас было довольно сложно как с оружием, так и с боеприпасами. Мы успели подвыгрести оружие, оставшееся на полях сражений (или немецкие трофейные команды его подобрали), а свои арсеналы и склады боеприпасов фрицы на всякий случай перенесли подальше от наших краев. Только нерегулярные поставки с Большой земли позволяли нам сохранять боеспособность.

Численность партизанских отрядов за последние пару- тройку месяцев несколько уменьшилась из-за потерь, зато все оставшиеся в наличии бойцы были высоко мотивированные, очень опытные и умелые, стоящие каждый минимум десятка новобранцев.

Большая мобилизация перед зимовкой не давала сильного увеличения боеспособности партизанским отрядам, а лишь грозила будущим голодом и повальным дезертирством среди новичков.

Но публично высказывать сомнения в предложениях Москвы было чревато. Так можно и во враги советской власти легко попасть.

Я вздохнул. Придётся мне ситуацию выруливать, пользуясь статусом первого партизана и любимца вождя народов:

— Мысли следующие, товарищ Ветрук.

Первое, скоро зима и вопрос на засыпку: как мы будем кормить эту прорву вновьмобилизованных бойцов?

Сейчас этих «героев» обеспечивают продовольствием сердобольные кумушки на хуторах. Если их сейчас мобилизуем, то придётся кормить окруженцев уже нам. Это потребует от нас большего количества продовольствия, которое не откуда взять кроме как принудительно реквизировать у местных крестьян, а они и так не сильно богатые. Если будем насильно отнимать у людей последний хлеб, значит настроим их против себя и толкнем в объятия немцев. Сами знаете, что в некоторых других районах, где партизаны излишне увлеклись продразверстками вместо борьбы с гитлеровцами, егеря получали неожиданно точную информацию про тамошние партизанские базы и уничтожили этих слишком прожорливых товарищей. Как говорится в народной мудрости: если ты плюнешь на коллектив, то коллектив утрётся, а если коллектив плюнет в ответ, то ты захлебнёшься.

Второй момент: Наши партизаны люди в основном хорошо понюхавшие немецкий плен и высокую арийскую культуру, мотивированы сражаться до последней капли крови, а далеко не все из окруженцев готовы сейчас воевать с немцами. Моральный дух у большинства из них после поражений крайне низкий. Скажем честно, на фронте сейчас у нашей красной армии успехи не сильно велики.

Зимой, уверен, дела поправятся. Немцы не готовы к морозам, очень сильно растянули свои коммуникации и потратили множество резервов, поэтому к декабрю-январю крепко получат по зубам.

После нашего зимнего контрнаступления гораздо больше возникнет желающих воевать в партизанских отрядах. Многие окруженцы поверят в победу нашей страны в этой войне. Тогда весной и можно будет начать более массовую мобилизацию. Сейчас же предлагаю ограничиться в призыве только теми кто ненавидит немцев и хочет воевать с врагом настолько сильно что даже кушать не может.

Командиры рассмеялись, Ветрук же наоборот ощутимо нахмурился.

— Это что получается, товарищ Пухов, — спросил он крайне не дружелюбно, сверля меня прокурорским взором. — Вы считаете возможно не выполнять приказы вышестоящего руководства?

— Ни в коем случае, — поспешил откреститься я от его обвинения.- В вашей агитационной речи ведь не звучали точные даты и количество людей, которых нам необходимо призвать на борьбу с врагом. Если Ставка не ставит перед нами твёрдых показателей, то предлагаю до весны призывать и мобилизовывать только максимально готовых к партизанской деятельности людей. А начиная с весны уже всех прочих.

Ну или хотя бы сначала получить из Москвы достаточное количество оружия и продовольствия для прокормления новобранцев, а уж потом их где-нибудь находить. Сами подумайте. Вот я, например, призову дополнительных сто человек.

Но чтобы кормить их нет продовольствия, вооружать их тоже особо нечем. После мобилизации у меня окажется на руках не новые бойцы, а ещё одна сотня невооружённых иждивенцев, которых я не смогу как следует использовать в операциях.

У меня потери в отряде в среднем десяток- другой человек в месяц. Их восполнять требуется, а больше мне людей по мобилизации пока не нужно, просто не прокормлю.

А вот к весне, после успешного контрнаступления под Москвой будет гораздо проще призывать новых партизан. Население поверит в нашу победу.