С точки зрения бизнеса образовывался неплохой профит, на который можно было неплохо жить и кормить боевые группы подполья, но Жану хотелось не просто выживать, но и активно помогать Родине бороться с фашистской нечистью.

Поэтому он инициативно вышел на связь с партизанами чтобы получить оружие и взрывчатку.

Подпольщика уже ждали товарищи с новостями на конспиративной квартире, но Лара, творческая натура, жаждала любви здесь и сейчас.

Жану пришлось задержаться. Часик товарищи подождут, ничего страшного, зато квартирная хозяйка будет довольна, и ему не придётся искать новое жилье слишком рано.

Товарищи встретили его довольно хмуро, особенно их бесили новый с иголочки костюм и радостная физиономия подпольщика.

— Вы где, товарищ Жан, так сильно затерялись? — спросил его бородатый, товарищ Иван, не довольный и напряжённый. Именно ему удалось организовать скобяную мануфактуру с серьезными оборотами. Несмотря на немалый партийный пост до войны и искреннюю веру в светлое коммунистическое будущее всего человечества, Иван оказался гением предпринимательской деятельности. В мире частного капитала он без вариантов стал бы миллионером.

— Ездил по колхозам, наводил связи с председателями, — ответил Жан весело, — заключил несколько выгодных контрактов. От нас железки, от них продукты. По обменному курсу надо будет кумекать, поторговаться, но я думаю сможем работать не в убыток. Вот их предложения. — Подпольщик протянул несколько листов бумаги.

Товарищи немного подобрели. Работа с колхозами поможет не умереть подпольщикам с голоду в это сложное время.

Где-то час активно обсуждали на что можно согласиться, а где следует упереться.

— Это хорошо, — сказал товарищ Иван. — А что насчёт партизан?

— С партизанами тоже встретился, — Жан улыбнулся до ушей.

Его тут же начали ругать за то что он самое интересное пропустил.

— Тихо, товарищи, не шумите, — прервал шум товарищ Иван, — рассказывай что и как.

— Встретился я с ними в деревне неподалёку от леса. Главный у них, пограничник в звании майора, представился как Геннадий, и комиссар, присланный из Москвы. Комиссар судя по всему обладает навыками радиста и отвечает за связь с командованием Красной армии.

— Какие новости из Москвы? Как дела на фронте? — загалдели подпольщики.

— Меня заверили, что Москва, Ленинград и Киев держатся несмотря на враньё немецкой пропаганды, — на этот раз Жан не стал делать мхатовской паузы, хотя и очень хотелось, так как понимал, что товарищи очень сильно ждут ответа. — Нам помогут с оружием и взрывчаткой, привезут в тайники, которые мне указали на карте.

— А что насчёт типографии? — спросил один из подпольщиков, товарищ Борис.

Жан пожал плечами:

— Они пообещали сбросить листовки ночью с самолёта или попросить Москву напечатать и переслать через них. Самим здесь в Минске печатать газету или листовки категорически отсоветовали заниматься. Мол, слишком велика вероятность провала. Тоже самое про радиосвязь. У немцев хорошие пеленгаторы, найдут на раз-два.

Что касается целей, то Москва поставила перед ними задачу уничтожить железные дороги и железнодорожную инфраструктуру. Партизаны предложили нам также присоединиться к этой цели. Взрывать железнодорожные пути, депо, уничтожать тех кто помогает фрицам возить технику, боеприпасы и пополнение на фронт.

Подпольщики некоторое время молчали, переваривая услышанное.

— Что касается подпольной типографии, то партизанский командир, этот Геннадий, наверное, прав. — первым высказался Иван. — Лучше действительно получать листовки у партизан и расклеивать ночью на площадях и рынке. При чём делать это независимыми друг от друга группами. Если одна посыплется, то другие части подполья останутся в безопасности.

А насчёт железной дороги на мой взгляд для нас сейчас важнее вытаскивать красноармейцев из плена и отправлять к партизанам. Полученную от операций прибыль будем вкладывать в покупку у населения ценностей и выкуп у охраны концлагеря наших товарищей. Боевые операции пока предлагаю проводить подальше от Минска.

Например, группа берёт положенную партизанами в тайник взрывчатку, делает несколько подрывов на железнодорожных путях и надолго уходит в лес, пока немцам не надоест их искать. Через наши связи среди железнодорожников мы будем всячески тормозить ремонтные работы.

— Звучит как неплохой план, — отозвался товарищ Борис.

— Но этим займёмся позднее, мне интересно кто сколько смог добыть драгоценностей для выкупа товарищей? — строго спросил товарищ Иван.

Жан достал из кармана пиджака мешочек с тремя кольцами и двумя парами серег. Сложно описать на какие схемы ему пришлось пойти чтобы достать продукты, а затем найти женщин с детьми, которые испытывали сильную нужду в захваченном немцами городе. Если бы не святая цель освобождения товарищей из плена, то он сам себя возненавидел бы после обмена последних драгоценностей у женщин на еду для их детей.

Так-то этим подлым делом без всякого стеснения занималось немало хитрых жучков, имевших доступ к продуктам в Минске. Другие товарищи тоже передали Ивану какие-то побрякушки, кто-то больше, кто-то со сконфуженным видом совсем мало.

— Кстати, совсем забыл, со слов комиссара Москва санкционирует сотрудничество с немцами, если это послужит цели освобождения нашей страны от гитлеровских войск. — Жан хлопнул себя по лбу и сделал крайне сконфуженный вид.

— А больше ты ничего не забыл? — в голосе товарища Ивана было сарказма на целых три выговора с занесением в личное дело.

— Вроде бы нет, — ответил Жан, пожимая плечами, делая вид лихой и придурковатый, — но если вспомню, то сразу расскажу.

— Эта санкция на сотрудничество с фрицами открывает нам достаточно большие возможности, — сказал товарищ Борис очень осторожно. — Через это можно больше товарищей из плена вытащить, завербовать своих в полицию, получать информацию о планах немецкого командования.

— Главное чтобы не оказалось потом, что это немцы про наши планы стали знать больше чем мы про их. — сказал пожилой седовласый товарищ Иннокентий. Обычно на совещаниях он сидел молча. — Это так, стариковское брюзжание, товарищи, ничего против не имею. Не обращайте внимания.

— Тогда передаем нашим товарищам в плену, чтобы потихоньку вербовались в полицию. — Резюмировал товарищ Иван. — только разумеется чтобы не брали на себя никаких несмываемых грехов вроде расстрела комиссаров и евреев. Остальное спишется в бою, искупят своей, а лучше немецкой кровью.

Подпольщики разошлись, Жан остался с Иваном наедине.

— Тут вот партизаны карту с тайниками нам передали, в течении недели обещали их наполнить для нас подарочками. — Жан передал карту с пометками.

— Надо будет думать как эти подарочки в город доставить, — в задумчивости почесал бороду товарищ Иван. — Немцы ведь по прежнему шмон устраивают на въезде в город?

Жан весело улыбнулся:

— Мне понравилась ваша идея не устраивать пока диверсий в Минске. Если не взрывать железную дорогу в самом городе, то можно оружие и взрывчатку в столицу Белоруссии и не таскать. Мы же с вами лояльные рейху и новому порядку бизнесмены, думаем только за прибыль и гешефт?

А так группа выехала из города на телеге с нашими товарами, по пути заглянула в тайник, взорвала железную дорогу в нескольких местах, продала крестьянам товары, забрала продукты и вернулась обратно в город с колбасой, зерном и хлебом, без взрывчатки и оружия. В этом случае фрицам сложно будет нас накрыть.

Товарищ Иван погладил свою бороду и улыбнулся.

— Так и будем действовать.

24 сентября 41 года 11.55

Спустя неделю Жан снова нарисовался в деревне, где у нас находились связные, и попросил новую встречу.

Мы опять направились туда вместе с Пылаевым, плюс солидная охрана, потому что рядом нет-нет, но болтались отряды немецких егерей.

Партизаны перешли на тактику рейдовых групп, когда наши небольшие отряды вместе с сапёрами выходили на довольно отдалённые от нас железные дороги и устраивали там немцам сюрпризы с фейерверками.