Эта тактика имела как свои плюсы так и минусы. С одной стороны, немцы отвлекались на происшествия подальше от наших баз и уменьшали давление на наши отряды, с другой, до дальних железок надо было ещё добраться по местности, которая кишела егерями, жандармами и полицаями. Периодически такие группы попадали в засады врага и погибали. К сожалению, партизаны несли довольно большие потери, и я ничего не мог с этим поделать.
Наша встреча происходила в заброшенном доме бывшего партийного деятеля, успевшего уехать на Восток с эвакуацией. Соседи присматривали за жилищем чтобы не развалилось, зато мы могли там спокойно располагаться, не бросая тень ни на одного нашего помощника из местных жителей. Потому что какая-нибудь сволочь все равно бы накапала немцам, что мы излишне выделяем кого-то из жителей этой деревни.
Жан приехал на встречу не с пустыми руками, а с целым мешком одуряюще вкусно пахнущей колбасы.
— Это мы у крестьян наменяли на нашу продукцию. Подарок от нашего подпольного обкома вашему партизанскому отряду. — глаза при этом у подпольщика были хитрые- хитрые. Видимо рассчитывал в обмен на этот подарок получить что-то ценное от нас взамен.
Я достал из мешка кусок колбасы, из сидора нож и булку хлеба.
— Давай заценим твой подарок, товарищ Жан. — и нарезал несколько бутербродов.
Колбаса была божественной на вкус, особенно учитывая наш не сильно калорийный и разнообразный партизанский паек. Подпольщик не отказался снять вместе с нами пробу, хотя по виду не был голодным.
— Судя по твоей щедроте, товарищ Жан, вам, подпольщикам, что-то нужно от нас взамен. — сказал я когда бутерброды были уничтожены и запиты несколькими глотками трофейного коньяка.
Жан не стал мяться и строить из себя институтку:
— Благодаря этим продуктам у нас появился доступ в недавно открытый в Минске ресторан. У подпольного обкома возникла идея подорвать высокопоставленных немцев на каком-нибудь большом банкете. Но для этого нам нужно минимум 100 килограмм взрывчатки. Те динамитные шашки, что вы нам поставили, не годятся. Мощности не хватает. Их минимум сто штук нужно, а мы уже успели большую часть израсходовать на взрывах железных дорог.
И он рассказал как красиво получается у подпольщиков устраивать немцам диверсии. Из Минска выезжает группа со скобяными товарами для продажи крестьянам с надлежащими оформленными документами и разрешениями, по пути заезжает в тайник, берет там одну или две динамитных шашки, подрывает по пути железную дорогу, дальше спокойно едет по своим делам.
При обыске немецкими патрулями и допросе подпольщики спокойно рассказывают что видели по пути каких-то хорошо вооружённых, но сильно грязных и вонючих бородатых мужиков в форме советской армии, которые, разбойники, отобрали у них, бедных и несчастных, хлеб и колбасу. Поймайте их скорее, господа немцы, потому что честным коммерсантам совсем от них житья не стало.
Конечно ущерб фрицам от подобных диверсий не такой уж и большой, всего полдня простоя железки, пока ремонтная бригада не доберётся на дрезине с новыми рельсами и не починит подрыв, но на полдня позже доставленные боеприпасы и питание тоже могли сыграть положительную роль на фронте, задерживая наступление фрицев.
Я задумался и сказал с сомнением:
— Идея отличная, но вообще-то нет у нас свободных ста килограмм взрывчатки.
— Вообще-то есть, — неожиданно возразил мне комиссар.
Я удивлённо округлил глаза.
— Мне сапёры рассказывали, что есть возможность выплавить взрывчатое вещество из немецких не разорвавшихся авиабомб, которыми они активно забрасывают наши ложные базы. — пояснил довольный комиссар.
Как я уже рассказывал, мы старались вокруг каждого партизанского отряда создавать несколько ложных баз, которые немцы прекрасно наблюдали во время ночных авиаразведок.
Наши товарищи разжигали там огни так чтобы немцы могли сверху заметить следы жизнедеятельности и потом на следующий день днём хорошенько отбомбиться по пустому лесу.
Некоторая часть бомб при этом не взрывалась. Даже хваленая немецкая промышленность давала брак.
По просьбе Пылаева наши разведчики создавали перечень и местонахождение подобных боеприпасов на случай если у нас закончатся мины, собранные на полях сражений, и динамитные шашки, которые присылали товарищи из Москвы.
Вот сейчас запасливость Пылаева и даст подпольщикам возможность устроить немцам хороший сюрприз в Минске.
— Только вот ваше выступление в ресторане хорошо бы согласовать с сапёрами, потому что если у вас нет профессионалов по этому вопросу, то существует большой риск, что вы сами себя подорвёте без всякого ущерба для фрицев. — высказался я после некоторого размышления.
Жан вынужден был признать что в подполье с опытными сапёрами существует проблема. Партийных работников много, есть хорошие хозяйственники, даже библиотекарь имеется и бухгалтер, а сапёров нема.
— Тогда направим к вам сапера, только ему надежный аусвайс надо будет сделать. — попросил я.
— Хорошо бы с фото сделать, потому что к документам без фото немецкие патрули больше придираются. — сказал Жан задумчиво. — У нас устроилось несколько человек в полицию, появились возможности для изготовления качественных документов.
— С фотографами у нас в отряде плохо, — усмехнулся я, — сапёры и мины есть, а вот с фотоаппаратами есть проблемы.
— Тогда сляпаем ему пока справку от старосты и прихватим его с собой после объезда наших клиентов. Скажем фрицам, что староста послал вашего сапёра за покупками. — предложил Жан. — Мы уже успели примелькаться, охрану на въезде в город угощаем колбасой и хорошим деревенским первачом. С нами пропустят. А в Минске сделаем уже нормальный аусвайс. Только дайте пожалуйста сапера, который родом из деревни, а не городского интеллигента.
— Чтобы десять классов образования не читалось на лице? — усмехнулся я, вспомнив высказывание из знаменитого фильма.
— Что-то вроде того. — согласился Жан.
— Найдем такого, у нас Жарков бородатый, деревенский, неподалёку отсюда родился и жил до того как уйти в армию. — предложил Пылаев. — Говор у него местный. И по польски очень душевно ругается.
— Да, Жарков сообразительный, очень педантичный и осторожный, — согласился я. — Не даст вам там излишне рисковать. Он всегда всё по семь раз перепроверяет. Поэтому и жив до сих пор несмотря на опасную работу.
— Тогда с вас сто кило взрывчатки и сапер для работы. — подытожил подпольщик. — Может быть вам продукты нужны? Правда за так много привозить не сможем, у самих с продовольствием напряжёнка.
Нужно что-то ходовое на обмен. Немецкую униформу и личные вещи уничтоженных вами фрицев не предполагать.
— Мы недавно отбили от расстрела тысячу евреев. Очень бодрые и мастеровитые люди в основной своей массе, хотя с непростым характером, — сказал я задумчиво, — многое умеют мастерить. Например, Моисей Аронович хорошие рыболовные снасти делает, кто-то посуду из дерева строгает, любо-дорого посмотреть. В общем подберём к следующей встрече товаров побольше и поразнообразнее. Заодно и тебе будет оказия сюда приезжать с торговлей. Расскажи как дела в Минске?
— Улицы переименовали с нашими советскими названиями в немецкие в гитлерштрассе, Гауптштрассе, Комендатурштрассе, Кирхенштрассе. Несколько окраинных улиц неожиданно переименовали в честь белорусских исторических деятелей: Рогнеды, Всеслава. — сказал Жан с удивлением.
— Пытаются подружиться с националистами, — авторитетно заявил комиссар. — Вбить клин между белорусами и советской властью. Но им это не удастся, потому что партия и народ едины.
Мы с подпольщиком посмотрели на энтузиазм Пылаева с некоторым скепсисом. Советская власть и партия уже успели наломать дров в этой местности. Поэтому со всенародной поддержкой дело обстояло далеко не блистательно, как хотелось бы. Другое дело что у немцев не было нормальной политики по отношению к народам захваченных территорий, и местные довольно быстро поймут что фашисты гораздо хуже чем комиссары, хотя в начале войны это казалось невозможным.
