Идти до базы пришлось самым кривым и долгим, зато самым безопасным маршрутом, потому что вести женщин и детей между минами сомнительная идея.

Вновь прибывшие имели очень хороший аппетит, и по прибытии серьёзно опустошили наши припасы.

Пришлось их сразу погнать на сбор грибов-ягод в сопровождении нескольких партизан, которые следили чтобы сборщики не выходили за пределы безопасных зон и заодно объясняли какие лесные плоды стоит есть и брать с собой, а что лучше оставить местных зверям или фашистам.

Все-таки в последнее время мы довольно густо вокруг баз устанавливали мины, как подарочки для немецких егерей, настолько густо, что пару раз сами партизаны из новых с дуру на них подрывались. Но жесткие меры безопасности мы все равно не снижали: дураков не жалко, жалко если из-за дураков, которых пожалеем, враг сможет прорваться на базу и тогда погибнут хорошие люди.

В мой отряд вместе со своими родственниками затесалась Роза Марковна, мгновенно занявшая главное место на партизанской кухне. «Я, деточки, все-таки двадцать лет в горкомовской столовой проработала». Её бодрый голос постоянно перекликался с нашим главным снабженцем Поликарпенко.

Они постоянно спорили из-за продуктов, что стоит приготовить на сегодня, а что необходимо приберечь на чёрный день, но в одном они сразу же соглашались с друг другом — из запасов доставать минимум, сохранять максимум. Потому что зима близко. Партизаны их за глаза прозвали: «жмотская парочка».

Кроме грибов женщины собирали полынь, ромашку и пижму, настои и отвары из этих растений неплохо отгоняли мошкару, а ромашку заготавливали ещё и в медицинских целях. Эти цветочки были практически панацеей при правильном использовании.

Ещё один хороший способ борьбы с насекомыми был для нас к сожалению не доступен: дым хорошо гнал эту мерзость, но был слишком заметным для немецких лётчиков. А почти бездымный костер, тщательно укрытый от неба, на котором наши повара днём готовили суп, комарам не был помехой.

Партизаны с большим удовольствием прихлёбывали из мисок вкусный суп, где плавало немного тушёнки (нужно экономить), зато плескалась наваристая куча свежесобранных грибов.

Прежде чем бросать в котёл все собранное женщинами и детьми богоизбранного народа очень тщательно проверяли опытные лесники, так как пара непонятных грибов вполне могли отправить на тот свет весь наш партизанский отряд. Лесники выбросили три четверти собранного к большому разочарованию новичков, после чего устроили для нашего еврейского пополнения очень подробное обучение грибной грамоте. При чем в нашем случае, главный принцип грибника: не уверен не бери, был заменён на " тащи с собой — опытные товарищи разберутся ".

В условиях нехватки продовольствия лучше притащить десять подозрительных, из которых восемь ядовитых и два съедобных гриба, чем оставить их все в лесу. Тащи всё, ядовитое товарищи выберут и выкинут.

Гражданские были очень рады, что они смогли сразу начать почти полностью себя обеспечивать. Жаль что с окончанием грибно-ягодного сезона эта возможность пропадёт почти полностью. Да и с приходом зимы возникнет необходимость в тёплых зимних вещах.

А у нас к этому даже опытные партизаны только-только начали готовиться к снежной холодной поре. Да и то не во всех отрядах. Это хозяйственный Прибытько сменял на воинскую амуницию у крестьян десяток тулупов, а многие партизаны до зимы дожить как будто и не планируют. Или на Большую землю надеются? Или на трофеи?

Так это зря. Немцы сами не планируют воевать зимой. По плану «Барбаросса» они должны взять Москву до декабря, а значит зачем им теплая одежда? Поэтому будут замерзать насмерть зимой в России истинные арийцы, кутаясь в лёгкие шинели.

Нам потребуется тёплая одежда в большом количестве, теплые землянки и очень хороший запас дров, чтобы не помереть от холода в эту зиму.

13 сентября 21.00

Вахромеев немного отъелся и со стороны выглядел образцовым партизаном: лохматым, бородатым с папиросой в зубах и немецким МП-38 на груди.

И пусть «заклепочники» будут ворчать, что у немцев эти автоматы были редкими, чуть ли на вес золота, но какой правильный партизан без Шмайссера, особенно если нет ППШ под рукой.

— Товарищ Вахромеев, несмотря на все наши усилия Ставка требует от нас всё больших подвигов для помощи нашим товарищам на фронте. Смотрите, — показал ему на карте, — здесь вот железка, которую мы уже несколько раз подрывали, но фрицы каждый раз её упорно восстанавливают. По ней снова нескончаемым потоком пошли эшелоны с техникой, вооружением и подкреплением на Восток, а следовательно наступление группы армий «Центр», затормозившееся в том числе благодаря нашей успешной деятельности, опять ускорилось, а наши войска снова отступают, неся большие потери.

Ставка предлагает подорвать эти два моста, чтобы надолго вывести из строя железную дорогу, но есть сведения, что фрицы на охрану каждого моста отрядили минимум по две роты отборных вояк. В общем подрыв мостов, как мне кажется, малореальная и слишком опасная задача, но в Москве сидят люди с большими чинами и таким же самомнением, а мы тут на месте людишки маленькие, поэтому берем под козырёк и машем, а сами будем подрывать железку здесь, здесь и здесь, желательно вместе с немецкими составами.

Мосты конечно тоже посмотри по возможности. Но без особого энтузиазма. Если риски будут слишком большие, то просто рвёте железку в нескольких местах, а потом стараетесь уничтожить железнодорожников, которые будут восстанавливать пути. Но главное, Вахромеев, не геройствовать, людей беречь, не погибать. Задача стоит положить всех фрицев, а самому с бойцами вернуться назад живыми и здоровыми. Приказ ясен?

— Так точно, товарищ майор. — Вахромеев козырнул с довольным видом. После освобождения из плена сержант рвался в бой. Иногда даже сильнее чем это было нужно для дела.

— Есть ещё одна новость, товарищ Вахромеев, на этот раз хорошая: за предыдущий успешный рейд с подрывом состава и освобождением товарищей из плена Ставка решила присвоить тебе очередное звание старший сержант и наградить орденом боевого красного знамени. Кроме того прислали ещё десяток медалей для награждения наиболее отличившихся бойцов твоего отряда. Попроси их собраться на площадке возле столовой. Устроим торжественную церемонию.

— Первая новость тоже хорошая, товарищ майор, — зло усмехнулся Вахромеев. — Я и мои бойцы готовы бить врага везде где мы его встретим. Готовы недоедать и недосыпать, но отомстить за горячее гостеприимство в плену, но главное за наших товарищей, которые сами уже не смогут расплатиться с фрицами.

— Я у Прибытько пару бутылок коньяка выпрошу чтобы отметить звание, награды и помянуть погибших. — предложил я.

Глаза Вахромеева, казалось навсегда застывшие в ледяной ярости и ненависти к врагу, немного смягчились:

— Это хорошее предложение, товарищ майор. Помянуть товарищей нужно. Мы, конечно, атеисты, но говорят, в Индии тамошние товарищи, угнетаемые британскими буржуями, верят в переселение душ. Если это так, то надеюсь, что у всех наших красноармейцев, замученных в плену, будет хорошее посмертие и хорошая новая жизнь во искупление лютой смерти.

— Хороший тост, повтори его пожалуйста когда обмоем награды, — попросил я. — Сам о подобном часто думаю.

Когда Вахромеев отошёл собирать своих бойцов на процедуру награждения, я обратился ко скромно стоящему в сторонке Васе Алексееву:

— Тебе, дружище, тоже есть задание. Руководство в Москве настолько обеспокоено движением фрицев по железной дороге, что передало секретный приказ уничтожать всех железнодорожников, которые сотрудничают с немцами: машинистов, кочегаров, путевых обходчиков. При чём акцентирую внимание на слове: уничтожать. Никаких ранений, никакого гуманизма. Здесь в Беларуси не должно остаться живых железнодорожников, работающих на фрицев.

— Негуманно, товарищ командир, — Вася расстроено покачал головой. — Многих же фрицы заставляют под угрозой расстрела работать. Многие семейные, сами не успели эвакуироваться на восток и семьи не вывезли.