Его Величество, стоявший до этого времени посреди покоев, внезапно опустился на колени и совершил три положенных поклона.

— Мама, как Ваше здоровье? Как прошла ночь? Ничего не беспокоит?

Услышав, как он назвал её мамой, королева в изумлении подняла брови, потом кинула резкий взгляд на меня, но я быстро изобразила полную невинность, после чего королева повела бровями и повернула голову к королю. Он сел и протянул ей свиток из золотистой ткани:

— Этот указ я зачитаю сегодня на Совете в десять утра. Тэбиджон готов к Вашему возвращению, мама, и как только прибудет посланец, Вы можете сразу же покинуть этот павильон. И простите своего неблагодарного сына, что принял тогда такое решение.

— Я уже простила. Тем более поняла, что была тогда сама не права. И поэтому вынесенное мне наказание было справедливым.

Ох, ты ж как они друг перед другом извиняются. Теперь главное, чтобы опять чего-нибудь не случилось.

— Тэби-мама, с завтрашнего дня мы с Её Величеством будем совершать Мунчим. Мама, будьте добры с Её Величеством, она так старается.

— Я услышала твои слова, сын мой, не беспокойся об этом.

— Тогда я откланиваюсь и ухожу готовиться к утреннему Совету.

Король опять совершил поклон и вышел из покоев, забрав свиток с указом. Королева, не переставая обнимать девчушку, которая несуетливо перебирала украшения в её причёске, повернула голову ко мне и посмотрела грозным взглядом:

— Ты сделала такое лицо, как будто бы я собиралась тебя обвинить в краже вон того яблока. Сознавайся, твоя работа? — и она внезапно рассмеялась.

Обстановка разрядилась, и мы с Мин Хвой, переглянувшись, выдохнули и тоже изобразили улыбки.

— Когда он произнёс эти слова, у меня как будто гора с плеч упала. Он сделал первый шаг, а я знаю, насколько он упрям — с детства упрям.

— Тэби-мама, я только перечислила ему всё то, что он теряет сейчас в противостоянии с Югом и Западом. Думаю, остальное он понял сам.

— Я вызову своих родственников в столицу, посмотрим, что можно будет сделать. И какие посты король сможет им дать.

После завтрака и посещения королевы я отправилась в Камчхальбу. Сегодня по плану посещение Музыкального ведомства не значилось, и я решила подольше побыть в ведомстве госпожи Ом. Она встретила меня во дворе, после чего мы отправились в её кабинет. Отправив всех на улицу, она сама подошла к двери, проверила.

— Госпожа Ом, там же Мин Су у дверей. Вы чего-то боитесь? Садитесь.

— Я… я по привычке.

Она села за стол и взяла в руки книгу в толстом переплёте.

— Ваше Высочество, я проверила все дворцовые записи в тот день, когда стреляли в ваши паланкины, и кое-что есть интересное. Как только Вы покинули дворец, через десять минут вышла служанка супруги Пак с целью посещения матери своей госпожи, а через семь минут с той же целью покинула дворец служанка супруги Чо. Но она вернулась быстро, так как особняк родителей супруги Чо находится у рыночной площади.

— Только они двое тогда покидали дворец?

— В этот промежуток — да. Позже выходили евнухи и чиновники, но дело в том, что по записям Вы отсутствовали один час сорок пять минут. И все выходы вне этого интервала я не рассматривала. Господин Чо глава Министерства наказаний и почти всегда во дворце. Я его хорошо знаю — честный и открытый человек. Не думаю, что его дочь выросла другой. А вот в отношении супруги Пак у меня есть сомнения.

— Вы нашли, куда делась её кровная сестра? И где сейчас та служанка? И вообще — зачем ей всё это, ведь она скоро сама родит?

— Пока не нашли, но через слуг узнали, что ту служанку госпожа отправила в деревню Ульсон, это недалеко от столицы. Я послала туда слугу своей семьи, чтобы он порасспрашивал и нашёл, где она живёт. Но сам с ней не встречался. А сама я сейчас выясняю всё, что касается матери госпожи Пак. Там кое-что не сходится. Она была наложницей, а после смерти жены министра Пака приехала в столицу уже его женой.

— Помнится, Вы тогда сообщили мне, что её кровная сестра с супругой Пак похожи. Откуда эти сведения?

— Когда новая наложница входит во дворец, мы обязаны проверить всю её семью.

— А семья госпожи Чо так же проверялась?

— Да, её старший брат командует отрядом кораблей на восточном побережье, воюет с пиратами, а младшей сестре ещё двенадцать лет. Там всё нормально. Но по какой-то причине моя предшественница поверхностно проверила семью госпожи Пак. Я начала проверять и упёрлась в отсутствие многих данных. Сейчас две девушки посланы в провинцию, откуда в столицу прибыл сам господин Пак, и я жду, что они там узнают.

— Держите меня в курсе.

— Кстати, Ваше Высочество, сегодня приносили ружьё, из которого в паланкины стрелял стрелок. Это не чочхон, это какое-то западное ружьё.

— О, и где оно сейчас? Я бы хотела на него посмотреть.

— Оно на стрельбище королевской гвардии. Этим делом занимаются следователи Ыйгымбу.

— То есть не полиция, а Трибунал? Хочу посмотреть. У нас в монастыре у моего наставника тоже было западное ружьё.

Я отправилась прямиком на стрельбище гвардии, надеясь услышать выстрелы, но их не было. Ответив на приветствия и поклоны офицеров и следователей, я подошла к столу, на котором лежало ружьё. Один из чиновников, положивший его туда при моём появлении, перед этим целился и нажимал на курок.

— Из вот этого пытались меня убить?

— Да, Ваше Высочество.

В прошлой жизни во время посещения полигона Московского военного училища, где проводились занятия по стрельбе со студентами Академии Следственного комитета, я как-то застала занятия, где преподаватель показывал курсантам английское ружьё середины девятнадцатого века. Они заряжали его и стреляли в мишень, радуясь, как дети.

Я же настырная и сверхлюбопытная — умудрилась втесаться и туда. Но проводивший занятия пожилой майор не выказал никакого удивления, и я даже дважды сама зарядила ружьё и выстрелила. Отдачу помню и то, что оно тяжёлое.

Я повернула его на бок — вот корона короля Георга и под ней буквы ГР. Это точно «Бурая Бэсс», как называли её солдаты в то время. Вот в задней части замка клеймо арсенала в Тауэре — стрела наконечником вверх под пороховой полкой. Я аккуратно отвела назад пластину огнива и с удивлением увидела порох в канавке пороховой полки.

— Господа, вы что, целились друг в друга из заряженного ружья?

— Ваше Высочество, — с улыбкой сказал офицер в форме Трибунала, — мы взяли его у стрелка после того, как он произвёл выстрел. Откуда ему быть заряженным? И как Вы смогли это узнать?

— А сейчас проверим.

Я взяла тяжёлое ружьё в руки, приклад под мышку, отвела вверх замок до второго щелчка (первый щелчок — это предохранительный взвод, чтобы можно было откинуть крышку полки), отставила левую ногу вперёд, приложила приклад к плечу. Присутствующие с интересом наблюдали за моими манипуляциями.

Я навела ружьё в сторону мишени с нарисованной головой оленя, на всякий случай отвернула лицо в сторону и нажала на спуск. Металлический щелчок, и следом по ушам ударил тугой звук выстрела и толкнуло в плечо. Я опустила ствол вниз и через дым посмотрела в сторону мишени — там явно в вершине лба оленя вырвало сноп щепок. Вокруг воцарилась полная тишина.

— Вы же нажимали на курок, я же видела. Нельзя брать оружие в руки, если не знаешь, как оно работает, — с этими словами я аккуратно положила ружьё на стол стволом к мишени.

Мужчины стояли и не сводили с меня глаз. Потом старший следователь Ыйгымбу откашлялся и спросил:

— Ваше Высочество, Вы поразили меня сейчас как никто другой в моей жизни. Но откуда?

— Когда я жила в монастыре, у моего наставника было точно такое же ружьё. Его привезли ему из Империи Моголов через Северную Империю. Наставник был старым воином и собирал у себя разное оружие. И хотя мне тогда было десять лет, он с удовольствием рассказывал об этом оружии, а перед самым нападением на монастырь я несколько раз стреляла и заряжала его ружьё. Что-то было ещё у того стрелка?