«Я сделал это. Я убил его. Я спас мир. Я — бог. Настоящий. И теперь… теперь я получу награду. Система даст мне время. Много времени. Пятьдесят часов. За спасение мира. За уничтожение зла. За всё, что я сделал.»
Он ждал. Секунду. Две. Три.
Ничего.
Экран мигнул.
Внимание.
Повелитель Демонов не уничтожен.
Статус: критическое повреждение. Выжил.
Задание не выполнено. Награда не начислена.
Хоумлендер смотрел на текст. Долго. Молча.
«Что? Что значит — не уничтожен? Я убил его. Я видел, как он рассыпался. Как он исчез. Как он умер. Что значит — выжил?»
Он смотрел на то место, где был Повелитель. На пепел. На пустоту. На ничего.
И — понял. Слишком поздно.
Повелитель Демонов не умер. Он — ушёл. Растворился. Исчез. Но не умер. Он — жив. Где-то. В ком-то. В чём-то.
Хоумлендер сжал кулаки. Кровь — на ладонях. Больно. Но он не чувствовал.
«Он жив. Он где-то. Он выжил. И я… я потратил всё. Всё, что копил. На него. На эту тварь. И не получил ничего. Ничего. Ни времени. Ни силы. Ни награды. Ничего.»
Он сидел на коленях. В тронном зале. Среди руин. Среди пепла. Среди тьмы. Тело — дрожало. Сила — ушла. Всё — кончилось.
«Я проиграл. Я, бог, проиграл. Не демону. Не врагу. Системе. Я сделал всё. Всё, что должен был. Убил его. Спас мир. И — не получил ничего. Ничего.»
Он смотрел на экран. На ноль. На пустоту.
«Но это не конец. Это не может быть конец. Я найду его. Найду Повелителя. Найду его — и убью. По-настоящему. Навсегда. И тогда… тогда я получу награду. Тогда я получу время. Тогда я получу силу. Тогда я стану богом. Настоящим. Тем, кем я должен быть.»
Он попытался встать. Медленно. Тяжело. Тело — не слушалось. Ноги — подгибались. Руки — дрожали. Он опёрся на обломок колонны. Подтянулся. Встал. Шатаясь. Как пьяный. Как раненый. Как человек.
«Я — не человек. Я — бог. Я — Хоумлендер. Я не могу — не должен — быть таким. Слабым. Жалким. Пустым. Я должен быть сильным. Я должен быть выше. Я должен быть…»
Он сделал шаг. Второй. Третий. К выходу. К Разлому. К Селине. К миру. Он не знал, как он дойдёт. Не знал, хватит ли у него сил. Не знал, выживет ли он вообще. Но он шёл. Потому что не мог не идти. Потому что бог — не сдаётся. Потому что Хоумлендер — не останавливается. Никогда.
Он вышел из зала. Пошёл по коридору. Мимо руин. Мимо тел. Мимо тьмы. К свету. К выходу. К Разлому.
Глава 24. Лом и бог
Он вышел из тронного зала на четвереньках.
Первое, что он почувствовал, — пепел под ладонями. Мелкий, сухой, тёплый, как зола в остывшем очаге. Он прополз несколько шагов, прежде чем понял, что делает. Потом остановился. Посмотрел на свои руки. Чёрные. Кровь под ногтями запеклась. Он сжал кулак — и не почувствовал ничего, кроме боли в костяшках. Тупая, тянущая, человеческая боль.
Общий запас времени: 0 часов 0 минут 0 секунд.
Он смотрел на эту цифру. Долго. В зале было тихо — так тихо, что он слышал собственное дыхание. Хриплое. С присвистом. Как у старика.
«Пятьдесят часов. Она обещала пятьдесят часов. За спасение мира. За Повелителя. За то, что я сделал. А теперь — ноль. Ноль, потому что он выжил. Потому что он слился. Потому что система решила, что я не сделал достаточно.»
Он заставил себя встать. Опираясь на обломок колонны — тот самый, который сам снёс. Ноги дрожали. Колени подгибались. Он выпрямился — и его повело в сторону. Он схватился за стену. Устоял.
«Она использовала меня. Как все. Как Вогель. Как совет. Как толпа. Я сделал всё, что от меня хотели. Убил лича. Убил архидемонов. Убил Повелителя. И получил — ноль. Пустоту. Ничего.»
Он посмотрел на пепел у своих ног. Там, где был Повелитель Демонов. Там, где был бог. Там, где был равный.
«Он жив. Где-то. В ком-то. Он выжил. И я найду его. Найду — и убью. По-настоящему. Навсегда. И тогда — тогда я получу награду.»
Он пошёл к выходу.
* * *
Дорога обратно была длиннее, чем дорога туда.
Мир демонов не изменился. Чёрное небо. Багровые облака. Пепел вместо земли. Он шёл по этому миру — медленно, тяжело, останавливаясь каждые десять шагов, чтобы отдышаться. Он опирался на стены, на обломки, на что придётся. Он не думал о том, как выглядит. Не думал о том, что будет дальше. Он просто шёл.
«Я — Хоумлендер. Я — тот, кто сжёг города. Тот, кто убил богов. И я еле иду. Я дрожу. Как старик. Как калека. Как никто.»
Он остановился. Прислонился к обломку стены. Закрыл глаза. Дышал. Медленно. Считая вдохи. Один. Два. Три. Четыре. Это всегда помогало. В «Воут». В лаборатории. Всюду.
«Ничего. Это ничего. Важно только одно — я жив. Я победил. Я убил его. Пусть награда не пришла. Пусть система молчит. Я жив. Я дойду. Я вернусь. К Селине. К миру. А потом — потом я найду способ.»
Он открыл глаза. Посмотрел вперёд. На Разлом. На тёмный провал в небе, сквозь который сочилось что-то другое. Свет. Жизнь.
Он почти дошёл. Осталось немного. Ещё чуть-чуть. Ещё…
И — увидел его.
* * *
Он стоял у Разлома.
Прямо на границе — одной ногой в мире демонов, другой в мире людей. Одет в рваньё, снятое с трупа. В руке — кусок железа. Обмотанный тряпкой. Погнутый прут арматуры, который когда-то был ломом. А может, и был. Кто теперь разберёт.
Бутчер смотрел на него. Молча. И улыбался.
Хоумлендер остановился. Замер. Как будто наткнулся на невидимую стену. Он смотрел на него. Долго. Молча. Он не верил. Не мог поверить. Но — это был он. Тот самый. С ломом. С этой своей улыбкой.
— Как ты… — начал он. Голос сорвался. Он сглотнул. — Как ты здесь?
Бутчер усмехнулся. Медленно.
— Долгая история, — сказал он. Голос — грубый. Лондонский. — Не для твоих ушей. Главное — я здесь.
Он сделал шаг вперёд. Спокойно. Не торопясь. Как хищник, который знает, что добыча не уйдёт.
— А ты, я смотрю, — сказал он, оглядывая его с ног до головы, — совсем плохой. Еле стоишь. Еле дышишь. Как мешок с дерьмом. Который кто-то хорошенько потоптал.
Он подошёл ближе. Остановился в трёх шагах. Посмотрел на его руки. На кровь. На дрожь.
— Я видел, — сказал он. — Всё видел. Как ты дрался. Как ты летал. Как ты жёг. Как ты упал. Как ты полз. Я был здесь. Всё время. Ждал.
