Но не успел.

Перед глазами вспыхнул экран.

Новое задание.

Цель: группа А-ранга (Селина, Марк, Лиан).

Задача: сопровождать группу в подземелье. Защитить от гибели.

Награда: 1 час использования сверхспособностей за каждого спасённого члена группы.

Причина: предотвращение гибели авантюристов. Предотвращение потери ценных кадров гильдии.

Хоумлендер смотрел на экран.

Долго.

Внутри что-то шевельнулось. Тёплое. Приятное. То самое чувство, которое он испытывал, когда видел перед собой цель. Когда знал, что кто-то умрёт. Когда знал, что это будет правильно.

«Час. Час за каждого. Трое — три часа. Три часа силы. За один спуск. Это… это джекпот. Настоящий джекпот.»

Он посмотрел на Селину. На Марка. На Лиан. На их лица. На их глаза. На их уверенность. На их силу.

«Они думают, что я — новичок. Они думают, что я — зелёный. Они думают, что я буду обузой. Они ошибаются. Я буду их спасением. Я буду их богом. И они даже не узнают об этом.»

Он улыбнулся. Широко. Голливудски. Той самой улыбкой, которая когда-то заставляла миллионы людей верить, что он — герой.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Селина кивнула. Сдержанно. Без улыбки.

— Хорошо, — сказала она. — Встречаемся завтра. На рассвете. У входа в подземелье. Не опаздывай.

Она развернулась. Пошла к выходу. Марк и Лиан — следом.

Хоумлендер смотрел им вслед.

«Три часа. Три часа силы. За один спуск. Я буду копить. Я буду ждать. Я буду спасать их. И когда они будут обязаны мне жизнью… когда они будут смотреть на меня как на спасителя… тогда я покажу им, кто я такой.»

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Джекпот. Лёгкий джекпот.»

Он взял рога. Поднял. Тяжёлые. Но он держал их легко. Улыбнулся. И пошёл к выходу.

Завтра. Подземелье. Три часа.

Он не мог дождаться.

Рассвет над Вейлгардом был серым.

Хоумлендер подъехал к подземелью первым. Оно находилось на восточной окраине города, за старыми стенами, в низине, которую местные называли Впадиной. Каменный портал, увитый мхом и трещинами, уходил в склон холма. Над входом — высеченные символы, которым было столько лет, что даже служащие гильдии не знали их значения. Изнутри тянуло холодом. Не сыростью — именно холодом. Как из открытой могилы.

Он спешился. Привязал коня к столбу у входа. Поправил меч. И стал ждать.

«Три часа. Три часа силы. За один спуск. Если повезёт. Если всё пойдёт как надо. Я сэкономил почти всё. Один час три минуты. Плюс двадцать минут за Брайна. Плюс двадцать пять за Минотавра. Итого — почти два часа. Я не потратил их. Я буду тратить только в крайнем случае.»

Он потрогал жетон на шее. Новый. «Е». Совет гильдии собрался утром, посмотрел на рога, послушал служащую — и вынес решение. Е-ранг. Повышение с Ф. Смехотворное. Но лучше, чем ничего.

«Е-ранг. Палладин, маг и лучница А-ранга берут с собой Е-ранг. Они думают, что я — талантливый новичок. Они не знают, что я — бог.»

Он услышал шаги. Обернулся.

Они шли вместе. Селина — впереди, ровным шагом, белый плащ развевался на ветру. Марк — за ней, тяжёлый доспех лязгал при каждом шаге. Лиан — чуть в стороне, бесшумно, как ходят эльфы.

Хоумлендер смотрел на них. Оценивающе. Он всегда оценивал людей. Это была привычка, от которой он не мог избавиться. Оценивать — значит знать, чего ждать. Чего бояться. Чем воспользоваться.

Селина. Палладин. Двадцать пять. Может, двадцать шесть. В ней чувствовалась порода — не дворянская, другая. Та, что появляется у людей, которые выросли в дисциплине. Орден. Монастырь. Что-то такое. Она шла ровно, смотрела прямо, и в её лице не было ни капли лишнего. Собранная. Опасная. Убеждённая.

Марк. Маг. Лет тридцати. Широкоплечий, но с мягким лицом. Добродушный. Из тех, кто улыбается, даже когда не надо. В нём не было воинственной жёсткости — была какая-то усталая основательность. Как у человека, который давно несёт на себе больше, чем должен.

Лиан. Эльфийка. Возраст — не понять. Двадцать? Сто двадцать? Она двигалась бесшумно, смотрела в сторону, и в её лице было то выражение, которое Хоумлендер видел у людей, переживших больше, чем они хотели бы вспоминать. Отстранённое. Внимательное. Печальное.

«Сломанные люди. Все трое. По-своему. Сломанные, но держатся вместе. Это делает их сильными. И уязвимыми.»

Селина остановилась перед ним. Посмотрела. Кивнула — коротко, сдержанно.

— Ты вовремя, — сказала она.

— Я всегда вовремя, — ответил Хоумлендер. Улыбнулся. Мягко.

Она не улыбнулась в ответ. Только посмотрела на его меч. На жетон. На лицо.

— Ты выглядишь лучше, чем вчера, — сказала она. — Выспался?

— Немного, — сказал он.

Она кивнула. Развернулась. Пошла к порталу.

— Идём, — сказала она. — Дорога длинная. И нам нужно поговорить.

Спуск начался сразу за порталом.

Первые этажи подземелья были широкими, светлыми — насколько может быть светлым под землёй. Кто-то когда-то прорубил здесь коридоры, выложил стены камнем, поставил факелы в железных держателях. Факелы давно погасли, но их место заняли светящиеся кристаллы — дешёвые, слабые, но достаточные, чтобы видеть дорогу. Здесь не было монстров. Только крысы. И тишина.

Они шли вниз. Лестницы сменялись лестницами. Коридоры — залами. Воздух становился тяжелее, холоднее, гуще. Хоумлендер чувствовал, как что-то давит на него изнутри. Не страх. Что-то другое. Что-то древнее.

— Первые десять этажей — безопасны, — сказала Селина, не оборачиваясь. — Гильдия вычистила их много лет назад. Тут только крысы и слизни. Иногда — заблудившиеся новички.

— А потом? — спросил Хоумлендер.

— Потом начинается настоящее подземелье, — сказала она. — Одиннадцатый этаж — граница. За ней — твари. Чем глубже, тем сильнее. Мы идём на тридцать второй.

— Тридцать второй, — повторил Хоумлендер.

— Предел, который мы достигали, — сказала Селина. — Дальше не ходил никто. Или ходил — но не возвращался.

Она помолчала.

— На тридцать втором мы потеряли нашего хиллера. Год назад. Его звали Томас. Хороший был человек. Тихий. Никогда не жаловался.