Голос её был ровным. Но Хоумлендер услышал. Что-то в этом голосе. Что-то, что она не хотела показывать.

«Она винит себя. За Томаса. За то, что он умер. Она не сказала этого. Но это в ней сидит. Это её двигает.»

Он не ответил. Просто шёл следом.

К пятнадцатому этажу коридоры стали узкими. Камень — тёмным, влажным. Кристаллы попадались реже, и в промежутках между ними тьма была густой, как смола. Марк поднял руку — на ладони вспыхнул огонёк. Тёплый, желтоватый. Магия. Хоумлендер смотрел на него. В прежнем мире он бы назвал это «суперспособностью». Здесь это называлось «Аура». И это было обыденно. Обычно. Скучно.

«Огонёк. Он держит огонёк. И думает, что он — сильный. Смешно.»

Но он не сказал ничего. Улыбнулся. Кивнул.

Марк улыбнулся в ответ. Широко. Дружелюбно.

— Устал? — спросил он.

— Немного, — сказал Хоумлендер.

— Первый раз так глубоко?

— Да.

Марк кивнул. Понимающе.

— Ничего, — сказал он. — Все через это проходят. Я помню свой первый спуск. Думал, что умру. Прямо здесь, на пятнадцатом. Слизень меня чуть не съел. Смешно сейчас вспоминать.

Он рассмеялся. Тихим, добрым смехом.

Хоумлендер посмотрел на него. Внимательно.

«Он говорит правду. Он действительно смеётся над этим. Он не боится показаться слабым. Интересно.»

— А ты откуда? — спросил Марк.

— С востока, — сказал Хоумлендер. — Из-под Ортвина.

— Дворянин?

— Нет. Просто… — Хоумлендер помолчал. — Просто человек.

Марк кивнул. Не настаивал.

— Понятно, — сказал он. — Я сам из крестьян. Отец был кузнецом. Хотел, чтобы я продолжил дело. Но у меня был дар. Аура. Слабая, но была. Учитель заметил. Забрал меня в город. Так и началось.

Он говорил легко. Без пафоса. Без желания произвести впечатление. Просто рассказывал. Хоумлендер слушал. И отмечал. Каждое слово. Каждую деталь.

«Кузнец. Дар. Учитель. Он не врёт. Он из тех, кто не умеет врать. Это делает его уязвимым. И полезным.»

Они шли дальше.

На двадцатом этаже к ним подошла Лиан.

Она шла рядом с Хоумлендером — бесшумно, легко, как будто земля сама несла её. Некоторое время молчала. Смотрела вперёд. Потом — заговорила. Тихим, ровным голосом.

— Ты не похож на авантюриста.

Хоумлендер посмотрел на неё. Улыбнулся.

— А на кого похож?

Она не ответила сразу. Посмотрела на его руки. На меч. На лицо.

— На того, кто привык, что все смотрят на него, — сказала она. — И на того, кто привык не показывать, что думает.

Хоумлендер замер на секунду. Внутри что-то напряглось.

«Она видит. Она действительно видит. Надо быть осторожнее.»

Он улыбнулся шире. Мягче.

— Может быть, — сказал он. — А может, ты просто привыкла видеть то, чего нет.

Лиан посмотрела на него. Долго. Молча.

— Может быть, — сказала она.

Она отвернулась. Пошла дальше. Хоумлендер смотрел ей вслед.

«Эльфийка. Внимательная. Опасная. Надо следить за ней. Особенно за ней.»

На двадцать пятом этаже они сделали привал.

Марк развёл огонь — магический, без дыма. Селина достала еду — хлеб, сыр, вяленое мясо. Лиан сидела в стороне, чистила стрелы. Хоумлендер сидел у стены. Смотрел на них. Слушал.

— Как вы сошлись? — спросил он.

Марк улыбнулся. Посмотрел на Селину. Она кивнула — едва заметно.

— Это долгая история, — сказал Марк. — Но если хочешь…

— Хочу, — сказал Хоумлендер.

Марк откусил хлеб. Прожевал. Начал.

— Мы познакомились в гильдии. Пять лет назад. Я был тогда… — он усмехнулся. — Я был никем. Маг без опыта. Зелёный. Глупый. Взял задание — убить гоблинов в лесу. Думал, что справлюсь. Не справился. Они окружили меня. Дюжина. Я думал, что всё. Конец.

Он посмотрел на Селину.

— Она пришла. Одна. Палладин. Молодая, но уже с жетоном Д. Она разбросала их. Всех. Дюжину. Я тогда впервые увидел, что такое настоящая Аура.

Селина не улыбнулась. Не покраснела. Просто смотрела в огонь.

— Я не могла пройти мимо, — сказала она. — Это было бы неправильно.

— Она всегда так говорит, — сказал Марк. Улыбнулся. — «Неправильно». «Нужно». «Долг». Она живёт по правилам. По своим правилам. И они у неё… — он покачал головой. — Жёсткие.

— А ты? — спросил Хоумлендер, глядя на Селину. — Откуда ты?

Она помолчала. Посмотрела на огонь. Долго.

— Из ордена Серебряного Пламени, — сказала она наконец. — Меня отдали туда в детстве. Я не помню родителей. Не помню дома. Только орден. Только правила. Только долг.

Она подняла глаза. Посмотрела на него.

— Я ушла оттуда пять лет назад. Не потому, что перестала верить. Потому что поняла, что могу делать больше. Спасать больше. Не только в стенах монастыря. Везде.

Хоумлендер кивнул. Медленно.

«Палладин. Воспитанница ордена. Ушла, чтобы спасать. Идеалистка. Убеждённая. Опасная. Но полезная.»

— А ты? — спросил он, глядя на Лиан.

Эльфийка не подняла глаз от стрел.

— Я пришла из леса, — сказала она. — Из Гримхольда. Северного. Мой народ… — она помолчала. — Мой народ больше не существует. Война. Люди. Кланы. Всё сгорело. Я ушла. Одна. Долго шла. Нашла этот город. Гильдию. Селину. Марка.

Она подняла глаза. Посмотрела на Хоумлендера.

— Мы не семья, — сказала она. — Мы не друзья. Мы — команда. Это другое. Но это… — она помолчала, подбирая слово, — это надёжно.

Хоумлендер смотрел на них. На всех троих. На их лица. На их глаза. На то, как они сидели — близко, но не слишком. Как смотрели друг на друга. Как молчали.

«Они любят друг друга. По-своему. Не как семья. Как те, кто выжил вместе. Как те, кто знает, что без остальных умрёт. Это делает их сильными. И это делает их слабыми.»