— А ты? — спросил Марк. — Расскажи о себе.

Хоумлендер улыбнулся. Мягко. Скромно.

— Ничего особенного, — сказал он. — Я из-под Ортвина. Не дворянин. Семья… — он помолчал. — Семья была бедной. Я ушёл. Хотел найти что-то. Что-то лучшее. Долго шёл. Нашёл гильдию. Начал с Ф-ранга. Вот и всё.

Он говорил ровно. Спокойно. Без пафоса. Так, как рассказывают о вещах, которые не имеют значения.

Марк кивнул. Понимающе.

— Понятно, — сказал он. — Все мы откуда-то ушли. Все что-то ищем.

Селина посмотрела на Хоумлендера. Долго. Молча. Он чувствовал её взгляд. Оценивающий. Проверяющий.

«Она не верит. Не до конца. Она видит, что что-то не так. Надо быть осторожнее.»

Он улыбнулся ей. Спокойно. Открыто.

Она отвернулась.

Тридцатый этаж был тёмным.

Кристаллы попадались редко. Тьма была густой, как вода. Марк держал огонёк — теперь ярче, больше, — но даже он не мог разогнать её полностью. Тени лежали по углам. Шевелились. Хоумлендер чувствовал, что они смотрят.

— Дальше — тридцать первый, — сказала Селина тихо. — За ним — тридцать второй. Тот самый.

Она остановилась. Обернулась. Посмотрела на каждого — на Марка, на Лиан, на Хоумлендера.

— Слушайте меня, — сказала она. — Тридцать второй этаж — это не просто комната. Это комната босса. Мы не знаем, что там. Мы никогда не доходили. Томас погиб на подходе. Мы отступили. Это было год назад.

Она помолчала.

— Сегодня мы идём до конца. Или не идём вообще.

Марк кивнул. Молча. Лиан кивнула. Хоумлендер кивнул.

— Хорошо, — сказала Селина. — Тогда идём.

Они пошли вниз.

Тридцать второй этаж начинался с коридора.

Узкого. Длинного. Тёмного. Стены — гладкие, как стекло. Ни трещин, ни мха, ни пыли. Как будто кто-то построил его вчера. Как будто он ждал.

Они шли молча. Никто не говорил. Даже Марк — обычно болтливый — молчал. Только шаги. Только дыхание. Только стук сердца.

Коридор закончился дверью.

Огромной. Каменной. Без ручек, без петель. Просто камень. Просто дверь.

Селина остановилась. Положила руку на камень. Закрыла глаза. Что-то прошептала.

Дверь открылась.

Комната была огромной.

Потолок терялся во тьме. Стены — далеко, не видно. Пол — гладкий, каменный, чёрный. По углам — колонны. Высокие. Мощные. Они держали свод.

А в центре — на троне из чёрного камня — сидел он.

Лич.

Хоумлендер видел много монстров. В прежнем мире он видел тварей, которых создавали в лабораториях, видел суперзлодеев, видел Кимыко, которая чуть не убила его. Но такого — не видел.

Лич был высоким. Очень высоким. Скелет, обтянутый чёрной мантией. Череп — голый, жёлтый, с пустыми глазницами, в которых горел зелёный огонь. В руке — коса. Длинная. Изогнутая. Лезвие — чёрное, как ночь.

Он не двигался. Сидел. Смотрел. Ждал.

— Пришли, — сказал он. Голос — не голос. Шёпот. Холодный. Древний. Как будто сама смерть говорила с ними.

Селина подняла меч. Марк — руки. Лиан — лук. Хоумлендер — меч.

Лич встал.

— Хорошо, — сказал он. — Я ждал.

Он поднял косу.

И комната взорвалась.

Скелеты полезли из стен.

Не из проходов — из стен. Камень трескался, крошился, и оттуда выходили кости. Белые, старые, скреплённые зелёным огнём. Десятки. Сотни. Они поднимались, собирались, брали оружие из воздуха — мечи, копья, топоры. И шли вперёд.

Селина рванулась вперёд. Меч вспыхнул — голубым, ярким, святым. Она рубила скелетов, и они рассыпались, но на их месте вставали новые. Марк поднял руки — огонь, молния, воздух. Скелетов отбрасывало, сжигало, разрывало. Лиан стреляла — быстро, точно, каждая стрела в череп. Но скелетов было слишком много.

Хоумлендер рубил. Мечом. Обычным. Без силы. Он не тратил секунды. Пока не тратил. Он ждал.

«Лич. Некромант. Призывает скелетов. Это проблема. Но не для меня. Я могу убить его. Одним ударом. Одним взглядом. Но я не буду. Пока не буду. Сначала — пусть они устанут. Пусть они увидят, что не справляются. Тогда я вмешаюсь. Тогда я буду спасителем.»

Он рубил. Скелеты падали. Новые вставали. Он рубил снова. Секунды текли. Он чувствовал, как устаёт тело — слабое, чужое, хрупкое. Но он не тратил. Не тратил. Не тратил.

Лич поднял косу. Взмахнул.

Костяные копья вылетели из воздуха. Десятки. Они неслись в них — быстрые, острые, смертельные. Селина закрылась щитом — святой свет отбросил копья. Марк создал стену огня — копья сгорели. Лиан уклонилась — гибко, быстро. Хоумлендер отбил два мечом. Третье задело плечо. Больно. Кровь. Он стиснул зубы.

«Терпение. Терпение. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.»

Лич засмеялся. Шёпот стал громче.

— Слабые, — сказал он. — Все слабые. Вы пришли умирать. Как те, что были до вас. Как те, что будут после.

Он поднял косу снова. Скелеты ускорились. Селина отступала. Марк выдыхался. Лиан кончались стрелы.

Хоумлендер понял — пора.

Он рванулся вперёд.

Секунды — три. Четыре. Пять. Он ускорился. Скелеты замедлились. Он рубил их — быстро, легко, разбрасывая, как тряпичных кукол. Он шёл к личу. Прямо. Сквозь орду.

Лич увидел его. Поднял косу. Костяные копья — снова. Десятки. Хоумлендер уклонился. Почти все. Одно задело руку. Ещё одно — бедро. Больно. Но он не остановился.

Он подошёл вплотную. Ударил.

Меч вошёл в грудь лича. Глубоко. Прямо в череп. Кость хрустнула. Коса выпала. Лич замер.

«Всё. Конец.»

Но лич не упал.

Он засмеялся. Шёпот — громче. Злее.

— Глупец, — сказал он.

И исчез.

Телепортация. Хоумлендер обернулся. Лич стоял в десяти шагах. Целый. Невредимый. Смеющийся.

— Ты думал, что меня можно убить мечом? — спросил он. — Меня нельзя убить мечом. Меня нельзя убить ничем. Я — смерть. Я — вечность. Я…