Ничего не изменилось — Самойлов не соблюдал договор, он не делал ничего, чтобы вернуть княжество, и не имел на это ни единого шанса. Значит, он был в своем праве, когда в одностороннем порядке вышел из соглашения. Самойлов ему бы ничем не помог.

Но и не вверг бы в пропасть. Иван Александрович остановился за шаг до нужной двери и положил ладонь на рукоять. Покушение на внука Императора. Успешное покушение, за которое кто-то должен ответить — они найдут, они непременно узнают все.

Рука вспотела, а в спине поселилась вчерашняя неуверенность.

— Входите, мой друг. Чего вы ждете? — Медом прозвучало из-за двери.

И бывший князь Черниговский, отчаянно желавший вернуть власть, дернул створку на себя.

Первый советник выглядел отвратительно свежим, веселым и довольным жизнью. Под глазами на лощеной физиономии не было темных мешков от бессонницы, а выглаженный дворцовый мундир смотрелся куда как лучше прожеванного толпой в метро костюма. Все верно — он ведь тут ни при чем. Не он скинул под ноги малышу отравленный клубок артефактных игл. Но его тоже ничего не спасет, если об этом узнают.

— Вы наверняка знаете, что ваш подарок оказался чуть эффективней, чем вы мне говорили? — Иван Александрович остановился за три шага, не став пожимать советнику руку, и демонстративно оперся руками о клюку.

— Оставьте эти иносказания, здесь никого нет. Яд ровно такой, какой должен быть. — Первый советник проигнорировал упрямую позу гостя и отвечал радушной улыбкой. — Все живы, все в священной ярости. И скоро эта ярость падет на наших врагов!

Бывший князь поиграл желваками, удерживая поток брани в адрес этого болвана, который крутит перед ним словами.

— Ни один дед никогда не санкционирует смерть своего любимого внука. — Тяжело уронил слова старик.

— Разве кто-то умер?

— Извольте прекратить корчить из себя…! Человека менее умного, чем вы есть. — Смотрел он исподлобья. — Этот артефакт должен был убить принца. Фактически, он уже мертв. Его держат в живых две тени «виртуозов», но он никогда не придет в себя.

— Вы же не считаете себя знатоком всех артефактов…

— Хватит!!! Зачем тебе смерть малыша? Почему? Ты же его дядя, — искренне недоумевал Иван Александрович.

— Степень родства столь далека, — на мгновение отвел взгляд Первый советник. — А действия наши приведут к столь тектоническим подвижкам, что нелепо рыдать над одной жизнью, когда должны умереть десятки тысяч. Должны, чтобы вы, князь, вернули свою землю. Что же вы не плачете над десятками тысяч? Вы же знали, что мы принесем в жертву Шуйских.

— Я никогда, слышите, никогда бы не согласился на смерть принца! Я был согласен подставить Шуйских, но они — не беззащитный малыш имперской крови! Да все кровью умылись бы, пока добрались до Шуйска! И тогда с ними пришлось бы разговаривать. А у меня к этому времени было бы княжество. Которое вы мне обещали!!! Не клеймо убийцы, а княжество!!!

— Разве я забрал свое слово назад? — Кротко улыбнулся Первый советник, пропуская весь крик мимо ушей. — Вы получите обещанное. Все идет по плану.

— К демонам развалился ваш план!! Младший Шуйский поклялся за всю родню, и его отпустили!

— То, что он там был — досадная накладка, — задумчиво кивнул чиновник. — Ненависти надо время, чтобы созреть. Все произошло слишком быстро. Но не беспокойтесь, когда найдут управляющее устройство, а затем и закопанные медвежьими когтями трупы исполнителей, ненависть получит новый вздох.

— И Шуйские вновь поклянутся. — Хмурился старик.

— Первый раз, второй, третий… А затем у них взыграет честь и гонор, — отмахнулся советник. — Я доведу ситуацию до абсурда, что они сами уедут в свой лес, или потеряют лицо, лебезя перед троном.

— Или они пойдут на это, и императору придется признать, что виновен кто-то другой. А организовать мой труп я вам не позволю, — оскалился Черниговский.

И тени заплясали вокруг двух людей.

— Успокойтесь, — примирительно поднял руку мужчина. — И дайте мне сделать ту работу, которую я умею лучше всех. Поверьте, Шуйские падут, — приложил он ладонь к сердцу. — Что касается желаемого вами. Вы разве не видите, что все складывается наилучшим образом?

— Нет. — звонко ответил Иван Александрович.

— Ваш Самойлов сидит в тюрьме, и скоро попадет на плаху.

— Этот… Вывернется, — отрицательно покачал Черниговский головой. — Вы его не знаете.

— А он не знает меня, — отмахнулся советник. — Не судьба нам познакомиться в этой жизни. Его казнят непременно.

— Что мне его смерть? Моральное удовольствие? Я слишком стар, чтобы гасить сигары о людской череп.

— А вы попробуйте, — не согласились в ответ. — Мне, знаете ли, нравится даже больше, чем о живых. Впрочем, вернемся к моим обещаниям. — Советник звучно похлопал руками, и из-за портеры, приоткрыв дверь, вышел невзрачный старичок на седьмом десятке лет.

Побитый жизнью — сразу видно. В видавшем виды коричневом костюме, согнутый до сутулости, с шаркающей походкой — разве что в водянистых глазах оставалось упрямство и сила. В руках у старика была укладка бумаг, которую он придерживал правой рукой снизу.

— Мы были не одни?! — в голос возмутился бывший Черниговский.

— Он тут не с самого начала. И не беспокойтесь, человек надежный. — Отмахнулся советник. — Наш друг принес бумаги — подписанный имперский ордер на обыск в резиденции Самойловых по делу о покушении. В том здании, где сейчас его супруга, владеющая вашим княжеством.

— И что мне с ними делать? — Вопросительно посмотрел Иван Александрович.

— Вторая часть бумаг, — терпеливо продолжил Первый советник. — О признании девки — княжной Черниговской. Император подписал с большой неохотой, он желал использовать признание для чего-то еще… — Задумался чиновник. — Пришлось пообещать ему другой рычаг… Но это было до покушения, так что если малец умрет, с меня даже никто не спросит. Не важно.

— Зачем мне эти бумаги? — Повторил бывший князь.

— Да все очевидно! Вы возьмете конвой из верных людей, у вас ведь остались таковые в МВД?

Иван Александрович медленно кивнул.

— Возьмете с собой ордер на обыск и признание. Возьмете с собой вот этого человека, — указал Первый советник вбок от себя на сутулого старика.

— А его зачем? Кто он?

— Это бывший хозяин Архангельска, князь Наумов. — С уважением произнес Первый советник. — У него счеты к Самойлову. Вернее, даже к Юсуповым, с которым тот одной крови. Он хочет присутствовать в момент, когда вы возьмете вдову Самойлова себе в жены, тем самым вернув себе княжество на правах супруга.

— С чего бы она согласилась? — С подозрением переводил взгляд бывший князь Черниговский по невозмутимым лицам интриганов.

— У господина справа от меня будет блокиратор, — улыбнулся советник. — И нож.

Князь Наумов радостно закивал.

— Вот, блокиратор, — суетливо завозился он, доставая сероватый мешочек из брюк.

Да так неловко, что уронил все бумаги.

— Что же вы так! — С укором и старательно задавленным раздражением произнес Советник, провожая взглядом поток разъехавшейся бумаги.

А затем отчего-то вздрогнул всем телом, захрипев на низкой ноте.

— А вот, нож, — провернув клинок в сердце Первого советника, Наумов дернул клинок выше и опасными волчьими глазами посмотрел на Черниговского. — От Самойлова привет.

Черниговский вздрогнул, отшатнулся назад, попытавшись опереться на протез, и неловко рухнул на бок.

Трость откатилась в сторону, а сам он, загребая руками, пытался отползти, пока Наумов ставил Первого советника на колени и деловито выкалывал ему глаза, отрезал нос и уши, все тщательно складывая в карманы мундира.

Сила, к которой обратился Иван Александрович в первые же мгновения, не откликнулась — но шершавое чувство активированного блокиратора расползлось по телу.

— Тьфу, изгваздался весь, — тем временем Наумов достал платок из кармана советника и оттер ладони вместе с затейливым серебристым клинком в руках — кажется, с вензелем Романовых в навершии. — Иван Александрович, вы не поможете?