— В вашем футляре — окрашенный физраствор, — сложив руки на столе, как прилежный ученик на парте, произнес Дмитрий.

— Что?! Чушь, — качнул головой князь. — Предложи императору эту дрянь. Скажи, я отдам данные всех, кто на ней сидит, — и он получит выход на личную армию. Я не догадался сказать ему сам, но теперь… Вам будет что предложить за мою жизнь и свободу. Вместе с этим вашим родством, вас выслушают и поймут ценность сделки!

— Князь, проведите химанализ, — хмыкнул парень, глядя поверх футляра. — Как вернетесь. Не откладывая.

— Не смей сомневаться в моих словах!

— Князь, прошу, не гневайтесь, — примирительно поднял Дмитрий руки. — Но так получилось, что вы на этой дряни сидите лет сорок. А в этом футляре вам дали физраствор, чтобы вы вкатили его в вену, вышли на бой с императором и умерли, очистив княжество от претензий.

— Ты фантазер, хотя не ведаю, отчего столь смелый… — фыркнул, задавив гнев, князь. — Эта дрянь лишает потомства, а у меня есть дети.

— Князь, хочу обратить ваше пристальное внимание, что моя смерть не принесет вам спокойствия, но оборвет сделку.

— Я спокоен! Но было бы лучше, если бы ты просто молчал.

— У нас был доступ к анализам вашего сына. Помните, тот инцидент с банком… Это не ваш сын, — сухо ответил Дмитрий. — У вас вообще нет детей, кроме павшего Олега.

— Я нянчил младенцев с малолетства, — кое-как давя ярость и помня о контракте, нагнулся вперед князь. — Я был при родах. Я учил с ними первые слова!

— И вы пытались разбудить в них Силу Крови, — кивнул Дмитрий. — Прошу отметить, тут нет свидетелей и камер, а я поверенный Максима, и мне ведомо больше остальных.

— Сила Крови может пробудиться и к старости! Главное, что это моя кровь! Медики и генетики — они не слепые!

— Они заменены вашей женой сразу по вступлении на княжеский престол. Обновление кадров, часто практикуется.

— Ты, щенок, не знаешь мою Литу! Она обожает меня и никогда бы мне не изменила!! Для твоего спокойствия, будь так добр, не смей говорить о неверности и единого слова!

— Как скажете, князь.

И послушно замолчал на долгие десять минут, когда не выдержал уже Черниговский:

— Доступ к анализам имела и ИСБ. По-твоему, они тоже бы промолчали?!

— Представьте себе, — пожал Дмитрий плечом. — Удивительно, отчего бы? Князь, не сверлите меня гневным взглядом. Прибудете домой, соберете волосы по расческам детей и обратитесь анонимно в какой-нибудь частный медицинский центр. Там же, кстати, проверят и содержимое колбы. Простите, князь, я не смею вам указывать.

— С чего… — мрачно произнес Черниговский после новой паузы. — С чего ты взял, что я под наркотиком уже сорок лет?

— Так решил Максим. Он говорил мне о чести, которая определяет Силу одаренных. Бесчестье губит Силу. Поэтому истинному князю легко заблудиться в поступках, когда он делает мерзость, а Сила его продолжает прирастать.

— Это было во благо клана!

— Да, Максим говорил, они так и считают, — сухо ответил ему собеседник. — Он не полагает вас мерзавцем, князь.

— Зато я полагаю его таковым, — трясло Черниговского.

— У вас так много друзей, что на помощь пришел только мерзавец, — хмыкнул парень. — Быть может, у вас всего один друг?

— Просто заткнись и вытащи меня из этой трясины. Он мне не друг. Он хотел меня убить. Из-за него я здесь.

— Вы здесь только потому, что искренне скорбели над сыном, — с жалостью к нему произнес Дмитрий. — Возможно, ради его памяти вам стоит вспомнить вновь, как и при каких обстоятельствах его направили в Таиланд? Кто настоял на путешествии? И отчего в карманах вашего чистого ребенка нашли наркотики?

— Это была провокация врагов рода… — с выгоревшими эмоциями сидел на кресле князь.

Но он помнил, кто, к его искреннему счастью, распростер свою материнскую любовь на сына от первой настоящей любви.

— Если допустить, что вы погибнете сегодня, то наследует вам старший сын. Но если Сила Крови не пробудится и это не удастся утаить, то наследником будет бастард. Кровь важнее законности брака.

— Прекрати. Успокойся. Ты опять забываешься. Договор важен, но он не станет хранить тебя вечно… — бормотал князь без надрыва, только напряженно думая и размышляя.

— Я сожалею, что вы перестали быть нужны тем кукловодам, что травили вас всю жизнь, и оттолкнули единственного настоящего сына. Все, что мы можем предложить вам сейчас, — это отнять у них достигнутое и не допустить свершиться их планам.

— Вы хотите отнять у меня титул…

— Сохранить его для вас, — мягко уверил Дмитрий. — Иначе они заберут его на сына через вашу смерть.

— Отнять земли…

— Оставить администратором. Вам лучше знать, как править родной землей.

— Отрезать ногу…

— Чтобы не лишиться головы.

— У вас тоже ничего не получится, — отчаянно закрутил князь головой. — И у них — тоже! Я должен чертову прорву денег китайцам. Под залог титула… Они заберут все. И пусть катятся к чертям! Вместе с ними и с вами!

— Подпишите договор, и мы все решим.

— Демоны с вами, — кусал он губы. — Впрочем, вы и сами демоны, если сможете это сотворить…

— Ваше сиятельство! — возмущенно ворвался в кабинет Семен Ааронович. — Это какие-то жулики, это мошенники! Я отказываюсь с ними работать!

— Что случилось?

— Этот татарин и казах, — упрямо ткнул он назад, указав точно в объявившиеся на пороге деловитые физиономии, — они ставят запятые в самых неожиданных местах! Я вас сердечно прошу, убедите контрагента нанять специалиста в какой-нибудь уважаемой конторе! Это же невозможно работать!

— Семен Ааронович, у вас есть контракт с последними правками?

— Он у этих жуликов!

— Дайте сюда, — вздохнул князь Черниговский.

Получил увесистый том, исчерканный и вновь украшенный убористым почерком, из рук одного из молодых проходимцев.

Щелкнул ручкой, достал княжескую печать.

— Ваше сиятельство, вы же не собираетесь подписывать, не читая?! — возмутился юрист.

И князь, неохотно кивнув, все же был вынужден пробежаться по тексту взглядом.

— «Заточить Еремееву Нику в башню на десять лет или до рождения сына…» Это зачем? — удивился Черниговский.

— Вы подписывайте, подписывайте!

— Слушайте, мы согласны не ограничивать ей свободу. Семен Ааронович, зачем это?

— Это их условие. Как и обеспечение ее безопасности.

— Какая-то чушь…

— Кажется, нас тут не уважают, — переглянувшись, решительно направились на выход чужие юристы.

И Дмитрий отчего-то тоже встал, чтобы откланяться.

— Стойте! Я подпишу, — остановил их князь Черниговский.

В присутствии вызванного посредника и своих «виртуозов» поставил размашистый вензель, закрепил оттиском печати и перестал быть князем официально…

— Все вон, кроме Дмитрия.

…но остался князем в душе.

— Сейчас я могу увидеться с Максимом? — хмуро спросил Черниговский, когда дверь мягко затворилась, отсекая посторонних.

— Ваше нынешнее положение предполагает некий карьерный рост, — вежливо ответил помощник Максима. — Возможно, на следующих его ступенях вы сможете встретиться с господином.

— А сейчас я кто — кухарка? — буркнул он.

— Вы крайне опытный администратор и управленец в вашем регионе, — столь же тактично похвалил его Дмитрий. — Развивайте княжество, и награда не заставит себя ждать.

— Мое управление начнется с массовых убийств, — растер он щеки руками.

— Полагаю, оно будет мирным и результативным.

— После всего, что ты мне сказал… И если это правда…

— Она уже сбежала, князь. Как и ваши дети, — смотрели на него сочувствующие глаза.

— Я желаю, чтобы ее доставили ко мне. Хочу с ней говорить.

— Значит, вам будет что попросить у господина.

— Попросить?.. — не понимая, уточнил Черниговский.

— Вы же не думаете, что все будет по-прежнему? — еще раз стегнула его неприятная реальность, заставив поморщиться. — Но в этом есть и приятная сторона.

— И какая же?