— Нам известно о битве.

— Княжич Шуйский воспротивился законным намерениям. Обстоятельства его появления там мне доподлинно не известны. Представительству княжества направлена нота от лица моего ведомства.

— Есть информация о некой тайной тюрьме в месте вашей встречи… — отвел взгляд великий князь, глядя в метель за окном.

— Ее следует немедленно проверить, — как положено слуге закона, внимательно выслушал и кивнул Черниговский. — Возможно, появление этих двух молодых людей неслучайно. Будем верить, что они не успели замести следы.

Все обратилось в пепел. Пусть ищут.

— Доподлинно известно, что в тюрьме были выжившие. Трое, — обронил Роман Глебович, слегка покосившись на собеседника.

Но князь был абсолютно спокоен. Досада — та присутствовала. Слегка опоздал, как выяснилось. Да еще все трое… Супруга наверняка расстроится.

— Пожелаем же бедолагам ясного ума. Доводы невменяемых будет сложно оформить в уголовное дело, — поцокал сочувственно Черниговский. — Вдобавок их могли специально запугивать, внушая в качестве похитителей имена самых честных людей государства. Обычная практика, поверьте моему широкому опыту. Взять мерзавцев будет не так просто.

— Если мы коснулись ваших профессиональных обязанностей… Князь, как обстоит дело с расследованием похищения девушки? Той, ролик с которой задевал и ваше честное имя.

— Наше имя не могло быть задето. Тот человек на видео был изгнан из рода много лет назад, лишен наследства и вычеркнут из родовых книг, — похолодел голос князя. — Что касается расследования, то преступник найден. Я лично присутствовал при его казни.

Боль сдавила сердце, но эмоции остались под маской спокойствия.

— Тем не менее спешу выразить сочувствие… И толику восхищения… — задумчиво произнес Рюрикович. — Расследование закрыто?

— Расследование похищения девушки привело вновь к неугомонной паре «Самойлов плюс Шуйский», — даже с некоторой усталостью произнес Черниговский. — Вы же знаете, какие у золотой молодежи бывают «развлечения», — с негодованием выплюнул он. — Не удивлюсь, если одной из спасенных из той тюрьмы окажется сама невеста Самойлова.

Великий князь задумчиво покачал головой, словно отвечая то ли на предположения князя, то ли на собственные невысказанные мысли.

— Мы пригласили отца Самойлова для беседы. Сегодня, этим вечером. Уверяю, поступок сына не пройдет бесследно. Разумеется, если он виновен.

— Роман Глебович, что я должен сделать, чтобы Максим умер? — спросил Черниговский напрямик, не опасаясь ни лишних ушей, ни камер.

Всему есть цена. И сегодня он был готов платить — потому что решение этого вечера по семье Самойловых будет окончательным. А жить и знать, что обнаглевших мастеровых просто обяжут работать бесплатно… и любое уже его личное наказание будет воспринято как оплеуха императору… Это раздражало до дрожи.

— Лишите его статуса гражданина, — подумав, выдал Рюрикович.

— Считаете, император поспособствует? — задумался над вариантом князь.

Персона нонграта, человек без господина, выведенный из-под власти закона, враг государства — назови как угодно, никто не вступится за изгоя. Это было бы… сладко.

— Император выше подобных вопросов. Но если дюжина равных вам посчитает, что человек недостоин жить с ними на одной земле, — их древние права не будут оспорены.

— Дюжина?.. — с сомнением произнес Черниговский, оценивая время до вечера.

— Можете посчитать себя, а если найдете еще десять голосов, то я обещаю к вам присоединиться, — мягко ответили ему.

— Премного благодарен, — глубоким поклоном отразил признательность Черниговский.

— Да, еще, — щелкнул пальцами Роман Глебович. — С вами желает переговорить иностранная делегация. У них тоже проблемы с похищенной девушкой.

Дверь кабинета рядом словно сама собой отворилась, отражая пятерых мужчин в красно-золотых длиннополых одеждах, вставших полукругом и внимательно смотревших на князя. Индейцы, что ли? Любопытно.

Рядом с ними совершенно терялся уставший юноша славянской внешности в дешевом пиджачке — явно недорогой переводчик. Но вот сами господа смотрелись очень дорого и очень… перспективно.

Надо же как-то гасить долг перед китайцами? Доход от родовой должности будет как никогда кстати — а эти заплатят, никуда не денутся. Только слово министра внутренних дел может заставить городовых по всей стране начать работать всерьез — не отворачиваясь от притонов и нелегальных постоялых дворов. А если гаркнуть — тряхнут весь криминал, да так, что те сами взвоют и притащат эту девку в ближайший околоток.

— Пусть запишутся ко мне на прием, — в предвкушении распрямил Черниговский плечи и благосклонно кивнул темнолицым. — Думаю, мы найдем, как друг другу помочь.

Юноша-переводчик тут же принялся нашептывать перевод его слов стоящему подле старику.

— Надеюсь, эти господа знают традиции подарков нашей страны? — шепнул князь стоящему рядом Роману Глебовичу.

— Бесспорно, эти господа знают много традиций, — кивнул тот. — Возможно, решите поговорить сейчас?

— Им следует подготовиться, — не согласился Черниговский. — Тщательно. Завтра утром.

Золота, поговаривают, у них целые пирамиды — только сейчас в руках не видно ни единого слитка.

— Вам виднее, — не настаивал Рюрикович.

Оказавшийся весьма полезным человеком — стоило поделиться с ним доходами.

— Спасибо, Роман Глебович, — со всей душой пожал Черниговский руку дяде императора. — Да. Еще одна мелочь. Скорее даже недоразумение. Мои люди говорят мне, что им не дают начать восстановление моей башни.

Какое-то возмутительное самоуправство! Хотя прикрываются расследованием «Ока государева» — и нет возможности прогнать их силой.

— Деньги еще считают, — с улыбкой ответили ему.

Князь недоуменно перевел взгляд на лицо собеседника и даже слегка дрогнул: глаза, зеркала души, смотрящие на него, были словно два выстуженных озера.

Алчные черти.

Черниговский неловко поклонился и быстрым шагом отбыл. Следовало приговорить одну мерзкую личность до завершения дня.

То, как старейшина Аймара с сыном и свитой вышли из кабинета и встали возле Романа Глебовича, осталось вне его внимания.

— Не пожелал говорить, — подытожил Рюрикович.

Но тем уже не особо была нужна та беседа. Они услышали достаточно в разговоре, что изначально не был приватным, а значит, и урона чести никакого ни им, ни великому князю.

— Тот, кто не хочет говорить с Аймара о будущем, будет говорить с Аймара о прошлом, — произнес вслед за старейшиной молодой переводчик.

И опасливо покосился на великого князя. Для простого белорусского толмача, откомандированного с гостями страны, это было немного… слишком.

— Возможно, вам повезет встретиться с ним завтра с утра.

— Определенно повезет, — перевел юноша и невольно тронул ворот рубашки, ставший неожиданно плотным и мешающим дышать.

Ему как никогда захотелось впервые в жизни исказить слова и перевести клиентам: «А может, не надо?» — от имени великого князя.

Потому что предложение самого переводчика они проигнорируют.

Впрочем, это не так чтобы очень обидно.

Пятерка Аймара уделила Рюриковичу милостивые наклоны голов и степенно направилась на выход.

Вовсе не обидно. Потому что на мнение великого князя, складывалось такое ощущение, этим людям уже тоже плевать.

Попрощаться с Семеном Александровичем Пилькевичем, скончавшимся на пятом десятке лет от сердечного удара, прибыли всего полтора десятка человек — из числа дальних родственников, до кого смогла дозвониться пресс-служба князей Черниговских. Она же заказала некролог в газетах, оповестила о безвременном уходе уважаемого специалиста по радио и сумела вставить пару строчек в сводку новостей ряда второстепенных каналов.

Многие в этот день узнали имя и фамилию человека, ранее скрывавшегося за должностью личного княжеского советника. Еще большее их число равнодушно отбросили эту информацию как бесполезную для себя.