— Жалкие глупцы! — внезапно пренебрежительно и высокомерно произнесла Го. — Вы посчитали, что можете пленить мою волю? Вы были столь наивны и беспечны, что сами охотно съели страшный яд и теперь умрете в муках и страданиях! Пусть я не выживу, но я буду хохотать, пока вас станет корежить от невыносимой боли на полу этой бетонной лачуги.
— Очень вкусно, — озвучил я свою мысль и с энтузиазмом попробовал еще.
— Никогда такого не пробовал, — поддакнул Федор, налегая на свою порцию.
— Вы разве не слышите? — раздраженно спросила Го. — Еда отравлена!
— Что не мешает ей быть очень вкусной, — качнув ложкой, отметил я и с удовольствием продолжил есть.
— Никто вас не вылечит! Целитель уехал! Никто вас не спасет!!!
— А можно мне добавку? — поскреб ложкой по дну тарелки Федор и с жалостливым выражением посмотрел на Го.
— Сколько у тебя на индикаторе противоядия? — строго посмотрел я.
— Да много, цвет даже не желтый… — отмахнулся брат, приподняв рукав рубашки над запрятанным там серебристым браслетом с белыми полосами.
— Тогда ладно.
Федор просительно посмотрел на Дейю:
— Там ведь осталось, да?
— Да… — нервно проскрипела Го враз пересохшим горлом. — Осталось.
— Короче, есть только дыня, — констатировала Аймара, печально вздохнув и посмотрев на бесполезную теперь тарелку с ложкой.
— Ее я тоже посыпала ядом…
— Отлично! Великолепно! Нет, вы посмотрите, какой эгоизм! — мрачно смотрела на нас с Федором Инка. — Еда — им, дыня — тоже им!
— Между прочим, это Дейю виновата, — отметил я логично.
— Но кушаете вы. А я — голодная! Целый день!
— Артефакт комплексной защиты от ядов — шестьсот миллионов, — деловито уточнил Федор.
— Да что так дорого-то! — в голос возмутилась Инка.
— Потому что если они будут дешевле — их станут покупать, — поучительно выдал я и тоже подвинул тарелку к Дейю: — Добавку, будьте добры.
А та сидела ни жива ни мертва. И вроде как боялась даже вдохнуть, не то что двинуться.
— П-после вы меня убьете, да?.. — прошептала она и зажмурилась. — Сдерете заживо кожу, бросите в кипящее масло…
— Что-то мне все меньше нравятся их порядки… — задумчиво произнес я в адрес Федора. — Надо там тоже все менять.
— Вот так придешь и устроишь им революцию? — скептически произнесла Аймара, голодным взглядом смотря на стол и вдыхая приятные запахи.
— Почему «вот так»? — возмутился я. — На броневике! Федор, да дай ты ей артефакт на одну порцию. Даша!.. тьфу, Дейю! Наказывать мы тебя должны и будем, — строго посмотрел я на нее. — С сегодняшнего дня становишься ответственной по кухне. И чтобы вот такое или еще вкуснее — каждый день.
— Поддерживаю, — произнес брат, неохотно стягивая один из браслетов с левой руки и передавая Инке.
А затем и Даше пришлось цеплять еще один — так как та решила спешно самоотравиться из своей тарелки. На все что угодно готовы, лишь бы посуду не мыть.
Ну а за добавкой пришлось сходить самостоятельно.
А потом еще стоять у двери душевой и требовать от Инки вернуть артефакт обратно. Вышла из-за стола, не доев, и коварно пропала, якобы ненадолго, а сейчас вроде как не слышит. Теперь поди выгони ее оттуда…
Заходить внутрь нельзя — я ведь почти женатый человек. Федору — рано. А Го так и вовсе в прострации безостановочно переводила чистящее средство на шесть тарелок, намывая их раз за разом и не реагируя на внешние раздражители…
Так и пришлось отправиться к себе домой, оставив брата у гостиницы в центре — он сам захотел посмотреть город. Была еще мысль поискать Нику, но что-то подсказывало — непременно найдется сама.
Чутье не подвело — одетая в теплый пуховик, с поднятым воротником, накинутым капюшоном и засунутыми в карманы руками, Ника все это время терпеливо дожидалась меня на скамейке у фойе моей высотки. Интересно, кто ей адрес-то сказал?..
— Максим, нам надо срочно поговорить. — Она встала с места и немедленно двинулась ко мне, стоило выйти из машины.
— Непременно. — Я прошел мимо и вошел в здание.
— Срочно! Это касается твоей жизни!
— Не в коридоре же… — с осуждением посмотрел я на нее и вызвал лифт.
Ника притихла, посмотрев на пустое помещение, но все-таки не стала возражать.
Потом пришлось помолчать, так как надо было открыть апартаменты, переодеться, а там и я постарался перехватить инициативу:
— Папа разрешил?
— Да, — чуть смутившись, отвела она взгляд.
— Отлично. Ты ведь в первый раз у меня? Пойдем покажу тут все. Вот здесь кухня, дальше кабинет, а тут — спальня…
— Максим. Князь Черниговский знает, кто виновен в ограблении.
— То есть спальню смотреть не будем… — вздохнул я, проходя на кухню.
Скромно обставленное помещение с придвинутым к стене столом слева и тумбами гарнитура справа еще никогда не видело такой экспрессии и переживаний.
— Надо что-то немедленно делать!
— Что именно? — уточнил я спокойным тоном, наливая себе воды из графина на столе.
— А я знаю?! Придумай что-нибудь!
— Это да, это ты хорошо отметила…
— Ты не понимаешь! Борис Игнатьевич все ему рассказал. Я видела фото их переговоров…
— В ресторане «Совиная гора», — поддакнул я. — Разумеется, он все рассказал. — Я пригубил воду и посмотрел за окно.
Опять было пасмурно, и время дня совершенно не чувствовалось. То ли поздний вечер, то ли день, то ли ночь, подсвеченная огнями огромного города…
— То есть как «разумеется»?.. — сбилась Ника.
— Мы же приехали к нему сразу после грабежа, да еще невероятно информированными. Поэтому, узнав личность пострадавшего, Борис Игнатьевич поспешил устроить с ним встречу и рассказать о своих предположениях.
— И ты так спокоен?! — звенел от негодования голос девушки.
— Э-э, мать, я его зря, что ли, из глубины сибирских руд тащил? Он же предсказуемый, как ты! — посмотрел я на девушку. — Конечно, он поступил ровно так, как должен был.
Иногда для плана нужен специальный человек. Наглый и бесцеремонный карьерист, полагающий все свои успехи собственной удачей и личной заслугой. Только такой способен открыть дорогу к иным архивам и действовать так, как от него ждут. Потому что связываться с настоящим московским генералитетом смертельно опасно — эти, обладающие интуицией и осторожностью дикого зверя, сожрали бы без соли, потому что живут в интригах так плотно, что, почуяв проблемы, даже ложку на обед обяжут подносить зама какого-нибудь отдела, который и будет виноват, если что-то случится. Ну а зам подставит кого-нибудь еще.
— То есть это часть плана? — не веря, подняла Ника взгляд.
— Врагов, как и друзей, надо себе создавать. Иначе заведутся самостоятельно. — Я наполнил стакан и для нее, поставив на стол. — Все идет к логическому завершению. Не стоит переживать. Ты ведь замерзла? Сейчас закажем вкусной еды, включим интересный фильм. Воскресенье за окном!
— Максим, я хочу участвовать, — строго произнесла Ника.
— В чем?
— В этом твоем плане.
— Мне бы очень этого не хотелось; тем более у тебя уже есть такой опыт. Тебе не понравилось.
— Я не смогу сидеть просто так… — чуть опустила она плечи. — Мне страшно ничего не делать. Как вообще можно оставаться таким спокойным?!
— Уверена?
— Да!
— Хорошо, — отставил я воду в сторону, — как прояснятся детали, отправлю к тебе связного с инструкциями. Ни дома, ни на съемной квартире больше не появляйся. Есть у кого остановиться?
— У подруги.
— Отлично, адрес мне не говори, — строго произнес я. — Телефон оставь здесь. Купи новый в переходе, вместе с сим-картой. Волосы перекрась в черный, постарайся изменить облик.
— Как меня найдет связной? — подобралась Ника.
— Поедешь на оптовый рынок на Варшавском, купишь клубнику по пятнадцать рублей. Встанешь на рынке на четырнадцатом километре МКАД продавать за тридцать один рубль сорок копеек. Будут приставать — покажешь мое фото. Сейчас дам… — потянулся я к внутреннему карману, где была общая фотография с Федором.
