Да и дочка к жениху неровно дышит — так что, может, и сложится у них… А раз пять лет назад защитил он всю их семью, а не только Нику — то, может, не такая уж и сволочь, как эти шестеро? Вряд ли…

— Хочу с будущей внучкой лично переговорить, — провозгласил Юсупов, уже успевший выпить за здоровье молодых. — Дозволишь?

Покуда дочь в его семье — то и вопросы — отцу семейства.

Еремеев коротко кивнул, указав вглубь дома. А затем и лично сопроводил до небольшого кабинета для встреч на первом этаже — довольно аскетичного, с небольшим столом, полупустым шкафом, окном на задний двор и отделанными светлой тканью и деревом стенами, плотно прикрыв дверь и вернувшись к гостям.

Внутри же кабинета невеста и будущий свекор расположились по разные стороны рабочего стола — князь привычно занял место во главе, а Ника разместилась в кресле напротив.

— Ты знаешь, кто живет в твоем доме? — мигом растеряв все добродушие, острым взглядом посмотрел на Нику Юсупов.

— Знаю, — почтительно ответила девушка, избегая встречаться с князем взглядом, но и не нервничая. — Максим попросил их приютить на один вечер.

Она смотрела во двор, находя в желто-красных кронах знакомого с детства фруктового сада нечто более значительное и важное.

— Откуда он их взял? — сжав губы, уточнил он степень информированности девушки.

— Одну — похитил. Со второй все хорошо, ее просто забрали за долги.

Юсупов уронил лицо в ладони и с силой провел ими.

— Ты хоть понимаешь, что Го никогда этого не простят? Даже если сделка сто раз честная? Не важно! — поднял он руку. — Это меньшая из бед. Аймара…

— Аймара Инка, — охотно поддакнула Ника.

— Она хотя бы беременная? — напряженно спросил Юсупов.

— Нет! — возмутилась невеста, посмотрев на князя.

А потом задумалась и мрачно нахмурилась:

— Хотя кто эту сволочь знает… Они одну ночь были наедине.

— Хоть бы да!.. — истово выдохнул Юсупов, нервно разминая пальцы, сцепленные перед собой.

— Не поняла… — грозно посмотрела на свекра Еремеева.

— Это и в твоих интересах! Нас спасет только свадьба. Да, еще одна! Может быть, они простят отца их ребенка… — напряженно задумался князь.

— И деда тоже?

— У них особенное отношение к своей крови… — пробормотал Юсупов, проигнорировав язвительную реплику.

— Не выкидывают в неизвестность еще до рождения? — едко спросила Ника, начиная заводиться.

Разговоры с сестрами Максима стали довольно частыми в последнее время, поэтому некая предыстория выбранного ею мужчины не осталась для нее тайной — и события ушедшего хорошо объясняли определенные странности его характера и сложности взаимоотношений с настоящей семьей.

— Что бы ты понимала! — сорвался князь. — Иногда интересы клана сильнее личных! Мы делаем не то, что хотим, а что выгоднее для всех…

— Что принесет больше денег и власти, — зло поддакнула та.

— Не хами, девчонка! Сейчас это вы вляпались в беду, за которую кровью умоются все!

— Все. Будет. Хорошо, — в пику ему спокойно произнесла Ника.

— Ничего не будет хорошо! Ни-че-го!

— Вы плохо знаете своего внука, — настаивала Ника, не замечая, что уже давно на равных пререкается со смертельно опасным существом.

Князь же не замечал, что дает ей возможность говорить, а не загоняет своей волей до уровня рыдающего ничтожества.

Быть может, они уже приняли друг друга в качестве родственника…

— Девочка, — остановился Юсупов и произнес вкрадчиво: — Ты хоть понимаешь, кто такие Аймара?

— Наглые, высокомерные, бесчестные создания, — мигом ответила Ника из личного опыта.

— Именно так. А еще они… не совсем обычный клан, — смотрел князь в ее глаза. — Я не хочу, чтобы на мой город упала гора. Не хочу, чтобы моим подданным резали глотку на вершине пирамиды, возведенной из обломков школ и детских садов. Не хочу, чтобы облака наполнялись кровью и над моими землями двигалась алая гроза.

— Значит, этого не будет.

— Да как не будет, если твой муж стащил эту девку!

Ника пододвинулась к столу, осторожно перехватила левую ладонь старика и обняла своими, согревая.

— Успокойтесь, — мягко произнесла она. — Попробуйте представить, что все закончилось хорошо.

— Как оно может так закончиться?

— А я не знаю, — честно произнесла девушка, пожав плечами. — Мне вот, например, было очень плохо в процессе. Но я ведь тут.

— Дети… вы ничего не понимаете… — выдохнул Юсупов.

Впрочем, не торопясь возвращать себе руку из приятно поглаживающих и успокаивающих ладошек.

— У нас Аймара моет посуду, убирает со стола и протирает полы, — словно стесняясь, произнесла Ника. — А еще она меня вчера так выбесила, что я перекрасила ей волосы в рыжий цвет.

— Вот как? Чем вы ее опаиваете? Часто пытается сбежать?

— Она дала вашему внуку клятву не бежать, слушаться его, не вредить близким, не использовать Силу и учить техникам клана две недели, — старательно припоминая, сказала Еремеева. — Сама. Добровольно.

— В обмен на что? — чуть напрягся Юсупов.

— А в обмен, как мне кажется, на самое интересное двухнедельное приключение в мире, — вновь улыбнулась она деду. — Ведь не только мы дети и ничего не понимаем, но и она тоже.

— Важно, что подумают и скажут ее родные.

— Важно, что придумал Максим, — мягко увещевала она старика. — Не надо переживать.

— Надо готовиться к войне.

— Всегда надо. Мало ли какая начнется первой.

Из кабинета они вышли, впрочем, оставшись при собственном мнении. Но и желание князя искать мальчишку и проводить ускоренный курс его воспитания ремнем — слегка подсократилось. Да и поздно уже, по всей видимости…

В общем зале тем временем мало что изменилось — обновленные запасы на столе уничтожались по-прежнему методично, с прицелом на будущий длительный запой.

— Девушка, можно ли вас на секунду? — попросил Нику переговорить не кто иной, как князь Давыдов.

Который, готовясь к столь ответственному разговору, не пил уже минут десять.

Ника дала отвести себя к дальнему углу зала, стараясь оставаться на виду у всех. Личность князя ей была знакома — в основном по светским скандалам. Говорят, еще ни одно сватовство с его участием не удалось — умудрялся все опошлить и сорвать буквально на пустом месте. А тут, в присутствии таких столпов общества — вел себя, можно сказать, образцово и крайне воспитанно. Тем не менее ей следовало беречь честь и достоинство.

— Ника, я тут услышал, что вы Целитель, — чуть нервно оглянувшись, с надеждой посмотрел на нее Василий Владимирович.

— У вас что-то болит? А, наверняка руки онемели, — со знанием дела произнесла Ника. — Вчера вон у троих слуг и вовсе отнялись, после онемения. Совсем не умеют держать их при себе.

Стандартная ситуация: один полапал и пожаловался, что руки немеют. Второй сказал: «Что за чушь!» — и тоже полапал, после чего жалобы повторились. Третий сказал: «Вы — два идиота, хватит меня разыгрывать!» — и на свою беду полапал третий раз. А Го зверела и зверела, даром что улыбчивая… Примерно по этой причине у них не осталось слуг, способных разливать сок из пачек по графинам и выкладывать блюда на тарелках не в стиле «и так сожрут».

— Это уже прошло, — отмахнулся Давыдов. — Я их коньяком протер — и все нормально… Тут другое, крайне деликатное дело… — понизил он голос и скосил взгляд влево. — Понимаете, у меня… ну, не держится. Опадает, как ни крути.

— А-а… — с пониманием закивала невеста. — Так, может, это нервное? Если физиология, то что-то можно сделать, а если психологическое…

— Постойте! Я не про это! Там у меня все хорошо стоит! Я же гусар! — возмутился Давыдов. — Я про ус, — скосил он снова взгляд. — Правый — стоит, а левый — опадает. Настоящая трагедия — верите или нет, но приходится фотографироваться только в правый профиль! Можно ли что-то сделать?

— Простите, — смутилась Ника. — Можно я?.. — поднесла она ладонь к щеке гусара.

А когда тот решительно кивнул, осторожно коснулась роскошных усов и призвала Дар. Ладонь — как и место под ней — мягко засветились.