— …и тогда великий Гунь похитил у верховного правителя чудесную саморастущую землю Сижунь. Долго бороздил он просторы хаоса и неопределенности, пока не достиг места, подсказанного сердцем. На месте том расцвела Сижунь, прорастая в холмы и горы, долины и заливные луга. И в центре вновь созданного мира, вокруг величайшей из гор, богами был поставлен править род Го, что властвует там по сей день, — добавилось торжественности и превосходства в повествующем голосе.

— Очень интересно, — прокомментировал я, забирая в ладонь очередную горсть винограда с широкого металлического блюда и поудобнее располагаясь на мягкой подушке.

Китаянку Го Дейю доставили вертолетом рано утром, вернув нам кроткой, тихой и в классическом наряде, подобающем леди ее статуса и возраста. Запас русских слов, которым оснастили милую девушку к пятнице, мягко говоря — поражал. Складывалось ощущение, что Дейю дали прочитать большой китайско-русский словарь и как-то умудрились навечно зафиксировать прочитанное. Бонусом шло какое-никакое знание английского — опять же на уровне способности строить предложения, расставляя слова по порядку. Впрочем, чего-то такого и следовало ожидать от моих Ивановых, род которых специализировался на памяти в бытность процветания на родине.

Последствия же такого обучения… Темные круги под глазами девушки были тщательно замаскированы косметикой, а на завтраке на палочки для еды не обратили ни малейшего внимания, потому что ложка объемнее, а раз на столе присутствовали общие блюда, то дело истинного диверсанта — сделать так, чтобы остальным досталось как можно меньше. И вовсе это не голод…

Кое-что Го Дейю пока не удавалось — русский язык сложен: словообразование запутанно, а правила орфографии могут привести в отчаяние отдельно взятого медведя. Но говорить простыми предложениями выходило без напряжения.

Когда стало понятно, что мы без проблем можем друг друга понимать, пришло время основного дела, ради которого ее потревожили, а именно обучения. И если Аймара Инка, прозванная просто Инкой в быту (потому что откликалась), предпочитала закидывать схемами с высокомерным видом — в расчете на то, что точно не разберусь (а я потихоньку разбирался), то тут отдавали предпочтение классическому образованию.

В понимании Го Дейю, в быту прозванной Дашей (иначе язык сломаешь), обучение основано на краеугольных столпах древней истории Китая, потому что гром — это дыхание Пань-Гу, одного из двух изначальных существ этого мира. Второй была Нюй-ва, отличавшаяся человеколюбием и тем, что рубила лапы мировой черепахе и подпирала ими небесные пределы… А еще обязательно надо было знать, что у Повелителя Востока Тай Хо, что обитал в одном из пяти Звездных дворцов, есть помощник Гоуман, и тому подвластны бог грома Лэйгун — он же громовой дракон, дух ветра Фэнбо, планета Юпитер и восточные созвездия…

Возникает рациональный вопрос — зачем вся эта информация, и каким образом Тай Хо мне родственник. Но потом меня пригласили занять место на пуховой перине, вручили блюдо с виноградом и уверили, что все объяснят. Я не сопротивлялся, потому что по сравнению с занятиями у отмороженной Аймара тут хотя бы кормили.

Потихоньку — из танцев, легенд и редких комментариев девушки — приходило понимание, что знания имен, мест и происшествий древней мифологии станут тесно связаны с техниками рода Го. Если род Аймара придерживался современного стандарта, описывая последовательность сотворения техники неким подобием нотной грамоты (которую тоже никак не привяжешь к звукам и мелодиям, если увидишь в первый раз), то род Го по-прежнему закреплял порядок действий иносказаниями, которые было не так просто расшифровать, единожды услышав. «Змея переплетает мировую черепаху» — это может быть что угодно, если не знать, что это символ Сюань У, хозяйки Звездного дворца «Темная воинственность». В общем, познавательно.

— Максим, ты тут? — Скрипнула дверь, и в помещение заглянул Федор. — Ух ты, виноград!

— Присаживайся рядом, — гостеприимно отозвался я и пододвинулся на перине. — Тут интересно. Даша, а можно с самого начала? Про то, как бороздили… весь этот театр.

— Боюсь, у молодого господина другая стихия, — чуть нервно отозвалась Дейю, искоса поглядывая на Федора. — Ему незачем слушать истории этой девушки.

— Хотя бы первую, как Пань-Гу отделил землю от неба и инь от ян.

— А чем отделил? — заинтересовался брат, угощаясь виноградом.

— Топором, — строго отозвалась Дейю.

— Федор, запиши в блокнот срочных дел: найти топор Пань-Гу, — вспомнил я свое главное впечатление от истории.

— Там уже тридцать страниц исписано.

— Ничего, дойдем и до этого. Знатная, должно быть, вещь.

— А зачем она нам?

— Она затем, что сейчас валяется непонятно где, — наставительно произнес я. — Найдет кто и рубанет по инь и ян напоперек. Это ж женское и мужское начало! И что у нас тогда на Евровидение поедет?

— Страшное дело… — поежился Федор.

Нам-то оно без разницы, но сестры смотрят.

— С вашего позволения, на сегодня завершим, — покладистым тоном произнесла Го Дейю, обозначила поклон и вышла из комнаты.

Брата она недолюбливала, отчего-то полагая источником всех своих бед. Словно это не родня продала ее, самостоятельно выбрав из своего числа, — Федор желал от них наставника, не уточняя его пол и возраст. Клан Го мог предоставить умудренного сединами старца, мог отдать мужчину в расцвете сил, но выставил юную девушку, полагая ее самой выгодной платой князю Вииду, к которому они некогда влезли в долги.

Го Дейю отчего-то не задумывалась над тем, кто хуже: дракон или те, кто берет у дракона взаймы и расплачивается принцессами. Хуже всех был почему-то Федор, который был и вовсе далеко от всех этих сделок.

— Я тебе обучение сорвал? — виноватым тоном спросил брат.

— Да нет, — отмахнулся я и покосился на часы. — В самом деле хватит. Уже пять часов занимаемся, — отметил я полтретьего на циферблате. — Можно и отдохнуть. Как у тебя в университете?

Руководствуясь правилом, что дела запускать нельзя, а за процессом необходим контроль, я еще вчера утром отправил Федора учиться вместо себя. Все-таки приехали мы сюда в среду и до пятницы точно не планировали появляться в городе, а так — и лекции пишутся, и есть кому сказать «Я!» на перекличке. Да и Федору очень интересно побыть пару дней студентом. Что до пропускного контроля — то у него был мой студенческий (а кто из нас похож на свою фотографию?) и два молчаливых удостоверения за спиной, способных пробить новый вход, если не пустят в главный.

К слову, приняли его в первый день с настороженностью, быстро сменившейся восторгом. Многие даже высказали пожелание вслух, чтобы я и вовсе никогда не появлялся. Лицемерные сволочи, я вас всех запомнил.

— Отлично! — воодушевленно отозвался брат. — Сегодня на день дали побыть старостой.

— И как, справился? — Я взял новую горсть винограда и откинулся на ряд подушек у изголовья.

— Ну, было сложно, — отозвался Федор. — Однако бабушку Тамары устроил в императорскую больницу, а Алексею нашел симпатичную вдову для совместного проживания. Нечего ему угол в доходном доме снимать, опять компьютер украдут.

— У тебя какое-то глобальное понимание обязанностей старосты… — покосился я на брата. — Компьютер-то вернули?

— А то ж, — хмыкнул Федор. — Еще надо будет насчет Георгия поинтересоваться, анализы крови что-то плохие.

— Ого, — прокомментировал я глубину подхода.

— Всех отправил на диспансеризацию после второй пары! — категорично махнул рукой брат. — Четверо, правда, пытались сбежать… Но уж нет, не в мою смену, — с мрачным удовлетворением отметил он.

— Моя школа! — пробились нотки гордости в моем голосе.

Незакрытая Дейю дверь скрипнула, и в проеме двери показалась стройная фигурка Аймара Инки с кошачьими ушками на голове, упершая руки в боки.

— Разлегся, ученик, — едко прокомментировала она увиденное. — А ну пошли тренироваться!

— Я тренируюсь, — подцепил я виноградину из грозди и закинул в себя. — Видишь — учусь, как завещали великие Го. Не чета вам, с гор слезшим.