— Найдите тех, кто подставил моего сына, и требуйте с них, — отказывался он сдаваться.
Хотя в глубине души уже признавал, что его олух был на такое способен. Видео с камер у префектуры он видел — откровенно плохонькое видео: кто-то хорошо нагрелся на поставке дешевого оборудования, но одежду сына, прическу, походку он признал. Или это могли сделать те, кто способен следить за его ребенком и мастерски скопировать… Да еще этот идиот Зубов, обязанный следить за олухом, нажрался, как последняя свинья, — мало его секли. Такое дело запороть! Своими же руками себя отдать под суд! Но если не эти два дурака, то кто посмел?! Выяснить, все равно выяснить — руками копать, каждую песчинку просеять, но выяснить! От ярости ногти впивались в ладони, но лицо оставалось спокойным.
Реплику князя проигнорировали, а мужчина справа перелистнул страницу и зачитал с нее:
«В банковском хранилище находилось ценными бумагами, долговыми расписками, облигациями, дорожными чеками, непривилегированными акциями, ценными металлами, артефактами, векселями, а также наличными средствами в рублях, долларах, динарах, драхмах, шекелях, фунтах, марках, реалах, вонах, франках, кронах и иных банкнотах различного номинала — на общую сумму в половину триллиона рублей…»
— Бред, — фыркнул князь, ухмыляясь.
«…из них невозвратными — в результате пожара, задымления, повреждения осколками, искажения внутренней структуры артефактов и нанесения иного урона — считать на общую сумму в четыреста сорок миллиардов рублей. Расшифровка на двадцати страницах прилагается».
После чего читавший оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на князя.
— Это деньги нашего господина. Их надо вернуть.
— Ищите виновных, — поджал губы его сиятельство, которого все же сумма цапнула так, что невольно кольнуло сердце.
— Мы нашли. Результаты поиска виновных устраивают нашего господина.
— А меня — нет, — окатил он обоих волной гнева.
— Если вас не устраивает, ищите иных виновных и взыскивайте с них сами, — лениво ответили ему. — Распечатку беседы с вашим сыном и запись этого разговора мы отправим князю Шуйскому.
— Вы сознательно уклоняетесь от расследования! — взвился князь Черниговский. — Да еще хотите, чтобы Шуйские стали мешать моей службе безопасности доискаться до истины?!
Мужчины вновь посмотрели друг на друга, словно безмолвно переговариваясь.
— У вас будет неделя, чтобы возместить ущерб. В качестве жеста доброй воли господин согласен распечатать утерянное в рублях и российских ценных бумагах заново, а также восстановить векселя дружественных нам стран за десять процентов от номинала. Всего вам останется погасить двести сорок два миллиарда, то есть почти вполовину меньше, если вы пойдете на сотрудничество…
— А если не пойду? Что скажет ваш господин? — зло спросил князь.
— …кроме того, наш господин согласен снять все обвинения в адрес вашего сына. Виновным предлагается признать Черниговского-Зубова и в качестве наказания изгнать вместе с семьей из клана, дабы не бросали тень поступками своими на имя честного рода, — завершили ритуальной фразой.
— Зубовы еще не отработали долг.
А еще ему было нужно их право на движение по рекам без пошлин и досмотра.
— Вы всегда можете отправить на плаху вашего сына. У нас уже есть текст сочувственной ноты императора. Зачитать вам сейчас?
Князь побарабанил пальцами по столу. Отдавать свою кровь нельзя — эту слабость не поймут, уважать перестанут, в силе засомневаются… Ворохнулось желание снова поспорить о виновниках, постановке и манипуляциях этим сволочным танком, который обязан был давно прогнить, а не стрелять. Вот, кстати…
— То есть вас абсолютно не смущает, что танк, которому полвека — взял и выстрелил? Вот так взял, съехал с помоста, где-то скрывался половину дня, а потом штурмовал банк с пьяными водителем и наводчиком, которые даже не помнят, как целили?
— Т-34 — это очень надежная техника.
— Особенно после реконструкции, — поддакнул ему второй. — У нас все музейные танки в городе прошли реставрацию за последние два года. Вы знаете, в рамках патриотического воспитания… Производит впечатление на детей.
— Впечатление — это если заведется, а не стреляет. Зачем вам боевая техника в городе?
Мужчины в серых пиджаках переглянулись, не зная, как относиться к таким словам от человека, способного заменить собой целую армию.
— Нашего господина это не беспокоит.
— Опять же салют по праздникам и к тезоименитству императора… холостыми.
— И у вас есть название фирмы-подрядчика? — задумался Черниговский.
— Мы поделимся с вами всеми данными, если вы решите расследовать это дело…
— …разумеется, при согласии возместить утраченные средства, — ввернул обязательную часть другой. — Конкретно этими реконструкциями занималось подразделение Древичей, ответственное за общественно-просветительские проекты.
— Понятно, почему стреляют… — сник князь.
У этих все будет стрелять. Даже то, что не должно стрелять по своему предназначению.
— А если я найду виновных? — после паузы продолжил его сиятельство.
— Если это будет избитый заяц, клятвенно уверяющий, что он слон…
— Если я найду истинного виновного? — надавил Черниговский.
— У вас на это есть неделя, — миролюбиво ответили ему. — После которой все утраченные средства должны быть возмещены. Наш господин столь любезен, что даже не станет требовать компенсацию за разрушение здания и утерю ценного финансового инструмента.
Конечно, не станет… В таких банках-«карманах» неизбежно скапливается куча «гнилых» бумаг, по долговым обязательствам которых уже никто ничего не станет платить. Плюс разные бумажки, которые притаскивают из-за границы и с которыми тоже порой неясно, что делать. А тут такой отличный способ все обналичить в твердой валюте… И это еще не считая того, что все вексели подсчитаны без обязательного дисконта, а артефакты — по верхней планке цены…
И все из-за двух идиотов! Вернее, одного идиота, который не уследил за его сыном. От Зубовых придется отречься — этого не избежать.
Что в общем-то не отменяет возможности «передать» Зубовых какому-нибудь подчиненному роду. Это, конечно, двусмысленно и недостойно — принимать в род изгнанников, особенно таких, и спустят такое только тем, кто под могучей защитой, ну или сам — защита… Но ради древних привилегий Зубовых, которые не отменит ни изгнание, ни даже император, дело того стоит. Товары должны идти по реке беспошлинно и без досмотра.
— Мне не нравится ваша обвинительная риторика. Я продолжаю настаивать на спланированном характере происшедшего. Никаких денег вы от меня не увидите ни через неделю, ни позже. Я не собираюсь оплачивать чужую вину.
— Детали нашего разговора и эта видеозапись через неделю уйдет Шуйским.
— Да мне плевать на Шуйских, — махнул его сиятельство рукой.
— Запись все еще идет.
— Вы не запугаете меня и не заставите платить, — уверенно постановил Черниговский, поднимаясь с кресла. — Я отрекусь от Зубовых в знак признания недостатков в воспитании своего ребенка, и не более того. Он не должен был столько пить в тот вечер. И он должен был размозжить черепа тем, кто пытался его остановить.
Поз-зорище… Немедленно отнять все деньги, квартиру, машины и заблокировать карты. Самого — в учебный лагерь минимум до зимы, паршивца!
— Насколько нам известно, Шуйские умеют спрашивать и отделять правду от лжи. Вне зависимости от вашего к ним отношения.
— Тогда не удивляйтесь, если Шуйские придут к вам лично, — с угрозой произнес князь. — Вы посмели использовать их имя для угроз, и вне зависимости от моего к ним отношения, я признаю их право требовать ваши жизни.
Его сиятельству удалось оставить за собой последнюю фразу и выйти из кабинета. Никакой реплики вслед не было.
Столь же спокойным он прошел по коридорам и вышел из здания. Отметил двух молодых олухов в машине сопровождения, мазнул взглядом по суматохе у микроавтобусов ИСБ и перевел было взгляд обратно на свой кортеж… как вдруг взгляд зацепился за две черных «камри» у дальнего края здания, на бортах которых была выведена белой краской неброская символика в виде приоткрытого глаза. И к этим машинам спокойным шагом шли двое его недавних знакомцев. Не ИСБ. Но «Око государево». По перстню демон разберет, чьи эти люди — герб один. Через день или два непременно намекнут или скажут прямо, однако время уже будет потеряно.
