— Тогда понятно…

— Что понятно? — сбился я с мысли, уловив некую грусть и сожаление в голосе девушки.

— Знаешь, когда тот человек хотел дать мне денег, чтобы я никогда к тебе больше не подходила, я чувствовала себя очень виноватой, — скрестив руки на груди, отвела Ника взгляд.

— Постой, какой человек? — поднял я бровь.

— Я подумала — это твой человек. Подумала, что ты очень обиделся на мои слова, раз предлагаешь сорок миллионов, лишь бы я никогда к тебе не приближалась.

— Какие еще сорок миллионов? — остановил я ее, весьма обескураженный полученной информацией, перегородив дорогу и тронув за плечо.

— Наверное, лучше бы я взяла эти деньги? — посмотрела Ника, чуть наклонив голову и прикусив губу.

— Деньги, разумеется, лучше бы взяла, — попенял я ей. — Нет в тебе хозяйственной жилки!

— Значит, ты… — вскинулась девушка.

— Это значит, что желание того человека ничего для меня не решает, — перебил я ее.

— Это ведь твоя родня, да? Два «виртуоза», «мастер»… ты же не врешь? — напряженно искали правду ее глаза.

— Слушай, у всех есть свои недостатки, — вздохнул я примирительно. — У меня вот — родня. У тебя — способность выкинуть артефакт за три миллиарда.

— Они не хотят меня видеть рядом с тобой.

— Допускаю, именно так, — вынужден был я согласиться.

— Кто ты вообще такой? — задала она вопрос, который нормальные люди задают обычно при первой встрече. А не после того, как за спиной остаются тигры, прорванная плотина и упавший самолет.

— Да обычный человек с обычными проблемами. — Мне осталось только развести руками.

— Обычный… с проблемами… — эхом отозвалась Ника и, обогнув меня, потерянно пошла дальше, глядя под ноги и произнеся с горечью: — Что ты вообще знаешь про проблемы…

— Ника, да подожди ты, — чертыхнулся я еле слышно и двинулся рядом с ней. — Ну, хочешь, не глядя поменяемся всеми проблемами, а?

— У меня шесть миллионов штрафа за метро, арестованное помещение ресторана и миллион рублей неустоек.

— Пф, — повторил я звук, в ее языке означавший пренебрежение. — Так меняемся?

Ника настороженно покосилась на меня.

— Вот посмотри, — обрадовался я хоть такому вниманию и протянул ей сотовый телефон со спешно открытым файлом на экране.

— Это что еще за набор цифр? — механически протянув руку к корпусу, она заметила в правом углу девятизначную сумму, выделенную жирным черным шрифтом.

— Это — за упавший самолет, ущерб экологии и работы по вывозу обломков, — бодро отозвался я. — Меняемся?

— Так! Убери это от меня, — отдернула она руки от сотового, покосившись на экран с опаской. — Двести миллионов? Они с ума сошли?!

— Тут еще со скидкой, — пожал я плечами. — Нормально.

— И что теперь будет? — посмотрела Ника робко, как та девчонка возле разбитого школьного окна и мячика.

— Да ничего, — хмыкнул я задумчиво. — Мороженое подорожает.

— Мороженое?

— Ага. Копеек на сорок, — приценился я к жаре, по прогнозам установившейся недели на две.

Магазины вряд ли создали достаточные запасы, опасаясь холодного сезона, так что есть повод взвинтить отпускные цены. Для первого транша достаточно, а с семьей Артема можно рассчитаться чуть позже.

— От тебя никогда нельзя ждать серьезности, — посетовала девушка, покачав головой. — Тем не менее я бы не стала на твоем месте обмениваться со мной проблемами. Даже сейчас.

— Что снова не так? — проявил я терпение.

— Еще три миллиарда за вещь, которую Борис Игнатьевич может потребовать вернуть в любой момент, — вновь понурила она голову.

— Это которая чтобы меня убить? — напомнил я девушке важное обстоятельство.

— Да. Ты ведь жив.

«Ну, знаете ли!..» — еле подавил я возмущение и вместо того выдрал листочек из тетрадки для лекций, после чего записал на нем телефон по памяти.

— Вот. Позвони по этому номеру, там все решат.

— Это твои друзья? — с затаенной надеждой спросила Ника, приняв листок в руки.

— Это управление собственной безопасности ИСБ.

— Максим, я не смогу, — уронила она руку с листком в ладони.

— Позвонить?

— Тягаться с ним. С ИСБ. Мне проще найти и отдать. Извини, — отвела она взгляд в сторону. — Я — не ты.

— Это распространенная проблема, — согласно кивнул я, — у многих такая же.

— Хватит паясничать! — притопнула она ножкой. — Может, на твоем месте все кажется легко и несерьезно! Но если мир вертится вокруг тебя, это не означает, что у остальных так же!

— Так, а ну прекратить панику! — поднял я руку. — Ника, я сейчас попрошу тебя сделать очень важное дело.

Девушка настороженно посмотрела в мою сторону.

— Встань, будь так добра, на мое место, — указал я рядом с собой. — Ну же, смелее.

Вокруг активно ходили люди, но фирменное столичное равнодушие позволяло оставаться наедине даже в толпе.

— Максим, я…

— Я тебя очень прошу, — настоял я. — Согласись, я очень редко о чем-то прошу.

Ника осторожно ступила рядом, касаясь меня платьем. Отшагнул в сторону, проследил, чтобы девушка встала ровно на мои старые следы.

— Ну как тебе? — поинтересовался, стоя тут же.

— Ч-что?

— Легко и несерьезно ли тебе на моем месте?

— Максим, не обижайся.

— Чувствуешь, как мир крутится вокруг?

— Я наговорила лишнего.

— Так чувствуешь или нет? — проявил я настойчивость.

— Нет, — прозвучал грустный голос девушки, явно расстроенной тем, как пошла беседа.

— Значит, слабо раскручиваешь, — попенял я ей и присел рядом. — Садись на мое плечо.

— Максим…

— Садись, я удержу, — настоял я.

И стоило ощутить на себе приятную тяжесть, встал во весь рост и закружился.

— Чувствуешь, как мир крутится вокруг тебя? — спросил я сквозь улыбку.

Потому что Ника взвизгнула от неожиданности и приобняла за голову. И потому что я видел и ее улыбку тоже.

— Чувствуешь?! — грозно переспросил я, ускорившись.

— Да! — ответили мне с легкой паникой, но веселой.

— И он будет крутиться дальше, — остановился я и посмотрел наверх, — только для этого придется оставаться на моем плече и дальше.

— Дай мне спуститься, люди смотрят.

— Пусть смотрят, как тебе легко и несерьезно.

— У нормальных людей на плече ангел-хранитель. А у тебя — психиатр, — фыркнула Ника, качнув носочком туфли. — Нет, правда, дай спуститься. Ко мне работники домой должны приехать, я опаздываю.

— Ладно, — чуть присел я и перенес ее на асфальт. — Что за работники?

— Да так, мебель перенести, — будучи в хорошем настроении, отмахнулась она.

— Сказала бы, мы с Артемом сами помогли.

— С Шуйским-то? — посмотрела она с опаской.

— Ну, не с Артемом, так я бы Игоря Долгорукого позвал.

— Княжича? Мебель перенести?..

— Ну он же не инвалид, — недоуменно посмотрел я на нее, — помог бы, конечно.

— Спасибо, я лучше рабочим заплачу. Тем более там много работы, — чуть погрустнела Ника.

— Далеко до твоей машины?

— Так нет машины. Продала, — вновь вернула себе бодрость девушка. — Но это ерунда! Там две минуты до метро. Жаль, конечно, переезжать. Хозяйка уперлась, не захотела ждать платеж. Тем более я ей дверь сломала…

— А-а, — покивал я и изобразил, будто только что вспомнил что-то: — Слушай, я тут подумал… может, тебе не надо переезжать?

— Что значит «не надо», если придется?

— В общем, так вышло, что это я твою квартиру арендовал, — тронул я затылок, глядя немного в сторону. — Ну, это еще до самолета было. Я подумал, а вдруг ты после метро не сможешь ее себе позволить, а ее кто-то другой заберет. Хорошая же квартира… — стушевался я под ее взглядом.

— Максим… Я разрушила метро из-за тебя. По твоей вине, — задрожал ее голос напряжением. — И дверь я сломала, потому что ты ее заварил. Заметь, я честно постаралась все забыть!

— Так ведь и сейчас все к лучшему?

— Нет, Максим. Не к лучшему. Ты отнял мою квартиру!

— Но я же и вернул!

— Уже продана машина, на эти деньги снята новая квартира, перевезены все вещи, кроме мебели! И мне теперь сказать тебе спасибо, что ты позволяешь вернуться мне туда, откуда сам выкинул?!