— С чего бы это? — покосилась она.

— А вон, видишь, туша на траве лежит? — махнул я рукой, не поднимаясь.

— Ну и?..

— Это князь. Природный. Один из сильнейших. А ты его почти убила.

— Не я, — тут же чуть нервно отказалась Ника. — Это твоя победа!

— Какая разница? Последний, решающий удар ведь твой, — буднично произнес я. — И вовсе не надо бояться. Понимаешь, это ведь как в спорте: пробежал дистанцию за определенное время — вот тебе высший разряд, доступ на состязания мирового уровня, внимание и уважение других спортсменов и обычных людей. Твой нынешний разряд — завалить двухсотлетнего князя. Княжеский разряд.

— Да ну?.. — произнесла девушка с опаской, будто достижение скорее пугало ее, чем радовало.

— Враги Шуйских будут уважать тебя за это. А друзья Шуйских будут уважать за то, что оставила князя в живых, — тут же постарался я успокоить нервно вздрогнувшую Нику. — Сам князь тоже не посмеет тронуть ту, что была вправе убить, но проявила милосердие.

— Слишком красиво… — шепнула Ника тихо и подавленно. — Никогда так не бывает.

— Со мной — бывает. Поэтому верь мне, и все у тебя будет хорошо.

— Все же дай мне право ошибаться, — с силой сжала она колени руками. — И право самой принимать правильные решения! Пожалуйста.

— Пусть так, — прикрыл я глаза, соглашаясь.

Сложно отказать той, что спасла тебе жизнь. Скорее невозможно.

Я слегка вздрогнул, когда ожил сотовый телефон в кармане. Надо же — уцелел, и сейчас своими переливами напоминал о близости цивилизации.

— Але? — поднял я трубку, а затем на последовавший вопрос оглядел полянку с полудохлым медведем и обломками самолета. — Нет-нет, все в порядке, я могу разговаривать.

— Максим! Это катастрофа!.. — прошипел яростным шепотом в трубку Игорь Долгорукий. — Мне сватают Марию Ховрину!

Это вроде как дочка казначея империи — сопоставил я фамилии. Про него-то я более-менее знаю, а вот с семьей его не знаком совершенно.

— Погоди секунду, — попросил я и прикрыл ладонью микрофон. — Ника, нужна консультация. Мария Ховрина, знаешь такую?

Девушка хотела было проигнорировать просьбу, дернув плечом, но от прозвучавшего имени отчего-то оживилась и повернулась ко мне, глядя скорее недовольно.

— Долгорукому Игорю сватают, — пояснил я. — Интересует ее характер.

В глазах Ники появилось понимание важности момента и отчего-то облегчение. Она поднялась на ноги и на секунду задумалась, прижав ладонь к правой щеке.

Но вместо ответа изобразила нехитрую пантомиму: вот идет беззаботная девочка, размахивая корзинкой в руках; вот выходит ей навстречу жуткий серый волк, подняв лапы и жутко рыча; вот девочка с улыбкой продолжает идти дальше, любуясь так забавно клацающей волчьей челюстью в левой руке.

Мол, смотри, какая жуткая особа эта Мария Ховрина!..

И это при том, что у само́й — гигантский медведь за спиной валяется.

— Короче, пойдет, — подытожил я все увиденное.

— Максим, что пойдет?! — взволнованно прошипел в трубку Игорь.

— Короче, даю вводную: свадебный торт будет весить ровно столько, сколько твоя Мария Ховрина без одежды. Спрашивать — нельзя! Срок для получения сведений — три дня.

— Максим, ты с ума сошел?! — взвился голос до небес.

— Игорь, это сорок пять — пятьдесят килограммов торта! А если немного подкормить, то все пятьдесят семь!

— М-да?.. — послышалась задумчивость в его голосе.

После чего в трубке раздалось характерное шуршание, которое бывает, когда забывают завершить вызов и кладут телефон в карман.

А затем чуть приглушенно прозвучал обаятельный, чарующий и располагающий к себе голос, который, что с великим изумлением пришлось признать, принадлежал Игорю:

— Мария, сокровище, не изволите ли вина и этих чудных эклеров?..

Я нажал отбой и с довольным видом посмотрел на Нику. Та отчего-то прямо кипела справедливым возмущением.

— Что? — возмутился и я в свою очередь. — Я просто помогаю устроить личную жизнь своему другу! Сам он еще месяц будет кругами ходить.

— И что такого в этом торте особенного? — кисло произнесла девушка, встав вполоборота.

— Счастье, — пожал я плечом.

— То есть как это — счастье? — не поверила Ника.

— Химически концентрированное, рафинированное и очищенное счастье несбывшегося. Родительская любовь, которой человек был лишен. Уважение коллег, которого нет, но которое так желанно. Счастье победы для тех, кто никогда не встанет на пьедестал почета. У каждого будет свое счастье. Крайне сложно отказаться от несбыточной мечты, знаешь ли… Очень сильный мотиватор.

— Тогда почему сам не ешь его каждый день? — покосилась девушка.

— А на счастливых не работает, — вновь качнул я плечом. — Торт как торт.

— Если Ховрина узнает, что на ней женились из-за пятидесяти килограммов торта…

— Считаешь, это ее заденет?

— Конечно!

— Так я сам скажу. Объясню механизм.

— Она взбесится… — мстительно хмыкнула Ника.

— Успокоится рано или поздно, — отмахнулся я. — Вот тогда пусть и попробует конкурировать с тортом за человеческое счастье. Это ведь даже не сопернице проиграть. Знаешь, как будет обидно?

Судя по задумчивому выражению лица, Ника пыталась представить, каково это — быть счастьем меньшим, чем корж и крем с глазурью.

Хотя… Он вроде хотел вторую жену взять, не спросив первую… А тут чистокровная Ховрина… И судя по всему, та в батеньку удалась…

— Надо будет ему на свадьбу шкаф повышенной комфортности подарить… — пробормотал я задумчиво, на всякий случай предусматривая резервный вариант.

— Давай уже выбираться отсюда, — окатив подозрительным взглядом, решила Ника перевести тему.

— Так уже летит вертолет, — посмотрел я на солнце, а потом на часы. — Как мы упали, так они сразу поднялись.

— Запланировано, да? — вновь отчего-то обиделась девушка и повернулась спиной, устроившись лежа на траве.

— Ника.

— Мм?

— А у нас медведь не сдох? — посмотрел я с тревогой на бездвижную тушу.

Потому что кому медведь, а кому (Артему, например) — любимый дедушка. Хотя, раз успел обернуться во вторую форму, то не должен бы помереть.

— А хоть бы и сдох… — проворчала она, положив руку под голову чуть удобнее.

— Ника.

— Ну чего?

— Вылечи его, а? — протянул я просительно.

Девушка тут же повернулась, чтобы посмотреть строго и пытливо:

— Ты с ума сошел?

— Просто его к Артему надо доставить, — смутился я, — не ждать же, пока он сам отрегенерирует? Потом еще в лесу его ищи…

— Максим, — приподнялась она на локте, — он тебя чуть не убил! Я еле эту дрянь магическую из твоего тела выгнала! — возмутилась она в голос.

— Да, но в этом была моя вина, — почесал я затылок.

Если бы не ослабил внимание… Да и, конечно, князь есть князь — голыми руками через все защиты…

— Ты в детстве сколько раз на голову падал? — пристально смотрела Ника.

— Я не падал, — честно припомнил в ответ.

— Я не спрашиваю, падал или нет. Меня интересует — сколько раз. Максим! — не выдержала она показного спокойствия. — Я этого упыря лечить не буду!

— Это медведь, — поправил я.

— Вот именно, медведь! Я хирург, а не ветеринар!

— Ника, ну пожалуйста!.. — изобразил я то выражение лица, за которое мне обычно прощали забытую сменку и взорванную пристань.

— Ни за что! — поднялась она с земли и воинственно уперла руки в бока. — А если он на нас еще раз нападет?!

— Он не будет, — посмотрел я на медвежью тушу, старательно притворяющуюся дохлой. Мол, вдруг уйдем в самом деле, оставив его тут. Наверняка он до сих пор ослеплен и с серьезными повреждениями, раз не нападает, но в одиночку в лесу выжить сможет — нюх ему вполне заменит зрение, пока то восстановится, а конкурентов ему и близко никого нет.

— Да что ты говоришь! — едко отозвалась Ника на мое заверение.

— Он нам пообещает, — внимательно смотрел я на медведя. — А я буду тебе должен.

— Пытать начнешь — точно помрет.