— Я дверь закрыл, видел? — продолжал бубнить доктор. — Мой ответ — нет.

— Брат, не хочешь — уходи, да? — напряженно произнес мой сопровождающий, нависая над говорившим. — Абдула все сделает, как всегда. Абдула один плохой, все хорошие.

— Ты нас всех погубишь, — не поднимая взгляда, ответили ему.

— Брат, мы уже погибли! — Абдула положил брату руку на плечо. — Придет Самсур — чем платить? Придет Сергей — чем платить? Придет надзор, мент и аренда — чем платить?

— Мы заработаем.

— На чем? — с болью в голосе вопрошал Абдула. — Кому нужен твой ослик, кому нужны твой верблюд и медведь? Посмотри за ограду, у них есть пантера, бегемот и жираф! Сколько людей к тебе пришло сегодня? Молчишь?!

— Никто не знал, что так будет. В прошлом месяце тут ничего не было, — глухо отозвался его брат.

— А сейчас есть! — ударил себя по ноге Абдула, вновь разозлившись. — Чем ты будешь кормить зверей, скажи?

— Продадим.

— Что?!

— Медведей, — кивнул он на ящик у своих ног.

— Я куплю! — подал я голос с верхней полки.

А что, тут удобно, и ноги не пачкаются, и все видно. Например, в том самом ящике возились два маленьких медвежонка. Нет, ну были бы они большими, я ни за что покупать не стал бы. Но мелких-то я точно прокормлю!

— А ну-ка слазь, живо! — возмутился Абдула.

— А медведей продадите?

— Слезешь — подарю! — недовольно гаркнул он.

— Отлично! — воодушевился я, пряча обратно сотню со старым мужиком и две сотни рублей. Экономия!

Вновь перебрался к входу — еще и потому, что сверху не было никакого лаза, а с другой стороны шатра дверь была также зашнурована. Разведка!

— И сколько тебе за них дадут? — продолжал в чем-то убеждать Абдула своего брата.

Тот промолчал, ссутулившись.

— Зверей покормишь, нам жить на что? Бензин, чтобы уехать из этого клятого города? — устало продолжил Абдула.

— Если кто узнает — нас всех повесят. Всех: тебя, меня, твою Розу, мою Шаниту; ты понимаешь? — поднял Анзор на него взгляд.

— Никто не узнает! — с жаром доказывал ему брат. — Он сирота, я их автобус видел. Уехали они уже, потеряли его. Камер нет, свидетелей нет, верь мне, да?

«О, наши-то уже уехали!» — тревожно постучалось в грудь. Надо будет самому до интерната добираться. Но сначала надо уйти, не забыв своих медведей.

Мне не было страшно, только очень обидно — за тигра, а не за себя. Нет тут никакого доктора, только два злодея, задумавших меня похитить. Дядя Коля не раз о таких говорил, но не рассказывал, что им может быть продавец кукурузы.

Пока два брата убеждали друг друга, я аккуратно и еле слышно уронил на бок один из баков с водой и отвинтил крышку. Вода медленно полилась по полу, растекаясь длинной и неширокой лужицей к центру комнаты. Прикинул скорость и раскрыл еще две бутылки — теперь ручеек устремился вперед гораздо уверенней. Быстро снял одежду, обувь, уложив поверх столика, и сделал шаг вперед в одних трусах — прямо в холодную воду — одновременно с тем, как слой воды закрыл место, где сидели братья. Вернее, сейчас они не сидели, а молча смотрели на меня, угрюмо и уверенно. А еще в руках Абдулы был пистолет — такой, как на картинках или в фильмах, только с белым кругом и такого же цвета накладкой впереди.

— Не убьет? — напряженно вымолвил Анзор.

Тот, ни слова не ответив, одним движением откинул верх у ящика рядом, направил пистолет в ту сторону и дважды выстрелил — негромко, словно кашлянул кто.

— Видишь, доза маленькая, — игнорируя меня, спокойно сказал брату Абдула, — даже не уснули сразу.

— Мои медведи! — взревел я, сильно разозлившись.

Пистолет развернулся ко мне и еще раз чихнул, больно кольнув в плечо.

Я посмотрел влево — из кожи торчала оперенная стрелка с двумя зелеными полосами. Коснулся руками и медленно потянул от себя. Через секунду заторможенно рассматривал капельку крови на острие, отчаянно борясь с желанием закрыть глаза или упасть на землю, подчинившись сильно раскачивающемуся миру в глаза.

— Ты чего разделся? — удивился Абдула.

В это время Анзор переступил с ноги на ногу и возмущенно отметил плеск воды под ногами.

— Ты кого привел? Он нормальный, да? Зачем воду разлил?!

— Мне просто было очень, очень любопытно, — выдавил я из неожиданно пересохшего горла.

— Что любопытно? — раздраженно фыркнул Анзор, подходя ближе вместе с братом.

— Как вода проводит ток, — честно признался я, выпуская свое Любопытство на свободу.

Яркая вспышка ослепила глаза, превращая четкий мир в красно-фиолетовые разводы. По ушам ударил резкий вскрик, потонувшей в шипении закипевшей и тут же обратившейся в пар воды, плотным кипящим облаком поглотившим все пространство. Жалобно заревели мои медведи, заставив спохватиться и отозвать свою силу обратно. В самом центре облака замерли две фигуры, невообразимо изогнутые прошедшей сквозь них силой. С обгорелой одеждой, алой от кипятка кожей, они стояли с раскрытыми ртами, беззвучно крича в тишину. Первым упал пистолет из рук Абдулы, а за ним и он сам. Сверху сломанной игрушкой рухнул его старший брат.

— Зато ваших родных не повесят, — утешил я двух разбойников и усилием воли заставил себя одеться.

Стало чуть легче, мир перестал раскачиваться, но каждый шаг давался очень сложно — будто к телу привязали три каната и дергали в разные стороны по очереди, стоило пошевелиться. Носки надеть так и не сумел, зато обвязал ими поломанный телефон, чтобы не повредить.

Привалился к полке, набираясь сил на последнее действие. Отдохнув, решительно направился к ящику.

Мои медведи спали, свернувшись единым, чуть влажным клубком у дальней стенки. Две стрелки валялись на противоположной половине — эти непоседы умудрились их вытащить сами, как и я, но действие сонного зелья сломило их куда быстрее. Маленькие ведь.

Попытался вытащить первого — и чуть сам не упал внутрь ящика. Уж больно тяжелым оказался медвежонок, а по виду совсем не скажешь. Или я ослабел? В голове снова начало шуметь. Кое-как, упираясь в стенку, вызволил первого, а за ним и второго, уложив на землю рядом.

— Так я их точно не утяну, — посетовал вслух и принялся разглядывать помещение палатки в поисках того, что мне может помочь. А затем и прошелся, выглядывая на полках хотя бы ткань — на нее можно будет уложить медведей и волочить за собой, а там взрослых помочь попрошу. Если не усну еще раньше — глаза предательски начали слипаться, закрываясь сами по себе. Пришлось пнуть мизинцем угол ящика (проверенный метод!) и искать дальше, припрыгивая на одной ноге. Нужная вещь обнаружилась в самом дальнем краю, задвинутая меж полок и внешней тканью палатки, — там, стоя на одном колесе, дожидалась меня самая настоящая тележка! И размерами отлично подходит — можно даже третьего медведя положить, только где его взять?

Расшнуровав непослушными руками (а скорее порвав окутанными даром руками, чем разобравшись в узелке), я впустил в помещение яркий солнечный день — веселый и беззаботный, как и я часом раньше.

Хмуро оглядел пространство палатки, наметив путь движения тележки, чтобы не упасть и не застрять во влажной земле. Взгляд зацепился за два по-прежнему лежавших тела, да так и остался на них, пока голова решала — хорошо это или плохо? Сонные мысли путались и не хотели их жалеть, а даже наоборот. Целый день в этом зоопарке мне показывали, что безопаснее всего находиться внутри клетки, оставив опасных зверей — злых фиолетовых, равнодушных взрослых и жадных похитителей — по ту сторону решетки. Мир в городе совсем не такой, как я думал. За мороженое тут воюют, умеющих делать красиво — воруют, а подарки совсем не ценят, желая друг другу боли и зла, а не радости. Наверное, так тут правильно. Я ведь ничего не видел за пределами интерната. Наверное, нас там специально так учат — помогать и прощать, чтобы в городе нас побили и похитили, заставив работать за надежду на лучшее. Значит, я поступил правильно — по законам взрослого мира. Придется переучиваться.