— Привет, — заметил меня издали Артем, махнув рукой. — У нас все в порядке? — задал он вопрос, подразумевавший контроль за оценками с моей стороны и очередную бессонную ночь.

— Наверное, — пожал я плечами. — Есть важная информация.

— Так?.. — поднял Артем бровь, глядя с любопытством.

— Пришли результаты анализа ДНК по Вере…

— Стоп, какие еще, к демонам, анализы? — раздраженно посмотрел на меня Артем.

А девушка отчего-то до белых пальцев обхватила его руку.

— Лабораторные, — чуть пересушенным голосом продолжил я.

— Максим, я чего-то не понял. Я тебя просил делать какие-то анализы? — начал он заводиться. — Вера, подожди, не убегай. Вера, да что ты как маленькая! А ну стой! Не укусит он тебя, что ты его боишься, а? — полуобнял он Веру, скорее защищая своей позой, чем пытаясь удержать от побега.

— Не просил, — продолжил я покладисто, — что не отменяет полное совпадение родства Веры с родом Наумовых, старых хозяев Архангельска.

— Ну и что? — хмуро произнес Артем.

— Город у них отняли мои родичи. Ее дед хотел убить меня, вырезать органы и пересадить себе. А его внучка настолько удачно посидела в комиссии, что теперь уже твоя девушка… — погасшим голосом ответил я.

— Максим, ну что за бред! Это простое совпадение!

— За полчаса, пока мы ехали в машине, я организовал угон и перевозку твоего джипа в Москву. У ИСБ было шестнадцать часов.

— Максим, давай успокоимся. Вера, не брыкайся, никому я тебя не отдам. Максиму тоже не отдам. Вот умница. Максим, какая ИСБ? Ты на солнце перегрелся, да? — смотрел он где-то даже отчаянно, надеясь то ли на плохую шутку, то ли действительно на то, что мне напекло голову.

— Понимаешь, Артем… вот тот молчаливый дед, которого ты видел у Веры в гостях, — оказывается, это тот самый старик, которого, как доподлинно известно, повесила ИСБ на дереве перед его собственным особняком. Задай себе вопрос, почему так получается, что он жив и здоров и живет в той же квартире, что и твоя девушка.

— Вера, ну бред ведь? Вера? — произнес Артем, повернув голову вниз.

И никого в своих объятиях не обнаружил. Исчезла, словно ветер.

— Ну, как-то так… — с тоской протянул я, подытоживая.

— Максим, а ну-ка отойдем, — мрачно заявил Артем и, положив руку мне на спину, направился по газону в глубину аллеи.

Я плелся рядом, примерно зная, что он скажет и что буду вынужден ответить я. Что с меня спросят — и что потеряю…

— Максим… — Артем тяжело вздохнул и медленно выдохнул. — Ты с ума сошел — такое при ней говорить? Ты хоть понимаешь, на минуточку, что все твои измышления просто могут оказаться ложными?

— Да…

— А мне кажется, ни черта не понимаешь! Мы все, все люди — мы все кому-то родственники! Ну не бывает такого, чтобы не нашлась какая-либо родня! Да у меня в этом университете с десяток кровников будет! Мне что, всю их родню резать?! Мы молодые, мы можем договориться и помириться, в этом наша сила!

— Не тот случай, — отрицательно мотнул я головой.

— Слушай, у нашего рода нет и не было с Наумовыми никакой вражды. Это, можно сказать, жемчужина для меня была! Которую я сам нашел, сам отыскал! Ты хоть понимаешь, что ты мне праздник принес, новость радостную?! Какого демона ты вспоминаешь свою прежнюю родню и все портишь? Кто эта родня тебе?!

— Да никто, — отвечал я спокойно и размеренно. — Только вот кровник он мне, этот Наумов. Если ты счастье свое заберешь, то жизни мне на вашей земле не станет.

— Что за чушь!

— К жене, скажешь, не прислушаешься? — чуть наклонил я голову.

— Я способен принимать решения взвешенно и трезво, без эмоций, — категорично ответил Артем.

— А если она скажет, что я к ней приставал?

— А ты к ней приставал?!

— Успокойся. Я для примера, спокойный ты наш, — вздохнул я. — Скажет, что угрожал. Не сейчас, так когда дети у вас пойдут, подстроит так, чтобы меня в виновники зачислить. Это ведь легко, ты знаешь.

— И всегда есть за что!

— Тем более… Они ведь, аристократы, не сегодняшним днем живут, а десятилетиями. Вот и выходит, что счастье — твое, а беда — моя.

— И ради твоей беды мне от своего счастья отказываться? — с горечью произнес Артем.

— Ежели было твое счастье, то я сам отошел бы в сторону, — честно посмотрел я ему в глаза, — только это ведь кем-то придумано, запланировано. И уши ИСБ торчат из-за каждого угла. Пустишь в свой дом такую хозяйку?

— Максим, погоди… — потер он ладонями виски. — Да с чего ты решил, что это чей-то план?

— Ты — княжич. Вокруг тебя всегда будет чей-то план.

— Да брось ты, на самом деле! — в сердцах махнул он рукой. — Сам себе голову заморочил, теперь еще и мне! Это — случайность! Вся наша с ней встреча!

— Артем, она — одаренная, — привел я довод. — Сам понимаешь, какая это редкость. Где хоровод женихов вокруг нее?

— А ты на меня глянь, — состроил он жуткую физиономию и приосанился.

— Согласен, неубедительно, — отступил я. — Они могли еще не приехать с летних каникул.

Артем задохнулся от возмущения.

— Так, Максим. Стоп, — поднял он ладонь. — Давай рассуждать логично. Ты исходишь из того, что случайности — не случайны. Так?

— Именно.

— Даже про деда ее подозрительного сейчас вспоминать не будем. Я многих знавал, которые вроде умерли, но на самом деле живы, по разным заслугам. Свету ту же вспомнить — согласен?

— Допустим.

— Но пойми правильно, Максим: весь мой сюда приезд — это и есть одна глобальная и не учтенная никем случайность! — выдал он голосом триумфатора. — Никто не мог даже подумать, что будет у нас в княжестве такое! Никто помыслить не мог, что мне придется срочно сбегать из дома! Есть, знаешь ли, обстоятельства! И тем более откуда кто мог знать, что я поеду поступать в МГУ! Ну, могло быть такое запланировано?

А я молчал, опустив взгляд на траву.

— Максим, чего молчишь?

Где-то рядом шумела толпа, ожидая такое важное знание, которое не было для многих секретом еще прошлым вечером…

— Максим?..

— Могло… — Слово вышло вязким и тяжелым.

— Что значит «могло»?.. — в самом деле растерялся Артем. — Погоди… Ты хочешь сказать, что…

Я поднял голову, но так и не смог посмотреть ему в глаза.

— Это все для твоего блага. — Фраза вышла сухой и казенной.

Все ее говорят, когда приходит время. И никто ей не верит.

В грудь толкнуло волной гнева — пока еще только первой и слабой…

— Ты устроил переворот в моем княжестве? — вкрадчиво спросил Артем Шуйский. — Ты — посмел…

— Так было нужно.

Холод и давление в грудь, еще больше холода и давления — и желтые листья опадают с деревьев листопадом на плечи…

— Как ты мог? Я считал тебя своим другом…

Как же много холода и листьев, что почти скрывают крупный силуэт друга в паре шагов… Листья отчего-то кружат и не падают на землю. Где-то далеко-далеко раздаются тревожные голоса и вскрики.

— Я — смог. ИСБ — сможет тоже. — Все же сумел я посмотреть Артему в глаза. — Только я останусь в твоем прошлом, а она пойдет с тобой в будущее.

Аллея вокруг словно сошла с ума, переживая в одно мгновение целую осень. Все тонуло в шелесте листьев, весь мир превратился в оттенки красного и желтого, бесконечно сменяющиеся перед взором. А мы продолжали смотреть друг на друга, зная почти наверняка, что стоим так близко в последний раз.

— Не хочу тебя видеть, — отвернулся Артем и шагнул в желто-красный хоровод шороха и шелеста, почти сразу пропав из виду.

Листья опадали еще долго. А когда опали, открыли вид на низкое, иссиня-черное грозовое небо над голыми, облетевшими кронами деревьев.

Ника Сергеевна Еремеева, аристократка в энном поколении, одаренная в ранге «ветеран», хозяйка ресторана и акционер родовых предприятий, сидела за столиком недорогого кафетерия и пыталась, не залезая в сумочку и кошелек, вспомнить, хватит ли у нее денег на полноценный обед.

Пожалуй, это был первый случай в ее жизни, когда бедность всерьез вцепилась ей в глотку. Даже в темные годы непонимания и всеобщей изоляции не было такого, чтобы она считала рубли и копейки. Да она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь думала о деньгах меньше чем в сотню рублей номиналом! В конце концов, была пластиковая карточка с тщательно откладываемыми средствами на черный день.