— Я… я… — залопотала она, переводя взгляд то на него, то на свои ладони. — Я не знаю, как так получилось… — перешла она на едва слышный шепот.

На ее лице были такое отчаяние, такая буря эмоций, что сложно описать словами. Словно у матери, считавшей себя образцовой и идеальной, после первой порки сына. Будто у молодого и отчаянно верящего в свой коллектив директора после первого увольнения сотрудника. Как у резидента, с треском провалившегося на какой-то ерунде…

— Вера, ты трогала крышку? — сильно зажмурившись, спросил Артем вновь.

— Я с-случайно, я хотела просто аромат…

— Ой, бли-ин… — как от зубной боли прошипел он, вцепившись ладонями в виски. — Максим, это ведь тот самый торт, да?

— Тот самый торт?.. — эхом взволнованно прошептал Игорь.

— Тот самый, — скорбным голосом подтвердил я.

— Прямо вот тот самый? — переспросил он, с тоской разглядывая крошки на платье девушки.

— Даже лучше, — присел я рядом с ним в шкаф, — он был свежий… ему не было и часа…

— Расскажи, каким он был?! — схватил он меня за руку и с отчаянием посмотрел в глаза.

— Само совершенство… — падали слова в абсолютной тишине. — В нем были свежесть послегрозовой весны и тепло южного ветра; энергия ветра, наполняющего паруса, и спокойствие лепестка на тихой воде…

— Р-ребята?..

— Тш-ш!.. — прошипел на Веру Артем, глянув совсем недобро.

— Сотни миллионов вольт напряжения — ради одного кусочка…

— Это один из самых печальных дней в моей жизни.

— Теперь представляешь, как было тяжело Нике Еремеевой, когда ты принес ей только часть торта? — спросил я, не меняя тона.

— Да, но у нее была хотя бы часть…

— Она ее не съела. Выбросила.

— Выбросила?! Она что, сумасшедшая? — возмутился Игорь.

— Как видишь, в этом поколении они все не очень умные, — похлопал я его по плечу. — А если это массовое явление, стоит ли из-за этого переживать?

— Значит, ты на меня не сердишься? — спросил он смущенно.

— Давно простил, — хмыкнул я, одновременно примеряя рост Веры и габариты шкафа. — Можно я одолжу у тебя половину шкафа и одну створку?

— Бери хоть весь.

— Весь не надо. Вторая сейчас все равно где-то в застенках…

— Максим, не надо! — встревоженно попросил Артем. — Она не знала, что делала. Вернее, знала… но не осознавала последствия!

— Ладно, — призвал я все свое долготерпение.

Мы же вроде как пришли ей карьеру делать.

— Игорь, вот эту девушку надо…

— Закопать?

— …трудоустроить, — при всем желании согласиться нашел я силы на иной ответ. — Нет, не на каторгу. Ведущей прогноза погоды. Прежнюю — в отпуск. Считай это наказанием за твое поведение с Еремеевой. Теперь ты каждый день будешь видеть человека, который съел твой торт. Как только простишь ее — уволишь.

— Значит, пожизненный контракт… — пробормотал Игорь. — Нина! Так… сейчас секретаря вызову, — и посмотрел по сторонам, словно в поисках телефона или кнопки.

А вокруг были только шкаф и какие-то ткани, пледы в нем. Хм…

— За дверь выйди, она, наверное, там.

— Ах да, вы проходите в мой кабинет, пожалуйста! — поднялся он с места и суетливо принялся выражать гостеприимство.

Вера продолжала сидеть в прострации — пришлось выводить ее из этого состояния традиционными методами.

— Ай! — тронула она волосы, за пряди которых я дернул.

— Секретарь подойдет, составит бумаги. Подпишешь, пройдешь с ней в павильоны, отснимешь пилотный выпуск. Все понятно?

— Я с тобой пойду, — хмуро сказал ей Артем. — Дождись меня.

— Хорошо… Я правда… Извините! — уперлась она взглядом в пол.

Оглядев парочку, осуждающе покачал головой и проследовал в кабинет Игоря. Тот, правда, по-прежнему искал секретаря где-то по коридорам… Будем верить, что она не решила спешно покинуть страну и Игорь ее найдет.

— Сложно винить человека в том, перед чем он не может устоять, — выработал-таки Артем свою позицию, зайдя следом и прикрыв дверь.

— Всего-то дел — не открывать герметичную крышку… — пожал я плечами, оглядываясь вокруг.

В довольно просторном — для размеров башни — помещении устроился друг. Большую часть занимали три круглых стола, занятых папками с проектами. На дальней стене тихо бормотал эфир телеканала в широкой рамке плазменного телевизора. Панорамные окна, вид из которых должен тут быть просто роскошным, отчего-то полностью скрывали полупрозрачные шторы, позволяя дневному свету наполнять кабинет, но основным источником освещения были плафоны дневного света на низком потолке. И над всем этим рабочим благолепием плыл едкий и неприятный запах табака.

— Это любопытство! Тебе ли не знать.

— Это гордыня, — не согласился я. — Желание убедиться, что у нее получилось бы лучше.

— Уверен, ничего общего, — продолжал упорствовать Артем.

— В музей сегодня не идем?

— Вере нужна поддержка. Стресс, незнакомые люди. Ее могут обидеть.

— Она кусок торта съела за двадцать секунд. Да за минуту она кому хочешь руку отгрызет!

— Закрыли тему, — знакомо насупился Артем.

Оставалось только рукой махнуть — ничего он слушать не станет. Что сейчас, что тремя годами раньше, когда я его час убеждал, что делать мангал из газового баллона — плохая идея, а он не верил и ходил потом в вязаной шапочке на лысую голову.

— Так, договор уже оформляется, — зашел в кабинет Игорь и быстрым шагом направился к центральному столу, за которым мы сидели. — Прошу простить, запамятовал: я представлен вашему товарищу? — произнес он, присев на свое кресло и переждав легкую одышку.

— Это Артем Шуйский, ты его, наверное, помнишь.

— О, я вас не признал! — честно постарался Игорь отыскать в нем знакомые черты. — В прошлый раз вы были…

Сложно охарактеризовать вежливыми словами преображение скромного худенького мальчишки в то, что сидело на соседнем стуле. Но Игорь справился.

–..со скрипкой! — выдохнул он и улыбнулся располагающе.

— Вы тоже изменились, — вежливо кивнул Артем. — В лучшую сторону, бесспорно.

Раньше Игорь был склонен к полноте, сейчас же куда больше походил на старших представителей его династии — высоких, стройных и поджарых. Только вот длинные волосы до плеч выходили из идеального образа, запечатленного на портретах и черно-белых фотографиях его династии. К слову, ни одного фото семьи в кабинете не было.

— Соблюдаю режим. Сладкое вообще не ем, — категорично произнес Долгорукий, — уже пять лет как, — и виновато посмотрел на меня. — С того самого дня. Ни кусочка не лезет.

— Курить тоже бросишь.

— Нервная работа, — повел он руками, указывая на горы бумаг на столах. — Стресс…

— Спортом займись.

— Да куда там!.. — еще раз с возмущением оглядел он пространство, намекая на отсутствие времени.

— Проблемы с мотивацией, — понимающе закивал я.

— При чем тут это?

— Через год вместе с Артемом побежите пять километров.

— Это все избыточно! Отвлекать уважаемого Артема…

— У тебя будет фора в три километра.

— Неравные условия опять же…

— Если он тебя догонит, то съест.

Игорь тут же демонстративно вынул пачку сигарет из кармана брюк и сдвинул по столу к нам.

— Завязал, — емко произнес он, с опаской косясь на Шуйского.

Артем же медленно повернул ко мне голову, тяжело вздохнул и вновь посмотрел перед собой. Ничего-ничего, он мне за Веру еще десяток таких забегов должен.

Ишь чего — если Ника что делает, то на мне долг, а когда его… недоразумение мне тут диверсию на ровном месте устраивает, то он еще и хмурится!

Тем более что Игорь через полгода точно будет на уровне третьего мужского разряда по бегу. Желание жить мотивирует!

— С родителями у тебя как? — Не вовремя вспомненная Ника навела на мысль, что хорошо бы и сейчас сделать пару шагов для улучшения положения ее семьи.

— Да никак, — спокойно и с тщательно скрываемой гордостью произнес Игорь. — Зовут на приемы, я не хожу.

На секундочку — пять лет назад его отправили в изгнание. Фактически чуть ли не отреклись, запретив появляться на пороге дома. Уж больно злы были родственники на бестолкового потомка, у которого, кроме доброго сердца, и не было выдающихся качеств. А такое не особо ценится в мире Силы.