— Ладно, — качнул я плечами, — давай пока в дом, гараж открывай.

— Хорошо, только я к Катьке сбегаю сначала, и откроем!

— А как же?..

— Если промолчу, меня саму разорвет! — И она унеслась к дому.

— Вот логика… — указал я на сестру подошедшему от микроавтобуса Артему.

— Это нормально, — махнул он рукой, — мне вон мама панамку передала, чтобы голову не напекло. Мне! — возмутился он, проведя по густой шевелюре.

Так-то у него в загривке пуля застревает, поговаривают. Очень необычный молодой человек.

— Отказался? — С интересом глянул на него, предполагая ответ.

— Нет, почему, — смутился он, — надеваю. Только я же в фургоне этом, а на улицу всего на пару минут.

А иначе и быть не могло. Матери у них в семьях это… Ну, я ни одну из них не видел, это несмотря на то, что жизнь ему спас и нас вместе с крыши княжеского дворца снимали.

Зато мы дали имена всем пяти будущим соколятам.

— Домой к нам зайдешь? Есть мороженое. Много. Можно с медом.

— Нет времени, — виновато развел он руками. — Я поблагодарить хотел, — протянул он навстречу свою лапищу и убедительно потряс мою руку в крепком пожатии.

Аэропорт остался целым, без войны и неприятной дипломатии, когда о тебя вытирают ноги, а ты улыбаешься и приглашаешь заходить еще. Его родня высоко это оценит, а уж зрелище отъезжающего из аэропорта Юсупова Амира со свитой, на вишневых «девятках» начинающих свой путь в соседнее княжество, обещали заснять со всех ракурсов и прислать копию. Попросту других машин такси внезапно нигде не оказалось. Все занято, бывает. Тут главное руками виновато разводить и не смеяться глазами слишком сильно.

— Тебе тоже спасибо, — ответно пожал я крепкую руку.

— Да ладно тебе… А что хотели-то? — полюбопытствовал-таки Артем. — Если не секрет, конечно.

— Да какой секрет… — пожал я плечами. Скоро сами догадаются. — Признали, дали документ о том, что на два года старше. Дату дня рождения поправили на настоящую. Плюс еще мелочи, — грустно посмотрел я на дом и почти сразу отметил любопытствующее лицо Лены за занавеской второго этажа.

— Сильно, — положил он пятерню на свой затылок и принялся массировать умственную деятельность. — Фамилию свою дали?

— Нет, оставили эту, — не стал я делать секрета.

— Значит… — замялся он.

— Бастардом, наверное, — подсказал я ему то, что он не хотел произносить.

— Не так плохо, если подумать, — скрывая скепсис, произнес Артем. — Права те же самые. Герб можно носить… хотя, если честно, я бы не советовал, — вздохнул он, откидывая напускной энтузиазм. — Я думал, в семью возьмут.

— Старые мои документы они аннулировать не могут?

— Нет, конечно.

— Значит, вообще без разницы, — пожал я плечами. — Что он приехал, что нет.

— Тогда за что «спасибо»? — удивился он.

— За то, что посчитал это важным для меня, — признательно посмотрел на него. — Нашел, придержал родных и все организовал.

— Я ведь ради аэропорта… — засмущался друг.

— Да кого ты обманываешь, топтыгин? Ты же знать не мог, зачем он приехал, — усмехнулся я алым пятнам смущения на его щеках. — Если бы Амира по другой причине прислали, мы бы там все до фундамента снесли.

— Ну, я не думаю, что было бы все так… остро, — отвернулся он чуть в сторону. — Я верил, что вы договоритесь в любом случае.

— В общем, спасибо, — хлопнул я по плечу этой громадине. — За веру — тоже. Будет тебе подарок. Правда, хотел к дню рождения, но… — махнул я рукой с улыбкой.

— Да не надо… — засобирался он. — На день рождения — приглашаю! Встретимся еще! — попятился он к машине.

— Присядь пока в мою, — указал я на «опель». — Или панамку надень, печет.

И спокойно повернул к дому. Позади, конечно, пытались извиняться и сообщали, что вот-вот уедут, но обязательно позвонят. Однако, как ожидалось, ни шума мотора, ни звука шин отъезжающего микроавтобуса не было. Артем — весьма культурный и приличный молодой человек и даже некогда носил очки. Он так не может.

— Привет! — махнула рукой Лена с дивана в гостиной. — Артем Шуйский зайдет? — с интересом посмотрела она за окошко.

Я приветственно качнул головой и тут же повел отрицательно, обозначая ответ.

Заготовленный подарок оказался на своем месте, в огнеупорной ячейке потайной секции шкафа. Увесистые папки, которые пришлось нести обеими руками, предварительно замотав в праздничную ткань и обвязав шелковой лентой. Разве что одна бумажка, слегка потрепанная, осталась наверху — хрустящая, с записями, пропущенными через копирку, оттисками нескольких печатей и нечитаемыми закорючками росписи. Но главное — все на ней отлично читалось. Ну и еще кое-что прихватил и положил вместе с остальным во вместительную холщовую сумку.

— Вот, — потеснив Артема на заднем сиденье своей машины, сел я рядом и положил папки из сумки пока что между нами, украсив бумажкой-копией.

Осталось только загадочно посмотреть и дожидаться реакции.

Артем, правда, делал вид вежливого, но очень опаздывающего гостя — то есть смотрел на часы, тоскливо поглядывал на микроавтобус, да и вообще…

— Это что? — заинтересовался он, мощно вдыхая воздух, будто принюхиваясь.

А бланк-то сверху знакомый, угу.

— Ничего не напоминает? — подбодрил я его, указав на хрустящую бумагу железнодорожной накладной.

— А должно? — посмотрел он на меня чуть настороженно, внимательно вчитываясь и хмурясь.

— Емкости с фенолом. Сошли с рельсов позавчера в двадцати километрах под Шуйском, разбились и упали в мелкую речку — приток Шуи.

Артем вздрогнул и вцепился в бумагу так, что та стала расползаться под пальцами.

— Район оцеплен войсками, бригады МЧС осуществили ликвидацию последствий, движение поездов приостановлено на шесть часов, блокированы проезды двух близлежащих поселений, на объекте за зоной оцепления работали четыре бригады «скорой помощи» и два вертолета пожарной службы.

— Ты обещал подарок, — глухо отозвался Артем, пока еще не пуская свой рык наружу.

— Там не было фенола… — вздохнул я, грустно улыбнувшись. — Это мои цистерны. Проблема в том, что министры вооруженных сил, министры МЧС, транспорта, экологии, здравоохранения и дорожного движения — твои министры. А ты ничего не знаешь, — указал я пальцем на накладную, уже почти порванную им.

— Я ничего не понимаю, кроме того, что ты мне пока еще друг, — наклонил он голову и хмуро посмотрел исподлобья.

Я поудобнее сел в кресле машины и посмотрел вперед, разрывая контакт взглядов. Иначе точно заведется.

— Это работает как фильтр. Берешь большую груду денег и ставишь на самый верх. Внизу должно оказаться столько же, ведь деньги чистые и без криминала. Но, знаешь, прилипает, и существенно, где-то там, внутри механизма.

— Ты будешь рассказывать, как купил моих чиновников? — прогудел Артем.

Я укоризненно посмотрел на него и задержал взгляд на десяток секунд, пока тот не смутился и тоже устроился, чуть сгорбившись, смотреть в лобовое стекло машины.

— Так вот. Чистые деньги прилипают к грязным лапам, дело обычное. Иногда прилипает мало, иногда больше, иногда страшно много. Ведь все зависит от того, чьи деньги. А я вроде как простолюдин, и все мои компании тоже зарегистрированы на самых простых ребят. Таких каждый считал законной добычей и не гнушался обидеть, забирая больше разумных пределов.

— Бедняги, — хмыкнул Артем, сложив руки на груди и одновременно о чем-то внимательно думая.

— Затем я ждал, пока деньги потратят. Недолго, к удивлению. Любую сумму можно потратить очень быстро, как оказалось. Дома, яхты, квартиры, машины, драгоценности, картины…

— Не играй на нервах.

— Да, собственно, и все, — пожал плечами. — Попросил одного из моих друзей назвать эти деньги своими, а меня — поверенным.

— Ты давал право аристократам на свои деньги? — изумился Артем. — Они же никогда от них не откажутся…

— Не аристократам, друзьям, — подчеркнул я. — Затем шел к этим министрам и от имени поверенного просил все вернуть.