— Какого еще ослика?!

— Росинанта, — терпеливо уточнил я.

— Росинант — это лошадь!

— Нет, лошадь — Звездочка, а ослик — это как раз…

— Так, все, помолчи немного, пожалуйста. — Прервав меня, Артем привалился к стене, аккуратно приставил к ней скрипку и с силой помассировал виски.

Чуть дальше от нас Светлана, заинтересовавшаяся видами города, спрашивала гида про строения вдали. Сопровождающие охотно принялись пояснять, замерев подле нее и дав нам время на беседу.

— Ты среди бела дня берешь и угоняешь автобус с лицеистами…

— Сажусь за руль, они тоже едут, — поправил тактично.

— Я даже спрашивать боюсь, где они и что ты с ними сделал.

— Отправил в пешее путешествие с осликом и лошадкой.

— Да какими еще… — вскинулся он и тут же выдохнул, успокаиваясь. — Ладно. Затем нас забирают вертолеты, и никто из встречающих ни слова не говорит против того, что ты придешь позже.

— Но я же пришел.

— Тебя привезли! И даже не ругали!

— Я испытал наиглубочайшее искреннее раскаяние, о чем уже успел сообщить.

— Кому?!

— Пилоту.

Тот все равно не говорил по-русски, оттого слова шли легко и от самого сердца.

Артем побуравил меня хмурым взглядом и вздохнул, не найдя контрдовода.

— Затем ты привозишь совершенно постороннюю женщину.

— Попрошу повежливей про мою бабушку!

— Максим, она ведь тебе даже не родственница по крови! — всплеснул руками Артем.

— А я не родич Федору, — построжел голосом, чтобы привести товарища в чувство.

— Извини… Просто это в голове не укладывается.

— У нее никого нет, а у нас нет бабушки. — Я повел плечом, поворачиваясь к городу. — Попробуем пожить вместе.

— Вот так просто?!

— Она — хороший человек. А в нашем доме еще много пустых комнат.

Да, сложно определить доброту и честность человека за неполный день. Пусть даже интуиция шепчет, что такие вареники не могут выйти из-под рук плохого человека, — всегда имеется шанс ошибиться. Но у меня есть Федор, а у него — дар смотреть внутрь людей.

Внутри Веры Андреевны чернел мертвый лес, окруживший крохотную прогалину с проржавевшими качелями, опутанными ветками тусклых деревьев. Высокая трава, вся желтая от жестокого солнца в зените, укрывала под собой старые ходы и тропинки. Но все это — пугающее и грустное — было уже не важно. Потому что сотнями тысяч пробивались на ветвях зеленые почки, а значит, скоро придет весна и лес вновь расцветет. А качели мы смажем, и на поляну вновь вернется смех.

Только знать это — про талант Федора и про то, что он видел, — Артему вовсе не нужно.

— Пусть, — махнул друг рукой. — Признаю, это ваше семейное дело. Хорошо, Веру Андреевну пустили в крепость, потому что она твоя бабушка. Но почему ей вот так просто разрешили зайти на кухню — туда, где готовится еда для всех?

— Но-но! Там столько творога нет.

— Ладно, но себе они тоже там готовят? — прищурился он пытливо.

— Наверняка.

— Так почему постороннего пустили в стратегическое место?

— Потому что я попросил.

Где же еще готовить?

— Вот видишь! — возликовал он, будто бы подловил на чем-то важном.

— А ты остаешься без вареников, — мрачным тоном испортил я ему настроение.

— Я пострадаю за правду!

— И утром — тоже.

— Максим, давай не будем горячиться, — поднял он руки. — Просто я не знаю ни одной причины, из-за которой они себя ведут с нами так… как они ведут. Вернее, даже не с нами… с тобой.

— Как именно? — уточнил я.

— Слишком хорошо, — как-то обескураженно выдохнул он.

— Вот смотри, — встал я рядом. — Я предлагаю тебе яблоко, бесплатно.

— Оно не твое.

— Да я для примера. Даю тебе то, чего у меня много, просто потому, что хочу сделать подарок. Это ведь хороший поступок?

— Ну.

— Так почему ты хочешь лишить права на хороший поступок всех этих людей? — развернулся я к Артему.

— Потому что это крепость Биен, и я не слышал ничего хорошего о ее обитателях, — зябко передернув плечами, украдкой глянул Артем на свиту.

— Наверняка есть люди, которые ничего хорошего не слышали про наш город. А ведь мы там живем.

— Это совсем другое! — с жаром возразил он, стараясь говорить убедительно, но негромко. — Это крепость в самом центре чужих земель! Никто их сюда не звал! Земля подарена испанцам за военную помощь, а они коварно взяли испанцев в клан!

— Прямо-таки коварно? — усомнился я.

— Они должны были принять корону Долгоруких на свой герб в знак благодарности. Но их заставили отказаться!

— Сложно заставить быть верным. — Я вспомнил свое детство и первых друзей. — Так же, как отказаться от преданности, — добавил, вспомнив о нынешних.

— Но можно заставить бояться!

— Ну, они не выглядят испуганными, — повернулся в сторону охраны, с полуулыбкой следящей за беседой Светы и гида.

— Зато весь мир вокруг их боится! Ты знаешь, почему построены эти стены? — сильно хлопнул друг по камню ладонью.

— Да сейчас спросим, — повернулся я было к нашему гиду, но Артем удержал за плечо.

— Он тебе расскажет красивую байку и ни слова правды. Эти стены строились не ими! Их построили от них! И уже потом подарили кусок земли вместе со стенами, с условием никогда не разрушать и не делать ворот! Максим, это страшные люди! Потому что у других землю давным-давно отняли бы! — привел он решающий довод.

— Я тебя понял, — подумав, качнул головой. — Знаешь, это как со сторожевой собакой. Она рычит на чужих и кусается, потому что те приходят в ее двор украсть или что-нибудь сломать. Люди обходят калитку стороной и вздрагивают от громкого лая. Смотрят, чтобы в заборе не было худой доски и собака не выбралась бы на дорогу. Но она на самом деле не злая, а для хозяев — самая умная, добрая и преданная. И чужаки, которые не лезут во двор, ей совсем не нужны, пусть даже те говорят про нее только плохое.

— Это совсем не то! И мы — не хозяева крепости!

— Мы друзья тех, чьи друзья друзей — хозяева крепости.

— Собака такое не поймет.

— А тут люди все берегут, если ты не заметил. Им этого достаточно, чтобы хорошо относиться.

— Но к тебе относятся по-особенному!

— Потому что я приехал с варениками, — наставительно ответил товарищу. — А еще я не ищу плохое в чужом доме и понимаю, что надо отвечать на хорошее отношение взаимностью.

— Ты уже яблоки спер!

— Собрал с земли, — без настроения повторил я. — Да что ты на них смотришь, как Пашка на женскую раздевалку! На, бери.

— Максим, это непростые яблоки! — дрожащим от негодования голосом произнес Артем.

— Ну и ешь их по-особенному, — махнул я рукой на чудачества друга, силком вложил плод ему в руку и двинулся по стене дальше.

Одновременно Света потеряла интерес к зданиям на горизонте, и мы продолжили синхронное движение.

— Это компактный запас Сил в виде яблок! — подхватив скрипку, тут же догнал Артем. — Плодоносящее дерево рядом с природным выходом Силы в виде родника. Единственное в северо-западном регионе! Никто не стал бы охранять простой клочок земли! Ты хоть понимаешь их ценность?!

— Я знаю, что они вкусные.

Услышав ответ, Артем на некоторое время застыл на месте от возмущения.

— Думал, ты их для конкурса ешь, — все еще косясь с подозрением, произнес он.

— Помогут?

— Запас Сил будет нелишним, — поразмыслив, кивнул Артем. — Там скорость истечения минимальная, до недели может продержаться.

— Тогда тоже ешь.

— Мне-то зачем? Я — скрипач. — Он смущенно посмотрел на плод, все еще не торопясь пробовать.

— Зато когда ешь, не переживаешь.

— Я умею это делать одновременно!

— Тебе же хуже. — Я взял новое яблоко из корзины.

Рядом обиженно захрустел Артем.

А яблоко — самое обычное, как на вкус, так и по внутренним ощущениям. Сколько я ни прислушивался к себе, так ничего не уловил. Скорее, байка это все — как про то, что черствый хлеб дает храбрость при встрече с волком или про пользу манной каши. Или приманка для алчных людей в заготовленный для них капкан.