— Ты! Сегодня без практики. Стой и смотри, как другие делают, — громко отчеканил магистр.

Он тут же отвернулся, дергая себя за бороду, пробубнил тише:

— Баба-огневик… В гробу я это видал. Я сразу им сказал, что идея — дерьмо.

Но звук в этом зале разносился слишком хорошо. Элеонора услышала каждое слово. Как и все остальные. Она гордо вздернула подбородок, надевая ледяную высокомерную маску. Как всегда... Сколько она такого уже слышала. Она умеет держать себя в руках. Никто не увидит, что на самом деле она чувствует. Никто.

Академия Аэдельгард. Оранжерея.

Каэлен вошел в оранжерею. Именно тут проходила практика у земляных магов. Толстые каменные столбы поддерживали высокий стеклянный купол. В огромные окна струился осенний пасмурный свет. Было тепло и влажно. Магией поддерживалась необходимая температура. Студенты занимались на широкой утоптанной площадке между деревьями, рядом с садовым павильоном. С краю стояли высокие столы на одного. Каэлен выпрямился, вскинув подбородок. Он — наследник л’Арианесов, а значит, должен показать себя лучшим образом. «Я много читал, я знаю, как это делается, у меня всё должно получиться», — убеждал себя Каэлен. Но внутри всё дрожало.

Двенадцать земляных магов, восемь юношей и четыре девушки были уже на месте. И он — тринадцатый. Несчастливый. Проклятый. «Не думай об этом, — велел Каэлен себе. — Твой отец справился с магией, даже с проклятой, и дожил уже почти до шестидесяти. И ты справишься». Но он не мог не вспомнить, что дед прожил больше ста лет, а прадед — ещё дольше, до ста сорока. А сколько тогда на самом деле останется жить ему? Если он будет использовать магию? На сорок лет меньше, чем отцу? Подсчитанная цифра выбила весь воздух из легких. Каэлен судорожно вздохнул. Ничего. Он справится. Учеба — надо сосредоточиться на ней. Юноша занял свободный стол. Из домика медленно вышел декан их факультета — степенный мужчина в мантии. Его округлое лицо с крупным носом вызывало приятное впечатление надежного и основательного человека. Он осмотрел студентов, задержав ненадолго взгляд на Каэлене.

— Добрый день, адепты, — начал декан спокойным голосом. — Сегодня будем изучать простое и эффективное упражнение. Разлом. Я думаю, вы догадываетесь, где его можно применить?

Он в задумчивости прошелся туда-сюда.

— Например, в завалах, чтобы их разобрать, или если необходимо убрать валун с поля. Это очень просто и эффективно. Для начала запишите формулу.

Магистр остановился у доски и неторопливыми движениями вывел нужные знаки, тщательно объясняя по ходу.

— Вот так применяем вектор силы, и тогда разрыв идет изнутри. Главное — не забыть про границы удерживающего контура, чтобы не вынести разрыв за пределы. А теперь приступим к практике.

Студенты покинули столы и прошли на площадку. Там уже лежали подготовленными двенадцать небольших булыжников. Они были разложены в ровно отмеренных, как по линейке, секторах. Четыре камня на линии, по три камня в ряд. Декан посмотрел на Каэлена и принес ещё один булыжник. Остановившись, он кинул взгляд на ровно отмеренные сектора, а затем, качнув головой, положил камень с ближайшего края. Каэлен подошел к своему месту. Кажется, камешек у него чуть больше, чем другие. Юноша кинул взгляд на чужие. Да, действительно. Ничего, он справится. Он ещё докажет всем, что л’Арианесы — достойный род.

Каэлен сосредоточился на формуле, чувствуя, как внутри поднимается его магия. Он всё сделал правильно. Рассчитал вектор, сделал внешний контур. Перепроверил всё несколько раз. Теперь нужно было выпустить силу. Только выпустить силу. Юноша застыл истуканом. Мышцы окаменели, а по спине пробежал холодный пот. Сколько он потеряет от этого задания? Час? Два? День? Этот ступор внутри никак не преодолевался. Что-то внутри него слишком хотело жить… Слишком. Углубившись в себя, Каэлен не заметил, как все остальные справились с заданием. Декан подошел ближе и осведомился:

— Что, не получается? Ничего не умеете?

Его фраза тяжелой плитой легла юноше на плечи. «Я не должен подвести свой род, — панически вспыхнуло в груди Каэлена. — Никто не скажет про л’Арианесов, что они ничего не умеют, ничего не могут». Страх резко отступил, и его сила тут же отчаянно выплеснулась. Чрезмерно мощно. Никакой контур уже не смог её удержать. Камень гулко треснул и развалился на четыре части. А следом по земле зазмеились трещины, расходясь в стороны. Они с пугающей легкостью вспахивали утоптанную землю. Каэлен попытался остановить их, втянуть магию обратно, но с ужасом заметил, что его руки мелко дрожат, как у старика. Слишком много усилий. Юноша тут же спрятал их за спину. Никто не должен увидеть его слабость. Никто не должен узнать, что их род проклят.

Каэлен в бессилии наблюдал, как разломы добираются до дорожки, с сухим хрустом разламывая каменные плиты, а затем ползут к колонне, поддерживающей оранжерею. Наконец, когда трещина уже поползла вверх по опоре, декан смог остановить заклинание. Они какое-то время стояли в гнетущей тишине.

Затем декан покачал головой:

— Да, действительно, число какое-то не очень.

И отвернулся.

Внутри у Каэлена сжался тяжелый холодный комок, сердце билось через раз. Он разрушил здание Академии… Он не справился со своей магией… Он подвел свой род…

Академия Аэдельгард. Приемная ректора.

Жан, секретарь ректора, сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Пятница почти закончилась. Он уже предвкушал, как завтра после полудня отправится в город. Наконец-то свободные часы. В приемную стремительно вошел декан воздушников Освальд Остериос. Он приостановился, на мгновение развернувшись к Жану, и подол его мантии изящно закрутился мягкими складками.

— Жан, ректор у себя? — окликнул он секретаря.

— Да, магистр, — вежливо ответил Жан, выпрямляясь.

— Он же не занят? — уточнил Освальд.

Жан отрицательно качнул головой.

Декан кивнул, быстро подошел к двери и, легко постучав несколько раз, открыл её.

— Это никуда не годится, господин ректор. Знаний ноль. Усердия ноль.

Долетело до секретаря, прежде чем дверь захлопнулась с легким стуком.

Почти сразу за ним, чеканя шаг, вошел декан водников герцог Честервинд. Жан замер на стуле, он не мог отвести глаз от грязного, в жутких разводах серого костюма герцога. За всё время своей работы он видел его таким первый раз.

— Жан, ректор на месте? — надменно бросил мужчина.

— Да, магистр, — выдавил Жан, наконец переводя взгляд на его застывшее лицо.

Волосы декана выглядели не лучше. Что с ним такое случилось?

Тот резким скупым движением стукнул один раз в дверь и тут же повернул ручку.

— Господин ректор, я требую убрать этого выродка. Невыносимый, невоспитанный...

Тяжелая створка за ним захлопнулась с глухим стуком.

Жан всё ещё недоуменно смотрел ему вслед, как вошел декан огневиков Лютий Хельвард. Секретарь перевел взгляд на него. Тот словно побывал в костре: волосы, борода, одежда — всё было слегка обгорелое. Мужчина хмурился, раздраженно дергая себя за опаленную бороду. Он размашистыми шагами, полностью игнорируя Жана, прошел мимо и толкнул дверь в кабинет главы Академии. И не закрыл.

— Неужели вы не справились со своим огнем, магистр? — послышался едкий голос воздушника. — Я не сомневался в том, что вы неуклюжи, но чтоб настолько.

Лютий разразился громкой тирадой с ругательствами, от которых уши Жана побагровели. Из неё было понятно, что баба-огневик — это стихийное бедствие, которое необходимо уничтожить.

Тут вошёл декан земляных Кеннет Лоум.

— Ректор свободен? — спросил он у Жана.

Жан сглотнул и быстро осмотрел его. Но тот выглядел как обычно.

— Ну, там деканы у него собрались с экстренными донесениями, — сказал Жан.

Мужчина прислушался к разговору и кивнул.

— Моё прошение тоже окажется к месту, — заметил Кеннет.

Он неспешно вошел в открытую дверь.

— Господин ректор, мне нужны новые артефакты для ремонта и укрепления оранжереи, — произнес он, дождавшись внимания.