— Тебе, пожалуй, стоит начать умолять, — сказала я ему.

— О чём мне умолять? О жизни? Ты уже обещала меня убить.

— Просто умоляй.

Я наклонилась ещё на дюйм, влекомая какой-то магнитной силой, — и тут мои губы коснулись его. Одно мимолётное, влажное прикосновение.

Он ахнул, и моя грудь сжалась. Я едва могла дышать — так напряжена была от желания.

А я ведь лишь едва коснулась его губ.

Это был даже не поцелуй.

Это было… что?

Случайность? Обещание?

Сердце колотилось, жар разливался по венам. Мне так отчаянно хотелось снова почувствовать его губы на своих. Кожа гудела в предвкушении, каждая частичка меня жаждала прикосновения.

Мне было сто семьдесят восемь, и почти половину жизни я провела в этой башне. Сколько прошло с тех пор, как я кого-то целовала? С кем-то лежала? Лет шестьдесят, пожалуй?

Может, поэтому я сходила с ума?

Едва ли даже поцелуй, а я хотела его. Хотела оседлать его бёдра и завладеть его ртом, затем тереться о него, пока не рассыплюсь на части.

Я отстранилась, задыхаясь, и вскочила на ноги. Я не могла встретиться с ним взглядом. Я боялась того, как он может посмотреть на меня.

И что это со мной сделает.

Потому что я была восприимчива к определённым вещам.

Вроде видимости привязанности.

Искренности.

Похоти в его глазах?

Я жаждала этого.

— Не уходи! — Финч потянулся ко мне, и душащие лианы затянулись, оттаскивая его назад.

— Не уходи? — Я рассмеялась, голос был хрупким, презрение уже не таким острым. — Почему? Уже скучаешь по мне?

— Ты тоже что-то почувствовала. Я знаю, что почувствовала.

— Я ничего не почувствовала.

— Ксанта…

Это было хуже всего. Нежная манера, с которой он произнёс моё имя. Сердце затрепетало, как у ничего не смыслящей маленькой девственницы, — а потом гнев вскипел во мне.

— Я тебе не «Ксанта», я «Ведьма»! — рявкнула я.

Теперь меня била дрожь от ярости, а не от желания. И от стыда тоже. Стыда, потому что я должна лучше владеть собой. Я не была наивной. Я знала, каковы мужчины. Что они обо мне думают.

И спустя столько лет я всё ещё оставалась дурой.

Я схватила кабачки и швырнула их на разделочную доску, вгоняя нож в них, пока рубящее движение не уняло моё раздражение.

Ужин. Глубокие вдохи. И я пропускала мимо ушей каждое его слово.

К тому времени, как мой овощной суп томился на плите, я почувствовала себя спокойнее.

Эта неприятность была лишь временной. Финч не переживёт ночь. Как только Айви уснёт, я с ним покончу.

Чтобы облегчить себе задачу, я капнула несколько капель сонного зелья в миску Айви. Ровно столько, чтобы она уснула пораньше — и её не потревожили звуки убийства.

Затем я налила большую кружку бульона для своего пленника. Откупорив свежий пузырёк зимнеяблочного сонного зелья, я вылила его содержимое в кружку.

Молочно-белое зелье смешалось с золотистым бульоном, превратив его в бледный, мутный отвар.

Я скривилась, когда приторно-сладкий яблочный запах перебил пряный аромат бульона — сделав его подозрительным, не говоря уже о том, что неаппетитным. Но было слишком поздно готовить что-то получше. Больше сонного зелья у меня не осталось.

К тому же я могла убить Финча, даже если он будет в сознании.

Было бы проще, если бы он спал — если бы он не мог на меня смотреть, — но я могла приказать душащим лианам задушить его. Они закончат дело за считаные минуты.

А потом…

Потом я оттащу его труп в лес. Брошу в канаву, где вороны-падальщики расклюют его на части.

Утром я скажу Айви, что наш «гость» отправился своей дорогой.

И тогда мы сможем жить дальше.

Глава 5

— Весело, когда есть компания, правда? — спросила Айви, улыбаясь в мою сторону. Она сидела на деревянном табурете на кухне, ужиная рагу из кабачков, помидоров и горькой зелени.

Финч сидел в нескольких футах от нас, всё ещё связанный — хотя я ослабила лианы, чтобы он мог держать кружку с бульоном. Не то чтобы мою доброту оценили. Он посмотрел на бульон, принюхался, но не сделал ни единого глотка.

Надо было просто влить сонное зелье ему в глотку.

— Мне нравится твоя компания, — сказала я Айви. — Только она мне и нужна.

— Мне тоже нравится твоя компания, — сказала она. — Но я имела в виду Финча.

Я стиснула зубы от того, как небрежно она произнесла его имя.

Она вела себя так, будто он наш милый новый сосед, а не убийца, который вломился через её окно.

— Пока он не сказал ничего интересного, — возразила я. — Мне он не кажется особенно приятным.

— Нет? — сказал Финч. Его зелёные глаза скользнули по мне, задержавшись на моём взгляде, прежде чем опуститься к моим бёдрам. Айви была занята тем, что помешивала рагу, и не заметила.

— Нет, — подчеркнула я.

— Ксанта долго привыкает к людям, — пояснила Айви — словно я когда-либо привыкала к кому-то, кроме неё. Со смехом она добавила: — Даже я ей сначала не понравилась..

— Дело не в том, что ты мне не понравилась, — сказала я, сожалея, что вообще рассказала ей эту историю.

— Она назвала меня Айви, потому что я нимфа плюща. Она нашла меня в корзине в своём саду и решила позаботиться обо мне, но не думала, что привяжется — потому что Ксанта никогда не привязывается — так что она дала мне ничего не значащее имя.

Айви замолчала, чтобы улыбнуться мне — всю в тепле и нежности, словно заверяя, что не обижена. Вина скрутилась у меня в животе.

— Я не знала, чего ожидать, — пробормотала я.

— По-моему, хорошее имя, — сказал Финч ей. — Тебе идёт.

— Спасибо. — Айви пропустила пальцы сквозь зелёные пряди, распутывая листья, что сцепились между собой. — По крайней мере, она не назвала меня в честь яда. У всех наших собак имена ядов — потому что Ксанта утверждает, что они сведут её в могилу.

Айви бросила на меня ещё одну нежную улыбку, и я опустила голову, смущённая тем, что наша жизнь вот так выставлена напоказ перед чужаком.

Неужели я звучала как чудовище?

Мне было приятно, когда меня считали такой — это помогало держать непрошеных гостей подальше от сада, — но я не хотела, чтобы Айви видела во мне чудовище.

Я хотела для неё только лучшего.

— Как там зовут твоих собак? — спросил Финч.

— Олеандр и Найтшейд, — сказала Айви. — Олли для краткости. У Найтшейда почему-то нет прозвища. А ещё у нас был Хемлок, но его унёс ястреб. — Айви скривилась.

Финч сочувственно нахмурился.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Ксанта была в саду с ним, когда это случилось, но не прямо рядом с ним, а ястреб двигался слишком быстро. Снаружи может быть опасно. Нам приходится быть осторожными. Ксанта всегда боится, что меня унесёт гарпия.

Айви бросила на меня забавный взгляд, и жгучий стыд обжёг меня. Почему мои слова звучали так по-другому, когда она повторяла их Финчу? Мои губы приоткрылись от потребности оправдаться — обосновать свои страхи.

Но прежде чем я успела объяснить, Финч спросил:

— Эти леса кишат гарпиями? Я что-то не припомню, чтобы видел хоть одну.

Жар пополз по моей шее.

— Гарпии летают. Они могут быть где угодно.

— Значит, лучше перестраховаться, — сказал Финч с кивком. — Лучше запертой, чем свободной.

А, вот оно. Вот его игра. Сделать меня злодейкой — когда он сам явился сюда, чтобы навредить ей. Он думал, что сможет настроить Айви против меня?

— Как ты смеешь, — сказала я. — Айви, иди к себе.

— Но Ксанта…

— Сейчас же!

Я не смотрела на неё. Я не могла вынести разочарования на её лице. Но это была не моя вина, что её весёлая болтовня была испорчена. Это сделал он.

Когда Айви ушла, я хлопнула дверью и заперла её.

Затем я повернулась лицом к этому лживому ублюдку, мои кулаки сжались, пока я дрожала от ярости.