Он и впрямь казался молодым. Возраст фэйри трудно определить по внешности, но в нём было что-то, что кричало мне о юности.

Он лишь стиснул зубы, не отвечая.

Прежде чем перерезать последние шипы, я достала тряпку и маленький пузырёк, который прихватила с собой.

В пузырьке была молочно-белая жидкость из перебродивших зимних яблок — самое сильное сонное зелье, какое у меня было.

Я пропитала тряпку жидкостью, прижала её к его рту и носу, крепко удерживая. Его руки взметнулись, чтобы оторвать мои, попытаться сорвать ткань. Но снадобье подействовало слишком быстро. Через несколько секунд он потерял сознание.

— Вот так, — сказала я. — Так ты не будешь мне сопротивляться. Потому что мы оба знаем: ты бы стал.

Тогда я освободила его от последних шипов, теперь разрезая быстро, раз он был беспомощен. Наклонившись, я подхватила его под плечи сзади. И принялась тащить к двери башни, ворча от раздражения с каждым шагом.

Если бы я тащила его в неглубокую могилу, усилия меня бы не смущали, но спасать его только для того, чтобы потом убить, казалось пустой тратой сил.

А дел на сегодня было много. Зелья варить, ужин готовить. У меня не было времени играть в сиделку, а потом в убийцу для преступника, который и так был наполовину мёртв.

Но будь я проклята, если Айви будет плакать в подушку из-за этого монстра.

Нет, я сделаю достаточно, чтобы успокоить её нежное сердце, а потом избавлюсь от него.

Я добралась до двери, затем медленно потащила его вверх по винтовой каменной лестнице. Я была относительно сильной от работы в саду, но этот мужчина был тяжёлым — его поджарое тело было набито мышцами, — и тащить его, поднимаясь спиной вперёд, было крайне неудобно. Летняя духота в лишённой воздуха лестничной клетке всё усугубляла.

В конце концов у меня не осталось выбора, кроме как наполнить мышцы магией, чтобы придать себе сил дотащить его до мастерской.

Оказавшись внутри, я свалила его на пол рядом с горшками душащих лиан. Эти лианы станут его цепями — как только я уговорю зелёные усики обвить его конечности.

Но сначала я остановилась перевести дух. И пока стояла там, я осмотрела своего пленника.

Он был светловолосым, хотя и не таким светлым, как мои платиновые кузены. Его волосы были теплее — цвета соломы или песка. А его поджарое тело было на удивление мускулистым. Я ощутила тяжесть этих мышц, когда несла его, но и сквозь одежду, где шипы прорвали ткань, проглядывали их очертания.

У него было телосложение воина, словно он проводил время в боях и убийствах, а не в азартных играх и пьянстве, как знать, с которой я выросла. Неудивительно, что он смог взобраться на мою башню.

А его глаза…

Они превратились в рваную плоть и кровавое месиво. Я обычно не была брезгливой, но от этого ужасного зрелища желчь подступила к горлу.

Айви была куда чувствительнее. Теперь я понимала, почему она согнулась пополам, рыдая от ужаса. Мне нужно было залечить эти раны, а потом показать ей, что он в порядке, чтобы воспоминание не преследовало её вечно.

Вот если бы я ещё не была так измотана…

Из-за закрытой двери раздался робкий стук.

— Да? Что такое? — откликнулась я.

— Ты его вылечила? — спросила Айви.

— Ещё нет. Я только затащила его в мастерскую.

— Ты дашь мне знать, когда сделаешь это? Я хочу извиниться.

— Да ёб твою мать, — пробормотала я.

Иногда её доброта меня ужасала.

Извиниться перед убийцей, который не сумел тебя убить? Простить насильника, который упал с башни, прежде чем успел тебя изнасиловать?

Я не так её воспитывала. Я учила её не доверять никому. Я учила её, что другие фэйри жестоки, даже когда кажутся добрыми, уродливы внутри, несмотря на внешнюю красоту, и всё же.

Айви хотела видеть свет в каждом. Она сама была до чёртиков хорошей, настолько от природы добросердечной, что не могла взять в толк, что зло окружает нас повсюду.

Она даже во мне видела хорошее, хотя там его не было.

— Ты дашь мне знать? — настойчиво повторила Айви. — Я не расслышала, что ты сказала. Ты бормотала.

— Я дам тебе знать, — отозвалась я, и голос мой был напряжён.

— Хорошо. Спасибо!

Затем я услышала, как её шаги удаляются, а следом — стук собачьих коготков, семенивших за ней.

Чувствуя себя ещё более усталой, чем прежде, я принялась заточать своего пленника. Я взмахнула рукой в сторону горшков с душащими лианами, направляя магию так, чтобы она потекла по усикам, побуждая их к действию.

Лианы заскользили в воздухе, как змеи, а затем начали обвивать безвольное тело незваного гостя, сворачиваясь вокруг его запястий, бицепсов, бёдер, лодыжек и, наконец, шеи. Они пока его не душили — не станут, если я не прикажу, — но связали его не хуже цепей.

Когда незваный гость был надёжно связан, лианы рывком подняли его, усадив спиной к стене, руки задрали вверх, словно они свисали с кандалов по обе стороны от головы.

От резкого движения он очнулся.

Его плечи и голова ударились о каменную стену, когда он дёрнулся. Лианы затянулись туже, инстинктивно усиливая хватку.

Паника захлестнула его, когда лианы сдавили горло. Я видела это в каждом отчаянном движении. Слышала в каждом хриплом вдохе.

Он не знал, где находится, и не мог видеть.

Должно быть, это было так дезориентирующе.

Ужасающе.

Я подкралась ближе, стараясь ступать как можно тише, чтобы ещё сильнее его встревожить.

Он не понял, что я здесь, пока я не опустилась на колени между его ног, которые душащие лианы развели в стороны.

— Напуган? — прошептала я.

Он дёрнулся назад от звука моего голоса.

Я провела ножом по его щеке.

— Как думаешь, что чувствовала она? — прошипела я.

А затем позволила кончику клинка поцеловать его кожу, оставив за собой мокрую полосу крови.

Глава 3

Эта ведьма была сущим кошмаром.

Именно такой человек — из тех, кто обратит невинную девочку в рабство и запрёт её в башне на пятнадцать лет.

Я не удивился. Я и ожидал, что она окажется такой. Горожане живо расписали её злодеяния.

Чего я не ожидал… так это оказаться перед ней настолько беспомощным.

Я ослеп, ослаб от ран, а какая-то пута вокруг шеи, рук и ног сжимала меня. Она казалась живой — извивалась и стискивала хватку, как змея, сдавливающая мои конечности.

— Где я? — спросил я.

— В моей башне, — сказала ведьма.

Её пальцы скользнули по моему горлу, и я дёрнулся.

— Это душащие лианы, — пояснила она. — В дикой природе они душат свою добычу и пожирают её. Здесь они подчиняются мне.

— Значит, ты освободила меня от одного растения, только чтобы скормить другому?

Ведьма рассмеялась.

— Я не собираюсь скармливать тебя этим душителям. Они только держат тебя, чтобы я могла тебя вылечить.

— Вылечить меня?

Я не поверил ни на секунду.

Или, может, она и вылечит меня — но лишь для того, чтобы потом разорвать на куски.

— Это один из твоих способов пытки? — спросил я.

Она снова рассмеялась.

— Может быть. Моя целительная магия не славится деликатностью. Но я не особо люблю пытки. Не люблю чужаков в своём доме. Я предпочитаю убивать их в саду. Оттуда их куда проще убрать.

— Тогда…

Я втянул воздух, когда её пальцы надавили на одну из моих ран. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: она выталкивает огромный шип, засевший там. Он был размером с драконий зуб, и выходил он больно, разрывая плоть ещё сильнее.

Пот лил ручьями, я дрожал от боли. Тошнота подкатила ко мне.

— Ты что-то говорил? — подтолкнула ведьма.

— Я… не помню, что говорил.

— Наверное, ничего важного.

У меня не было сил с ней спорить. И, может, оно и к лучшему. Моя стратегия с самого начала была ошибочной, а теперь, когда я стал её пленником, тактику нужно менять.