Пока наш план работает. С каждым новым партнёром я не забываю расслаблять плечи и поднимать подбородок. Говорю томным голосом, как учил Касс.

Мужчины буквально тают в моих руках. Я расспрашиваю их о любимых занятиях: одному нравится кататься верхом на быстроходных китах, другому — сходиться с соперниками на трезубцах на арене. Вопросы бьют точно в цель, и я замечаю миг, когда мужчины понимают: мне действительно интересно. Они оживляются. Улыбаются и крепче обнимают меня за талию.

Всё получается даже лучше, чем я надеялась. С каждым новым знакомством уверенности становится больше, и вскоре мне уже не приходится специально следить за осанкой или голосом. Касс творит чудеса.

Я замечаю его у чаши с пуншем в окружении нескольких нарядных девушек, и у меня неприятно сжимается в груди.

— Ты в порядке? — спрашивает мой партнёр.

Я замолкаю посреди фразы. Резко киваю и снова смотрю на красивого блондина перед собой. Касс рассказал, что мистер Кроппер занимается инвестициями и больше всего любит плести корзины из тростника.

Я не хочу говорить о тростнике.

Прикусываю губу. А чего я хочу?

Казимир что-то шепчет одной из девушек на ухо, и она смеётся.

— Принести тебе выпить? — спрашивает корзинщик. Мы уже перестали танцевать, и он обеспокоенно хмурится.

— Я сама возьму. Спасибо. — Не дожидаясь возражений, я торопливо ухожу с танцпола.

Огромная стеклянная чаша с пуншем занимает почти весь стол. По краю висят стеклянные половники, чтобы гости могли наливать себе напиток. Пенного красного пунша осталось примерно половина.

Подойдя ближе, я слышу обрывок разговора Касса.

— …ты сам их набиваешь? Ух ты. Как красиво.

Девушка понижает голос до того самого томного тона, которым Касс учил меня говорить. И повторяет ту же фразу, что и я.

Я стискиваю зубы и зачерпываю себе бокал пунша. Липкий сок остаётся на вспотевших пальцах, пока я подношу бокал ко рту.

Когда я возвращаюсь за второй порцией, Казимир уже избавился от компании и подходит ко мне.

— Жажда замучила? — Он тянется к половнику в моей руке.

Наши пальцы соприкасаются, и меня будто прошивает током.

— Умираю от жажды. — Я убираю руку.

Он плавным движением прислоняется к мраморной колонне, скрещивает лодыжки и суёт руку в карман. Само воплощение невозмутимости.

— Кажется, мистер Кроппер хочет пить.

— У мистера Кроппера аллергия на лашфрут.

— Жаль. Он считает тебя очень красивой и с удовольствием трахнул бы сегодня ночью, если позволишь. — Касс делает большой глоток из своего бокала.

Я прыскаю пуншем.

— Касс!

Опускаю взгляд на платье и вижу на белом мерцающем шёлке россыпь красных брызг.

— Чёрт, — бормочу я. — Прости.

Даже не знаю, перед кем извиняюсь — перед ним, мамой или платьем.

Он хмурится.

— Ты сама просила.

— Они вообще думают о чём-нибудь, кроме этого? — Я вздыхаю. — Кроме секса?

— Не все. — Касс указывает бокалом на нескольких мужчин. — Этот думает о несварении. Тот переживает из-за карточных долгов. Вон того бесит колючая ткань воротника. А этот… нет, ты права. Этот думает о сексе.

Я сникаю.

— Я не хочу выходить ни за одного из них.

Неужели это все мои реальные варианты? Может, начать всё с нуля за пределами рифа не так уж плохо.

Касс вдруг забирает у меня бокал и ставит на стол для пустой посуды. В его глазах вспыхивает озорство.

— Быстро. Танцуй со мной.

— Зачем? — выдыхаю я, когда он увлекает меня в толпу.

— Или хочешь поговорить с мистером Несварением?

— Нет, я…

Он раскручивает меня, и я влетаю прямо в его мускулистую грудь. Его запах накрывает меня с головой, и от внезапного напора кружится голова. Не успеваю перевести дыхание, как мы уже на танцполе и легко вплетаемся в сложные фигуры вальса.

Его пальцы скользят по шёлку на моей спине всё ниже. Под его прикосновением горит кожа, и мне до боли хочется, чтобы рука спустилась ещё чуть-чуть.

Касс стискивает зубы и пристально смотрит мне в лицо.

Я прикусываю язык. Что со мной творится? Мне нельзя так думать о Казимире. Похититель воспоминаний не женится, он ясно это дал понять. Трахает и забывает. Если начну тешить себя пустыми надеждами, будет только больнее.

Мелодия замедляется, но он не отпускает меня, а я и не возражаю. Вместо этого Касс притягивает меня ближе, и мы начинаем медленно покачиваться в такт музыке.

— Для восьминогого пещерного жителя — неплохо, — говорю я.

Он ухмыляется.

— Когда захочу, могу и приодеться.

— И как тебе там живётся? Совсем одному?

Вопрос слишком личный. Касс молчит несколько поворотов, а у меня от сожаления скручивает живот. Я перешла черту?

Наконец он отвечает:

— Нормально.

Я выдыхаю.

— Думаешь, когда-нибудь остепенишься? Вернёшься домой?

— Нет.

На этот раз он отвечает сразу. Мы снова поворачиваемся. Я чувствую на лице его дыхание, а он меня разглядывает. Тёмно-стальной взгляд задерживается на моих глазах, носу, губах, горле…

— А почему нет? — Я вцепляюсь пальцами в ткань его пиджака. Будто, если держаться достаточно крепко, смогу заставить его передумать. Когда всё закончится, мы могли бы видеться чаще. Он мог бы вернуться в свет. Снова стать частью моего мира.

— Мне и сейчас хорошо. И я никогда не любил жизнь, где светской мишуры по самые жабры.

Не стоило ждать от него другого ответа.

— Значит, ни к одной из этих знатных девушек, с которыми ты флиртуешь, ты не относишься серьёзно? Никто тебя не зацепил?

Он слегка щурится, а его пальцы сильнее прижимаются к моей спине.

— Я не слепой, Офелия. Кто-нибудь вполне может привлечь моё внимание.

Я поджимаю губы.

— И кто она? — спрашиваю язвительнее, чем хотела, и уголок его рта дёргается. — Мисс Пунш?

— Неважно, — бурчит он.

— Почему? — Я нарочито бодро повышаю голос и начинаю тараторить. — Ну, ты же заслуживаешь счастья. И мне кажется, если встретишь подходящую девушку, будешь счастлив. Мне ненавистна мысль, что ты состаришься там один. Это неправильно. Если тебе кто-то нравится, ты должен её добиваться.

— Я ей не интересен.

Впервые с начала танца он отводит взгляд. Внутри всё ухает от смеси чувств, в которых я не могу разобраться. Жалость? Облегчение?

— Это глупости, Касс. Ты же такой…

— Готов к серьёзным отношениям и мечтаю о семье? — Его сарказм режет, как нож.

— Я хотела сказать «обаятельный», но теперь беру слова назад.

Он улыбается, но взгляд остаётся серьёзным. На следующем повороте Касс меняет тему.

— Значит, до конца сезона тебе нужно выйти замуж. Так кто это будет? Мистер Несварение? Мистер Колючий Воротник? Сам Коралловый принц?

Я закатываю глаза.

— Его Высочество не интересует ни одна девушка на выданье.

Принц Сорен сидит на троне и за весь вечер не пригласил на танец ни одну девушку. Рядом с ним хмурится королева-мать, явно недовольная тем, как мало энтузиазма он проявляет на устроенном ею празднике.

— Могу помочь тебе его раскусить. — Казимир постукивает пальцем по виску, и я смеюсь, радуясь, что настроение снова улучшилось.

— Попахивает изменой.

— Не впервой.

Музыка стихает. Мы заканчиваем танец в объятиях друг друга, и ни одному из нас не хочется разжимать руки.

Кто-то касается моего плеча, и наваждение рассеивается.

Краем глаза я замечаю мужчину с тёмными волосами, собранными в безупречный пучок. Слишком безупречный. Ни одного выбившегося волоска, даже после всех сегодняшних танцев.

Я зажмуриваюсь. Сердце бьётся быстрее, пока я готовлюсь услышать его голос.

— Позволите? — спрашивает он, и мои плечи напрягаются.

Деверо.

Глава 6

Мой бывший жених улыбается так тепло, что я почти забываю, как он меня бросил.