— Если ты прикончишь Пэна так же, как прикончила меня, у нас всё получится, — пробормотал он.

Рен повернулась на бок, покусывая нижнюю губу.

— Мне нравится, когда ты так говоришь. Расскажи ещё. Как именно ты планируешь эту месть?

— Мы возьмём волшебную пыль туда, где он держит компас. Схватим его, заберём и уйдём тем же путём, что пришли.

— А Пэн? Что с ним?

Киллиан встретил её взгляд.

— А что с ним?

— Мы просто… оставим его?

Улыбка изогнула губы Киллиана, и тьма упала ему на глаза.

— А что, у тебя есть другие идеи?

— Я бы совсем не против… посмотреть, как он истекает кровью, — пробормотала Рен, проводя пальцем по царапине, которую оставила ему в пылу момента, и поднесла каплю крови Киллиана ко рту.

— Тогда мы заставим его истекать кровью. И разнесём его логово заодно.

— Да? — кокетливо пробормотала она и взобралась на него. Заряженные трепетания гнались по её телу от этой мысли, и тем сильнее, когда она почувствовала, как его член снова твердеет. — Будешь так говорить, и тебе, возможно, придётся готовиться к ещё одному раунду.

— Я могу всю ночь, маленькая сирена, — сказал Киллиан и приподнял её достаточно, чтобы выровняться у её входа. Она подавилась стоном, когда он позволил ей скользнуть обратно вниз, практически насаживая её уже натёртое лоно на него. — Всю ночь, столько, сколько ты будешь меня хотеть.

Всю ночь… За ночь они могли натворить много бед.

И они это сделали — за вторым, третьим и четвёртым раундом, прямо до утра.

Глава 5

Воры и Нищие

Голова у Киллиана была слегка взбудоражена и не в порядке, если честно.

Обычно после ночи, проведённой в постели, он не мог дождаться, чтобы вернуться на свой корабль и отплыть как можно скорее, хотя бы для того, чтобы найти другой порт и бросить там якорь (иногда в переносном смысле, иногда в прямом). Обычно такие ночи сопровождались ужасным похмельем и половиной дня, проведённой за вываливанием содержимого желудка за борт.

Но только не этим утром, думал Киллиан, после того как портал мигнул и выбросил их обоих в пустой части королевского дворца. Волшебной пыли хватило ровно настолько, чтобы его создать, — они думали о том, куда хотят попасть, а рука Рен крепко сжимала его руку, пока они шагали сквозь него.

Когда он проснулся с Рен в объятиях, он почти забыл о своей годовой жажде мести. Всё, чего он хотел, — отвезти её обратно на корабль и запереться с ней в своей каюте на несколько дней.

Это был подвиг — смотреть, как она идёт впереди него, как покачиваются её бёдра и как тело движется развязной походкой, — и не думать обо всех тех разах, когда она извивалась под ним прошлой ночью. Такая дикая, такая полная огня и ярости, даже в разгар страсти. У него, конечно, было немало женщин, большинство из них — скромные дочери аристократических друзей и партнёров его отца. Хорошенькие штучки, что раздвигали ноги и открывали ему семейные казны. Но мало кто из них был так свиреп и дерзок, как Рен, и ни одна из них не заставляла его жаждать второго раунда, или третьего, или пятого, как она. Компас сейчас значил для него куда меньше, чем мысль о том, чтобы забрать её с собой. Будь то дождь или солнце, высокий или низкий прилив, он потратил бы всё это на то, чтобы заниматься с ней любовью, хотя бы ради того, чтобы видеть, как она раз за разом теряет голову. Грабёж и разбой обрели для него новый смысл теперь, когда в картине появилась Рен.

— Как думаешь, где король держит компас? — спросила Рен и обернулась, встретившись с ним взглядом, и застала его глазеющим по крайней мере дюймов на тридцать ниже её затылка. Киллиан не был из тех, кто краснеет, но почувствовал, как жар поднимается к щекам, когда он ухмыльнулся ей и смущённо почесал шею.

— Наверное, в сокровищнице или вроде того, тебе не кажется?

— Ага. Скажи, ты всё ещё настроен на эту миссию, Кук?

Его член дёрнулся, услышав, как она произносит его имя, будто тот пропустил букву и решил, что она обращалась к нему. Чёрт побери, соберись, приятель, пристыдил он себя, и Рен посмотрела на него так, будто думала о том же.

— Настроен… но я не стал бы возражать, если бы ты пожелала устроить эту самую месть в королевской постели — или в любой другой постели во дворце, если на то пошло. Полагаю, здесь их довольно много.

Рен покачала головой.

— Прошлая ночь была разовой. Нам нужно забрать компас, закончить с этим и разойтись своими дорогами, пока Пэн ничего не заподозрил.

Однажды молодая леди выблевала всё на его пах, и даже это не выбило ветер из его парусов так быстро, как слова Рен только что.

— Верно, — сказал он, не понимая, почему её слова так на него подействовали. Он должен был радоваться, что она не желает идти с ним. Никаких пилёжек и командования, и всё такое.

За исключением того, Киллиан чувствовал уверенность, что ему бы очень понравилось, если бы Рен пилила его и командовала им, и он не думал так о любой другой женщине.

— Может, нам тогда разделиться, — предложила Рен. — Так мы сэкономим половину времени на прочёсывание дворца.

— Ладно, если ты считаешь, что так лучше, — пробормотал Киллиан. — В конце концов, не уверен, что смогу переварить тот жуткий план, который ты наверняка заготовила для Пэна. Позволю тебе позабавиться с этим, пока я сосредоточусь на том, чтобы достать компас.

— Только не смей сбежать с ним без меня, — предупредила его Рен, глаза её пылали. — Ты знаешь, на что я способна, если сделаешь это.

— Просто убедись, что встретишь меня у корабля, и не сделаю. — К его удивлению, он даже не рассматривал этого. Забрать компас себе и оставить её в беде. Но почему же? Это ведь было похоже на него. С любой другой он уже планировал бы это.

Оглушённый и слегка смущённый, он смотрел, как она уходит, её пышные тёмные волосы покачивались у поясницы, пока она удалялась. Стряхнув с себя оцепенение, он зашагал вперёд с весом некоего круглого предмета, прожигающего дыру в его кармане.

Осторожно он засунул руку в карман и нащупал гладкий, круглый край предмета внутри. Ему нужно было держаться курса и не позволять себе отвлекаться на сирену, из всех вещей. Он был умнее этого. Мудрее. Знал, какое опьяняющее действие они могут оказывать и как используют это в свою пользу. Если он не будет осторожен, она приведёт его к водяной могиле прежде, чем он успеет отправить Пэна в его собственную.

Он нашёл то, что искал, вскоре после этого.

Прислонённый на пьедестале под стеклянным колпаком стоял компас, посреди небольшой комнаты в одной из башен. Пространство было забито вазами, статуями и картинами, но лишь одна из них оставалась открытой: король, женщина и десять юношей, которых Киллиан никогда прежде не видел, но представлял, что это были предсказанные сыновья Пэна. Сыновья, которым Киллиан ни за что не позволил бы страдать под пятой Пэна, если бы это от него зависело.

Быстро он приподнял стеклянный колпак и убрал компас в карман, заменив его вместо этого предметом, который носил годами.

Карманные часы. Их тиканье звучало громко, несмотря на малый размер, — совсем как сердце Анджелы, пока Пэн его не разбил.

Он почти видел это — лицо Пэна, когда тот придёт за компасом и найдёт вместо него часы, — и наслаждался знанием, что Пэн сразу поймёт, что это значит, и что он поймёт: это Киллиан забрал у него то, что сам Пэн забрал у Киллиана.

Отвязав верёвку, накинутую на плечи, Киллиан привязал её к статуе, которая казалась достаточно тяжёлой, чтобы выдержать его вес. Затем выбросил верёвку в окно и приготовился последовать за ней, почти сожалея, что они потратили всю волшебную пыль.

Несмотря на все его планы и мечты о мести, он ни разу не думал, что будет взбираться по одной из башен Пэна. Но вот Киллиан висел на верёвке, как какой-то сказочный принц, карабкающийся по волосам принцессы, чтобы спасти её из одинокой башни, — только его девица в беде была где-то в другом месте и, вероятно, причиняла беду кому-то другому.