Колючая лиана скользит выше, пока не обхватывает мою талию и не сжимается.

— Ты настолько трусиха, что предпочитаешь скормить меня своим растениям, а не встретиться со мной? — кричу я, с трудом дыша, когда она сжимается. Тот факт, что она ещё не пробила кожу, — заслуга добротной выделки моей кожи. Несмотря на все мои усилия, колючая лиана прижимает мои руки к телу, пока я не оказываюсь в настоящей ловушке. Вот так славно погибнуть. Отец будет гордиться.

Я продолжаю бороться, но без толку. Когда лиана наконец обвивается вокруг моей шеи, шип впивается в кожу, пуская кровь.

Зажмурившись, я жду неизбежной потери воздуха, когда она сожмётся, — и вдруг весь лес замирает в жуткой тишине. Слышно только моё прерывистое дыхание и слишком громкий стук сердца в ушах.

Без предупреждения лиана ослабевает, и я могу снова глубоко вздохнуть. Зловещий смех снова эхом разносится среди деревьев, и мне кажется, я замечаю тёмную фигуру, убегающую прочь. Марджори?

Колючки отступают, создавая пространство, которого раньше не было — в центре леса появляется тропа, ведущая к каменной стене, увитой плющом и белыми цветами с красными кончиками. Моё сердце ускоряется. Неужели я наконец нашёл Розу?

Осторожно делаю шаг, гадая, не набросятся ли на меня лианы снова, но они остаются на месте.

Ветер шелестит в кронах, и птицы начинают щебетать, когда тучи расступаются надо мной, и солнце Кироса освещает мой путь.

— О, значит, теперь ты решил помочь? — бормочу я в молитве богу солнца. Существо переменчивое.

Я убираю меч в ножны и достаю меньший клинок на случай, если выскочит что-то ещё и застанет меня врасплох. Ясно, что здесь возможно всё.

Ведьма остаётся в укрытии, так что я должен быть начеку.

Цветы раскрываются и поворачиваются ко мне, пока я иду вдоль ограды. Так странно.

Наконец, дверь. Я пытаюсь открыть её, но она не поддаётся. Чёрт. Я налегаю на неё всем телом и в награду получаю лишь ноющее плечо. И что теперь?

Я приседаю и осматриваю ручку. Чёрт возьми, конечно, она заперта, и ключа нигде не видно. Дверь слишком толстая, чтобы рубить её мечом, а моё лезвие слишком широкое, чтобы взломать замок.

Есть ли другой вход? Я обхожу каменный склеп по периметру. Вдоль здания тянутся ряды окон, но они слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь, и слишком малы, чтобы пролезть, не говоря уже о том, что они забраны толстыми железными прутьями.

Вцепившись в подоконник одного из окон, я напрягаю все мышцы, пытаясь заглянуть внутрь. Носки находят опору в небольших щелях между камнями, и мне удаётся взобраться по стене ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Перехватив дыхание, я замираю.

Принцесса лежит в центре комнаты на алтаре, её тёмные волосы разметались вокруг. Я не могу подняться достаточно высоко, чтобы разглядеть её лицо — лишь силуэт, — но это должна быть она. Кто ещё будет лежать в этом склепе в глубоком сне?

— Я иду за тобой, Роза, — говорю я. — Я найду способ. Обещаю.

Спрыгнув на землю, я возвращаюсь к двери и безнадёжно дёргаю её. Я должен спасти спящую красавицу. Нам нужно заключить союз, чтобы исполнить наши клятвы. Я буду скучать по Ракверену, но принц редко может выбирать свою судьбу.

Теперь осталось найти проклятый ключ.

Порыв ветра приносит запах ночных роз, и у меня встаёт дыбом волос. Я не один. Прежде чем я успеваю обернуться и посмотреть, что там, тяжёлый удар сзади — и мой мир погружается во тьму.

Мои глаза открываются, и жестокий лес снова передо мной. Чёрт. Сколько я пробыл без сознания?

Я тру затылок и с удивлением не чувствую шишки, но тут я вижу её. Моё сердце, кажется, замирает, а затем бьётся в два раза быстрее обычного. Я вскакиваю на ноги, выхватывая кинжал.

— Марджори, — почти выдавливаю я. — Давно не виделись.

С кожей светлой и безупречной, с чёрными как смоль волосами, струящимися до пояса, она источает опасность и неземную красоту, словно богиня из Целестии.

Марджори усмехается, её серебряные глаза скользят по моему телу, раздевая догола.

— Не притворяйся, будто мы друзья, Тайрен.

Горечь, с которой произнесено моё имя, пронзает меня. Я не должен позволять ей забираться под кожу.

— Какого чёрта ты меня вырубила?

Она хмурится.

— Я ничего такого не делала. Что ты здесь делаешь?

Я фыркаю.

— Ты знаешь, зачем я пришёл.

— Значит, ты здесь, чтобы наконец прикончить меня и освободить принцессу. — Она разглядывает свои длинные, похожие на когти ногти.

— Мне нужно только разбудить её, моё королевство истребляют.

— А мне-то какое дело до ваших проблем?

— Неужели ты и правда такая жестокая? — Я делаю шаг в её сторону, но она отступает. Я следую за ней, сердце колотится.

Марджори спиной упирается в дерево, я сокращаю расстояние и направляю кинжал ей в грудь, замечая цепочку, украшающую её тонкую шею. Интересно…

Она вдыхает, но в её глазах вызов, в том, как она держится, несмотря на моё лезвие.

Вызов, на который я хочу ответить.

Она вздёргивает подбородок в дерзком жесте.

— Твой отец просил моё сердце на серебряном блюде?

— Не двигайся. — Я кладу руку на ствол дерева рядом с её головой и вдыхаю её запах — корицу и гвоздику.

Боги. Такой, каким я его помню.

Он окутывает меня, притягивая ближе, и я усмехаюсь.

— Скучала по мне?

Глава 2

— Конечно, я по тебе не скучала, — вру я сквозь зубы.

Нет, я совершенно ничего не чувствую от его близости. Жар его тела не напоминает мне о влажной от пота коже и бессонных ночах. Взгляд Тайрена опускается к моим губам, он облизывает свои, смачивая их. Я отказываюсь вспоминать, как искусно он владеет этим языком. Или своими пальцами. Нет.

Его карие глаза смеются в уголках.

Я ненавижу этого человека.

Ненавижу.

— О, Марджори, ты ужасная лгунья, — отвечает он, и тёмная прядь каштановых волос падает на лоб. — Готова поспорить, ты скучала по мне не меньше, чем я по тебе.

Его слова жалят, но я не позволю ему увидеть это, даже если он читает меня как проклятую книгу.

Нет ничего хуже, чем быть изгнанной, превратиться в ту, кого люди боятся и от кого бегут. Отец Тайрена, король, пересекал миры, чтобы найти меня, чтобы просить моей помощи для своей больной жены, — и как же мне отплатили?

Угрозами смерти и изгнанием. Там, где меня прежде почитали, теперь ненавидят. Моей силой, которой когда-то жаждали, теперь страшатся. И всё за то, что я посмела просить того, чего не следовало. Его.

Тоска сжимает грудь, но я подавляю её, маскируя равнодушием.

— У тебя забавный способ это показывать, — усмехаюсь я. — Сколько лет прошло?

Тайрен выдыхает, и в его глазах мелькает тень замешательства, но я предпочитаю не замечать. Сосредоточившись на лёгком давлении его клинка у моей груди, я удерживаю себя от резких движений.

— Не усложняй. Всему не обязательно кончаться так, — говорит он.

Прежде чем я успеваю ответить, Тайрен проводит лезвием вверх и поддевает цепочку, спрятанную между моих грудей.

— Вот она. — Он скалится, глядя на ключ, висящий на конце.

— Не так быстро. — Я хватаю его. — Невежливо брать то, что тебе не принадлежит… или мать тебя этому не учила?

Тайрен фыркает, сверкнув белыми зубами.

— Я не хочу причинять тебе боль. Просто отдай ключ, и я оставлю тебя в покое.

Я хмурюсь.

— Будто у тебя есть выбор. Король никогда не позволит мне жить.

— Ему не обязательно знать. Ты сможешь вернуться в тот мир, откуда пришла.

Я изучаю мерный подъём и опускание его груди, едва заметное подёргивание мышц на остром изгибе челюсти. Такой молодой. Такой наивный. Он навсегда останется пешкой в придворных играх… если, конечно, сумеет выжить.