Пульс грохочет в ушах. Я смотрю на Касса со смесью страха и восхищения. На мышцы, которые напрягаются, пока он меня защищает. На упрямо сжатую челюсть и ярость, с которой он за меня вступается. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько дорогой кому-то.

Глаза Деверо выпучиваются. Он слабо колотит по толстому щупальцу, сжимающему его талию.

— Не делай мне больно! — кричит он.

— Пощади, Похититель воспоминаний!

— Ты жалкий бесхребетный трус, Деверо, и никогда не будешь её достоин. За всю боль, которую ты ей причинил, я могу прикончить тебя прямо здесь. — Присоски Касса обхватывают шею Деверо и перекрывают жабры. — Скажи, почему мне этого не сделать. — Его глаза вспыхивают. — Давай. Умоляй.

Хвост Деверо бешено мечется, разбрасывая аккуратно расставленные мамины украшения. Кораллы хрустят, ракушки разлетаются во все стороны. Экономка выскакивает из комнаты, а мама визжит в углу.

Деверо хватается за горло и стонет.

Щупальце сжимается сильнее.

— Что-что? Не расслышал.

— Пощади!

— Это решать ей. — Когда Касс смотрит на меня, его яростный взгляд смягчается. — Офелия?

Пульс грохочет в ушах. Мне решать?

Лицо задыхающегося Деверо искажает паника. Какая-то часть меня ликует при виде этого зрелища, наслаждается бессильными ударами его хвоста. Сила обжигает вены. Стоит мне сказать одно слово, и Касс свернёт ему шею.

В глазах Касса пляшут искры.

— Уверена?

Деверо пронзительно вскрикивает и начинает биться ещё сильнее.

— Офелия, пожалуйста!

— Стой, — говорю я. Красть воспоминания — одно. Убийство — совсем другое.

— Он того не стоит.

— Как пожелаешь. — Касс разжимает щупальце, и Деверо без сил оседает на пол.

Жабры на его шее дрожат, рот широко раскрыт, но постепенно он начинает нормально дышать. Потом приглаживает волосы, поправляет украшения и смотрит на меня с мерзкой гримасой.

— Неблагодарная шлюха, — шипит он.

Касс распахивает жабры, и от его рыка вода вокруг вибрирует.

— Вон!

Деверо съёживается и удирает, ни разу не оглянувшись. Комната будто замирает, пока оставленные им пузырьки не рассеиваются.

Постепенно Касс расслабляет плечи. Щупальца аккуратно складываются под ним, а руки он скрещивает на груди.

Красуется.

Уголок его рта дёргается.

— Что ж, мистер Дрейвен. — Мама нарушает тишину. — Вы определённо заслужили право на её руку. Никогда не любила этого Деверо, но какой у нас был выбор? — Она возвращает на полку перламутровую безделушку и смахивает с неё песок.

Я закатываю глаза.

— Сколько здесь? — Мама поднимает мешок с золотом и начинает перебирать монеты.

— Вы принимаете мой выкуп, леди Орион? — рокочет Касс. — Со мной ваша дочь будет в безопасности, и о вас я тоже позабочусь. У меня ещё много золота.

Мама бледнеет, пальцы замирают над следующим мешком.

— Ох, — выдыхает она.

— Да. Да, принимаю.

Меня накрывает облегчение. Теперь между нами ничего не стоит.

Всё тело гудит от энергии. Я смотрю Кассу в глаза, будто прямо в душу, и изо всех сил думаю: «Да!»

Он ухмыляется.

Я бросаюсь к нему и со всей силы врезаюсь в широкую грудь. Он ловит меня и зарывается лицом в мои волосы.

— Это твой официальный ответ? — довольно гудит он.

— Лучше бы это было «да», Офелия, — вмешивается мама. — После всего этого.

Я устраиваюсь в его объятиях, и кажется, будто вернулась домой. Кладу ладонь ему на грудь и веду пальцами по узорам татуировок.

— Откуда у тебя столько золота? Я думала, ты не берёшь деньги за свои сделки, — шепчу я.

Он смеётся мне в волосы.

— Просто не от тебя.

Глава 9

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Казимир закрывает мне глаза тёплой крепкой ладонью. Я пытаюсь подсмотреть сквозь щели между его пальцами, но он уже знает все мои уловки и только крепче удерживает меня, прижав к груди.

Одно щупальце обвивает мой хвост, надёжно удерживая на месте, пока он плывёт. Позади тихо шуршат струи воды в такт сокращениям мышц.

А зачем мне вообще куда-то плыть самой, если он рядом и готов изображать моего личного водителя? Я закатываю глаза.

— Потерпи ещё немного, милая, — рокочет он мне на ухо. — Мы почти приплыли. Тебе понравится.

Я вздрагиваю от предвкушения. Когда мой теперь уже муж сказал, что в брачную ночь у него для меня будет сюрприз, я понятия не имела, чего ждать. Может, он прибрался в своей пещере или посадил у входа кораллы поярче. А может, купил мне ещё одно платье для наших вечерних прогулок по району двуногих.

Касс замедляется. Я сильнее прижимаюсь к его ладони — мне не терпится увидеть сюрприз.

— Ну вот, — говорит он. — Что скажешь?

Он убирает руку, и я вижу искусно вырезанную дверь из выбеленного морем дерева с изящной изогнутой ручкой. Она даже роскошнее той, что стоит в доме моей семьи: такие могут позволить себе только самые богатые представители высшего общества.

Я моргаю и наконец вижу дом целиком. Подводный особняк стоит на прочном основании из песчаника и окружён яркими кораллами и морской травой. Настоящее жилище из сказки. Весь дом высечен из белого мрамора. По краям резного фасада возвышаются две башни. Огромные окна выходят на раскинувшийся внизу риф.

Он вкладывает мне в ладонь металлический ключ.

— Добро пожаловать домой, леди Дрейвен.

— Казимир!

Он направляет мою руку к замку, и мы вместе вставляем ключ.

— Ты правда думала, что я позволю жене жить в какой-то обшарпанной пещере?

Жена. Мне нравится, как это звучит.

— Я была бы не против. Мне нравится твоя пещера. Она милая и уютная, — хрипло отвечаю я, чувствуя, как сжимается горло. Это слишком. Такой огромный подарок трудно просто взять и принять.

— Ерунда. — Он распахивает дверь.

Сердце бешено колотится, пока он несёт меня внутрь. Я таращусь на высоченные потолки, резные карнизы и отполированные каменные сиденья. Но в первой комнате он даже не задерживается. Щупальца ритмично сокращаются, и мы плывём дальше вглубь дома.

— Ты куда? — ахаю я. — Я хотела всё рассмотреть.

Он смеётся.

— У нас впереди вся жизнь, ещё насмотримся. Я решил начать с самой лучшей комнаты.

— И какая же из них самая лучшая?

— Увидишь. — В воду просачивается запах его возбуждения, и я краснею. Он косится на меня и ухмыляется.

Внизу живота сладко ноет от предвкушения, чешуйки смягчаются, сердце грохочет.

С тех пор как мы официально обручились, мы трахались столько раз, что я сбилась со счёта. Он трахал меня и вверх ногами, и боком, заставлял визжать так, что рыбы разбегались с рифа, и долбил так, что в стене его пещеры появилась трещина.

Но сейчас всё иначе.

Он решительно стискивает челюсть, заплывая в спальню.

Я успеваю лишь мельком заметить светло-розовые стены, золотой сундук, туалетный столик с зеркалом и огромную кровать из тростниковой травы, прежде чем он опускает меня на мягкий матрас и прижимает руки над головой.

Я опускаю веки, прикусываю нижнюю губу и смотрю на него самым томным взглядом, на какой способна.

— Лорд Дрейвен, — произношу низким голосом, — и что же вы задумали?

В стальных глазах вспыхивает жар. Он забирается на кровать, раскинув щупальца, и касается губами моего уха.

— Пировать.

Я вздрагиваю.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он начинает медленно, разогревая меня поцелуем. Проводит пальцами по лицу и шее, потом опускается к груди и принимается её дразнить. От каждого прикосновения меня обдаёт жаром, каждое движение попадает точно в цель: он уже безошибочно знает, как обращаться и с моим телом, и с моими мыслями.

Я выгибаю спину и тяну запястья, всё ещё прижатые над головой.

Внизу живота разливается жар. Чешуйки вокруг щели на хвосте становятся мягче, и из неё проступает смазка.