Торрен стонет, пальцы впиваются мне в талию. Мы дышим друг другу в губы и стонем, когда он входит в меня.

Глубже. Ещё глубже. И ещё.

Я ахаю, и Торрен целует меня. Языки сталкиваются. Когда я насаживаюсь на его член до упора, он сжимает мою задницу и глухо стонет от удовольствия.

Он так плотно заполняет меня, что я перестаю владеть и чувствами, и телом.

— Скажи мне.

Я отрываюсь от его губ, и наш ритм замедляется.

— Что сказать?

Следующим толчком Торрен входит до упора, уже не сдерживаясь.

Я стону и покачиваюсь на нём, крепче обхватывая руками.

— Скажи, что это не единственный раз. Скажи, что позволишь мне снова тебе поклоняться. Что позволишь пробовать тебя на вкус и трахать всеми способами, которых захотим мы оба. — Он сжимает мои бёдра, двигая меня в своём ритме, и я всхлипываю. — Пожалуйста, Аста. Пожалуйста.

От его просьбы, от этих слов, от него самого в груди разливается тепло.

Я обхватываю его лицо ладонями.

— Для тебя — всё, Тор.

Он расплывается в улыбке, услышав, как я называю его Тором, а я целую его и наконец отпускаю всё, что до сих пор меня сдерживало.

Глава 5

ЗЕРКАЛО, ЗЕРКАЛО

Я сосредотачиваюсь изо всех сил, призывая магию. Раньше она стягивалась в сознании тугой петлёй, но за последние недели распалась на более податливые и полезные нити.

Бесчисленные часы я трачу на то, чтобы укрепить свой дар и подготовиться к коронации, а каждую ночь до беспамятства забываюсь в объятиях Тора.

В его объятия мне снова хочется упасть.

— Твой морок дрогнул, — говорит он. Я отбрасываю соблазнительные мысли, поправляю иллюзию и снова сосредотачиваюсь на магии. — Хорошо, вот так. А теперь попробуй ещё раз и потянись к словам.

Я снова расслабляюсь, радуясь, что могу открываться ему всё больше.

В очередной раз я тянусь к более глубокому источнику силы, где тьма кружится с жестокой грацией. Я ощущаю жестокое, сладостное одобрение злобной природы своей магии. И нахожу покой.

Нити из бездны подчиняются, и я улыбаюсь, представляя чары, которые свяжут зеркало моего трюмо с парным ручным зеркалом. Нити иллюзии оплетают мой замысел и притягивают голоса.

Я прислушиваюсь и произношу складывающиеся слова:

В царстве стекла и сияния

зеркало трюмо хранит ключ к заклинанию.

С парой своей, бок о бок,

оно станет порталом для шёпота и тайн.

Три лёгких круга рукой пробудят силу,

и мост между мирами волной оживёт.

Один мягкий оборот — и сила уйдёт,

возникшая связь тут же оборвётся.

Но шесть оборотов закроют тот путь,

вернут зеркалам неподвижность,

где магии иллюзий больше не играть.

Заклинание закручивается вокруг меня, заглушая все звуки. Шум в голове стихает, и я расслабляюсь, а затем открываю глаза.

Из зеркала на меня смотрит моё отражение. Я вдыхаю и направляю магию, заставляя ручное зеркало подняться в воздух. С тех пор как я убила Клауса, мороки, которые я накладываю на предметы, стали сильнее, и теперь я всё чаще отрабатываю их одновременно с попытками творить чары.

Но даже дар дрожит вместе со мной, пока я трижды обвожу рукой позолоченную раму и молю Творцов, чтобы и на этот раз всё получилось.

По стеклу проходит рябь. Отражение искажается, исчезает, и зеркало становится способом связи, куда более быстрым, чем письма.

Я ахаю и, не веря своим глазам, оборачиваюсь к стоящему без рубашки Тору.

Он опирается на мою кушетку и одобрительно улыбается.

— У тебя получилось.

— Я-я-я не могу поверить, что сотворила заклинание!

Я снова смотрю на зеркало и один раз обвожу раму рукой, чтобы окончательно убедиться. Связь обрывается, и в стекле возвращается обычное отражение.

Я подпрыгиваю от восторга и магией возвращаю зачарованное зеркало на трюмо.

Тор обводит меня жарким взглядом, от которого кожу обдаёт огнём. Возвращается то ебучее искушение, которое мучило меня раньше, и губы слегка приоткрываются.

Не знаю, кто двигается первым, но Тор не успевает сделать и двух шагов, как я хватаю его и впиваюсь в губы диким, жадным поцелуем.

Я стону, желая его целиком, и разворачиваю нас к стене. Он прижимает меня к ней, а я трусь об него и обхватываю одной ногой, удерживая рядом.

— Ещё. — Меня пробирает дрожь. Я отчаянно хочу снова почувствовать его внутри.

Тор гудит и отстраняется.

— Так не терпится?

Я недовольно ворчу и пытаюсь снова притянуть его к себе.

— А что, это плохо? — Оттягиваю его голову назад и пользуюсь возможностью поцеловать шею.

Он сглатывает.

— Тебя совсем ничего не тревожит?

— А что должно? — спрашиваю между поцелуями и веду рукой к его штанам.

— Ты хоть раз думала, что всё это значит?

Я смотрю ему прямо в глаза и убираю руку с пояса.

Неделями мы тренируемся и теряемся друг в друге, ни разу не пытаясь заглянуть глубже. Но сейчас, не отводя от него глаз, я вспоминаю, насколько близки мы были всегда.

Наши отношения менялись не раз: сначала, когда Тор вырвал меня из рук Ивана, потом — когда я стала полагаться на него не только как на своего рыцаря, и ещё раз — когда показала ему свой дар.

В одной постели с ним мне было прекрасно и спокойно, а откровения, которыми мы делились в ночной тишине, приносили утешение.

Наши разговоры помогли мне иначе держаться и по-другому смотреть на многое. Я уже не так беспощадно грызу себя из-за жестокости отца и презрения Элиаса. И хотя порочность моей магии взывает к самым тёмным частям души, к боли и ярости, подталкивая сорваться, я не срываюсь.

Ни разу.

Всё благодаря Тору.

Он заботится обо мне. Бережёт меня. Каждую ночь с тех пор, как мы поцеловались под дождём, разжигает во мне страсть и желание.

Им я и дорожу больше всего.

Но разве Тор не чувствует того же? Поэтому он и спрашивает?

Я опускаю ногу.

— А для тебя что всё это значит?

— Не делай так. — Он отступает.

В груди всё сжимается, и слова даются с трудом.

— Как?

— Не скрывай, что тебе нужно, и не бойся говорить о своих чувствах.

Я качаю головой.

— Я не избегаю ответа. Я тоже хочу знать, чего хочешь ты. Что чувствуешь.

Он вздыхает, и на лице мелькает боль.

— Мои чувства не имеют значения. Имеют только твои.

Из-за резкой перемены в его настроении я мгновенно закрываюсь и отшатываюсь.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что ты будущая королева!

Я замираю. В животе затягивается тугой узел, тревога нарастает, а я не могу решить, нужно ли мне защищаться. Но я хочу, чтобы он говорил свободно. Мне это необходимо.

Тор проводит рукой по волосам и сникает.

— Неважно, что я могу чувствовать. Я поклялся служить тебе. Не наоборот. — Он смотрит мне в глаза, и боль прорывается даже сквозь отрывистый голос. — Чтобы не нарушить клятву, мне нужно знать, что чувствуешь ты. Твоя безопасность и счастье всегда на первом месте. Мне нужно это понимать, чтобы лучше держать себя в руках и не позволять ненужным чувствам мешать моим обязанностям перед тобой.

Его печаль режет меня изнутри. Я была уверена, что происходящее между нами нравится нам обоим.

Я беру его за руку и медленно глажу костяшки большим пальцем.

— Я сейчас не знаю, что сказать… Сегодня коронация, отец, моя магия, речь — мне нужно…

— Я понимаю, какое давление ты испытываешь, моя королева.

— Аста, — поправляю я, и оттого, что не слышу своего имени с его губ, становится больно.

Тор опускает подбородок.

Я обхватываю его лицо ладонями, отчаянно не желая, чтобы он сдался.

— Давай сначала переживём сегодняшний день? Я хочу поговорить с тобой без всех этих ограничений.

— Я помогу тебе пережить сегодняшний день, — обещает он и пытается отойти.