Дверь распахивается.

— Ваше Величество. — В кабинет входит стражник и в ужасе замирает, увидев тело Элиаса.

Отец вскидывает подбородок.

— Что-то случилось, Феликс?

— Он… он…

— Мёртв, — отвечаю я, когда отец помогает мне подняться. — Да.

— Полагаю, все гости уже собрались, — говорит отец.

Феликс переводит взгляд с нас на труп и сглатывает.

— Да.

— Хорошо. — Отец поворачивается ко мне. — У тебя есть всё необходимое?

— Есть.

— Тогда пойдём. — Мы выходим из кабинета. Отец обращается к Феликсу:

— Позаботься здесь обо всём, хорошо?

— Но что он сделал, Ваше Величество? — спрашивает Феликс.

— Его сняли с должности. — Я оглядываюсь на него с убийственной улыбкой. — Но не волнуйся. Теперь его место занимаю я.

Глава 6

ТОСТ

Всю церемонию коронации отец сияет улыбкой. Внушённая проклятием гордость стала новой семейной тайной, но для каждого гостя, которого мы приветствуем, выглядит совершенно искренней.

Я думала, что восшествие на трон и неожиданная поддержка отца принесут радость или хотя бы облегчение.

Но моя улыбка тоже фальшивая. Ненастоящая. И всё из-за другого мужчины рядом со мной.

Тор молчит и держится отстранённо. Даже новость о проклятии отца и смерти Элиаса не вызвала у него никакой реакции.

Я понимаю почему, но его отчуждение царапает душу, и отмахнуться от этого чувства не получается. Оно смешивается с голодным урчанием в животе и тревогой из-за того, что после отцовского тоста мне придётся обратиться ко всем собравшимся.

Нам предлагают еду и напитки. Мы с Тором отказываемся, а отец и его страж Феликс берут и то и другое. Феликс остаётся рядом с отцом, пока в зал входят знакомые лица.

Мимо проходят дворяне; к нам присоединяются короли и королевы всех королевств, кроме Палейны. Отец сбивается во время приветствий, а потом позволяет мне вести разговор.

Я жёстко контролирую каждое движение: держусь любезно и выверяю паузы, чтобы молчание казалось внимательным наблюдением.

Когда разговоры переходят в споры, я пользуюсь моментом, смотрю на Тора и даю ему знак перейти к противоположному краю группы. Когда наши взгляды встречаются, сердце болезненно сжимается от тоски.

Я создаю свою иллюзорную копию, чтобы всем казалось, будто я по-прежнему стою среди монархов, а сама сосредотачиваюсь на тёмном приливе силы и тянусь к паутине лжи, спрятанной в их мыслях. Голоса в голове становятся всё громче, и я молю Творцов, чтобы план сработал.

Слова и фразы расплываются, пока я перебираю их, пытаясь понять, что именно сделал Иван, чтобы выставить меня несправедливой и нечестной правительницей. Буквы сталкиваются, шипят и жгут.

Аста. Шлюха. Мстительная. Сука. Лгунья. Манипуляторша. Жестокая.

Ядовитый, полный ненависти голос Ивана визжит в голове и становится громче вместе с моей яростью. Вся мощь магии стягивается вокруг этой мысли, соблазняя меня перехватить слова, исказить их и заново впечатать в сознание каждого, только вместо моего имени поставить имя Ивана…

Кто-то прочищает горло.

Тор.

Я открываю глаза и вижу его напряжённое лицо.

Божества, как же мне не хватает его улыбки.

Я рискую подмигнуть ему. Озадаченный взгляд Тора придаёт мне сил, и я снова направляю магию.

Я знаю, что Иван умеет управлять тенями и воздействовать на чужой разум. Заставлять человека видеть несуществующее или верить в него либо, наоборот, не замечать того, что действительно существует. А мне нужно своими нитями добраться до каждого ядовитого слова и чарами вырвать их из сознания всех, кто здесь находится. Только так я смогу всё исправить.

Я тянусь в бездну нитей, сплетаю собственную приманку и не удерживаюсь от озорной усмешки, когда отпускаю ловушку. Пропитанные его силой слова ослабевают; те, что только что гремели эхом, одно за другим стихают, пока не наступает тишина.

Меня накрывает облегчение. Я втягиваю силу обратно и принимаю ту же позу, что и моя иллюзорная копия. Но тут Тор всё-таки одаривает меня едва заметной улыбкой и подходит ко мне, а я на миг теряю сосредоточенность. Отпускаю магию, копия растворяется, и всё возвращается в обычное русло.

Один из слуг подходит с напитками, приготовленными для церемониального тоста.

Отец первым берёт кубок и лежащий на подносе нож. Тор забирает два других бокала и один протягивает мне.

Наши пальцы соприкасаются, и жар от его прикосновения пробегает по руке.

Я беру напиток, тяжело дыша.

— Спасибо.

— Всегда, моя королева.

Уныние в его голосе заставляет меня невольно отшатнуться. Всё внутри немеет, и крошечная радость, которую я только что почувствовала, исчезает.

Отец постукивает по кубку, привлекая всеобщее внимание. Каждый гость держит в руках свой напиток, а я прячу боль и сосредотачиваюсь на тосте.

Я мысленно повторяю речь, почти не слушая отца, пока он громко не произносит моё имя и не вырывает меня из раздумий.

— За королеву Асту! — эхом повторяют все гости.

Я вместе со всеми подношу бокал к губам и замираю. Чувствую знакомый запах и цепенею от ужаса.

Яблоки.

Внутри взрывается паника, кожа покрывается мурашками, а все вокруг уже пьют за отцовский тост.

Чья-то рука обхватывает меня за предплечье.

Тор.

Тревога сдавливает грудь.

— Торрен? Что случилось?

— В-в-вино. Оно… — Он медленно моргает, мотает головой и выглядит… обессиленным.

Я отбрасываю свой бокал и нюхаю его напиток.

Сидр.

Торрен обмякает и заваливается на меня. Я роняю его бокал и изо всех сил удерживаю его на ногах.

— Торрен.

Он бессильно опускает голову. Я встряхиваю его и снова зову:

— Торрен. Торрен!

По залу разносится звон разбитого стекла. Я цепляюсь за своего рыцаря и в ужасе застываю, когда все гости один за другим падают на пол.

Дыхание сбивается. Я оглядываюсь, ничего не понимая.

Удерживать Торрена становится слишком тяжело, и я осторожно опускаюсь вместе с ним на пол. Беру его лицо в ладони. Глаза закрыты. Я касаюсь его шеи: пульс бьётся. Прижимаюсь ухом к груди: сердце бьётся ровно.

Он… спит.

Я отстраняюсь, встаю и оборачиваюсь, оглядывая безмолвный бальный зал.

— Что происходит? — шепчу я.

Раздаются хлопки, и я вздрагиваю.

У входа скользят тёмные тени. Они расступаются, и появляется принц Палейны со злобным взглядом и убийственной улыбкой.

— Привет, любимая, — с отвращением тянет Иван.

Он призывает куда больше силы. По краям иллюзии тени дёргаются и всё хуже его слушаются.

Но ближайшие к нему люди начинают что-то бормотать и беспокойно дёргаться. Боль искажает их лица, и я ахаю.

Я стискиваю кулаки.

— Прекрати, Иван!

Он отмахивается.

— Разве это не забота — оплести магией каждый кубок и усыпить всех? Разве не забота — заменить вино сидром, чтобы я точно знал, что ты его не выпьешь, и мы наконец смогли поговорить? — Он морщит нос. — Наконец поставить точку.

Летум меня побери за то, что я рассказала ему об аллергии.

— Что ты хотел сказать? — требую я.

— Разве ты не знаешь?

— Нет.

— Тебе совсем плевать, каково это — потерять человека, который был для тебя воздухом?

Он делает шаг ко мне, и я заслоняю Торрена собой.

Иван приподнимает брови, заметив, как я защищаю своего рыцаря. В его взгляде вспыхивает злоба. Он делает руками круговое движение, и тени окружают Торрена, обвиваясь вокруг горла.

Торрен дёргается во сне, задыхаясь.

Я тянусь к своей силе. Она мгновенно бросается вперёд: нити вспыхивают и срывают тени с горла Торрена. Но мой бывший не останавливается. Тут же обрушивает магию на другого человека, и я взмахом кисти отбиваю атаку.

Я тяжело дышу.

— Отмени всё, что ты с ними сделал, пока не пожалел.