Я падаю на постель, глядя в потолок пещеры, на котором пляшут тени от огня.

— Почему ты не сказал мне до того, как я попросила у короля? Я могла бы что-то сделать…

— Кроме как проклясть принцессу и погрузить наши королевства в хаос? — парирует Тайрен. — Такие кровные обеты даже боги не могут разрушить.

— Это ты так думаешь, — бормочу я, глядя на него. Тайрен снял рубашку и жилет, оставшись только в штанах. Они облегают его как вторая кожа, и у меня пересыхает во рту, жар разливается между бёдер. — Какого чёрта, по-твоему, ты делаешь?

— Мне нужно смыть с себя вонь волчьих внутренностей, — отвечает он бесстрастно. — И тепло тела лучше всего передаётся кожа к коже.

Не в силах спорить с его доводами, я только смотрю широко раскрытыми глазами, как он отмывается в ледяной воде. Закончив, он возвращается и забирается на мою постель, устраиваясь позади и притягивая меня к своей груди. Сначала он кажется холодным, но проходит всего несколько мгновений, и жар его кожи проникает сквозь лёгкую сорочку, покрывая мою кожу мурашками.

— Что ты имела в виду раньше? Кровные обеты можно разрушить? — Голос Тайрена вибрирует, низкий тембр напоминает о прошлом, и я забываю о пульсирующей боли в руке.

Быть в объятиях Тайрена всегда было похоже на возвращение домой. Наши тела идеально сочетались, словно сами боги создали их такими.

— Вы, смертные, слишком высоко цените свои обеты, — шепчу я, не в силах удержаться, чтобы не прижаться к его груди.

Тайрен перекидывает одну ногу через мои, зажимая их между своими, и наконец, наконец-то дрожь отступает.

— Ты говоришь так, будто ты не смертная, — говорит Тайрен.

— Я не ведьма.

— Предпочитаешь «чародейка»?

Я выдыхаю. Я никогда не говорила ему, никогда не признавалась, кто я на самом деле.

— Возможно, ты слышал обо мне под другим именем.

Тайрен напрягается, но не отстраняется.

— Что ты имеешь в виду?

— Меня создал Создатель…

— Создал?

Я киваю, благодарная, что мне не нужно смотреть ему в глаза.

— Меня зовут Галина.

Его громкий вдох эхом разносится по пещере, и я задерживаю дыхание. Упаси боги, если он сейчас начнёт вести себя как размазня.

— Ты, должно быть, шутишь, — отвечает он.

С лёгкой гримасой я переворачиваюсь на спину, и Тайрен позволяет мне, хотя его рука остаётся распластанной на моём животе, посылая искры жара по всему телу. Небеса, только бы у меня не было чёртовой лихорадки.

Я приподнимаю голову, чтобы видеть его выражение. Между бровей залегла морщинка, губы опущены. Миллион мыслей, кажется, проносится в его глазах, и я вздыхаю.

— Но ты ранена, — выпаливает он. — Почему ты не остановила волков своей силой? Почему ты не исцеляешься?

Осмелюсь ли я сказать ему? Что, если он предаст меня?

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их сдержать.

— Я больше не богиня.

Произнесение этого вслух снимает тяжесть с груди. Возможно, пришло время наконец принять это и перестать оплакивать потерю того, кем я была, особенно если мне суждено остаться здесь навечно.

— Ты говоришь загадками, Джори, — говорит Тайрен с нервным смешком. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Твой отец призвал меня молитвой во время своего путешествия по мирам в поисках помощи для твоей матери. Я пришла к нему под видом целительницы. Так проще. Нам позволено вмешиваться лишь до определённой степени, прежде чем наступают последствия.

— Понятно.

— Боги наказали меня за моё проклятие, лишили сил и привязали к этому лесу.

Тайрен хмурится.

— Тогда позволь мне разрушить проклятие!

— Нет.

— Какого чёрта нет? Разве это не освободит тебя? Почему ты не хочешь этого?

— Если я освобожусь, случится нечто гораздо худшее, — отвечаю я. Зная Тайрена, он попытается отговорить меня от этого выбора, если узнает почему, если поймёт, что это ради него.

— Что ты скрываешь? — спрашивает Тайрен, его глаза впиваются в мои. — Больше никаких секретов. Прошу.

Я почти готова сдаться, хочу этого мужчину, но знаю, что никогда не смогу иметь его.

— Поверь мне, так будет лучше.

Его пальцы скользят вверх по моему животу, пока не сжимают ключ, всё ещё висящий между моих грудей.

— Что мешает мне забрать его у тебя сейчас? Ты слаба и ранена. И почему у меня чувство, что ты делаешь это, чтобы защитить меня?

Неожиданный всплеск силы пробегает по моим венам, и лианы на стенах тянутся, хватая Тайрена за руки и ноги, прижимая его к стене пещеры. Я шиплю от боли, отодвигаясь от него.

— Всё равно это тебе не поможет.

— Какого чёрта? — Тайрен кряхтит, когда лианы сжимаются. — Я думал, ты потеряла силу!

Почти истерический смех срывается с моих губ, пока я пытаюсь сесть, а затем встать.

— Ты так и не понял? Мы во сне, дорогой. В мире, которым правит бог кошмаров, которому нравится развлекаться. Иногда магия течёт, иногда нет. Постоянное, мучительное напоминание о том, что у меня когда-то было.

Челюсть Тайрена отвисает от боли в моём голосе, и он больше не борется с путами.

— Это была ошибка. Всё это. Это моё наказание, и я останусь здесь.

— Джо… — начинает он протестовать, когда я улавливаю слабый запах ночных роз.

— Нет! — кричу я, глядя, как он исчезает.

Глава 5

— Джори!

Её имя звенит в моей голове, когда я прихожу в сознание. Я моргаю несколько раз, глядя в звёздное небо с едва заметным фиолетовым оттенком. Рассвет наступит раньше, чем я успею понять.

Сон? Ебаный сон? И действительно, я в том же месте, где меня вырубили. Прямо у каменной двери склепа, где покоится принцесса Роза. Но где, чёрт возьми, Марджори? Или мне называть её Галиной? Я совершенно не ожидал такого поворота.

Голова пульсирует, и на этот раз я действительно чувствую шишку на затылке.

Хоть что-то из этого было реальным?

Всё, чего я хочу, — вернуться к ней, заставить её объяснить. Я знаю, она скрывает от меня что-то ещё. Могу ли я как-то вырубить себя, чтобы вернуться в её сон? Есть ли вообще гарантия, что я смогу вернуться? Я видел её во снах много раз за эти сто лун, но никогда — вот так… так осязаемо. Если закрыть глаза, я могу вспомнить мягкий бархат её кожи под кончиками пальцев.

Жестокий лес зловеще тих, моё дыхание слишком громкое. Я прислоняюсь к двери склепа и возношу безмолвную молитву. Я не знаю, что делать и куда идти. Я знаю только, что не могу оставить её здесь одну. Не снова. Никогда больше. Хотя неясно, говорила ли она серьёзно о том, что есть способ освободить меня от кровного обета, я должен верить, что он существует.

Как долго я был без сознания? Только ночь или дольше? Она удерживала меня в ловушке сна, чтобы помешать выполнить мою миссию? Прошли ли три солнца?

Вспышка света почти ослепляет меня. Я вскакиваю на ноги и тянусь к мечу…

— В этом нет необходимости, — глубокий, медово-гладкий голос нарушает абсолютную тишину, в которой я оказался.

Свет наконец тускнеет настолько, что я могу видеть, и я тру глаза.

— Должно быть, мне снова снится сон, — бормочу я.

Смех доносится от смуглокожего мужчины, вернее, бога, потому что невозможно отрицать, кто он или что он, хотя ни одно рукотворное изображение не могло бы передать Веритиуса, бога истины и справедливости. Я едва могу стоять в его присутствии. Сила, исходящая от него, заставляет меня хотеть упасть на колени.

— Прошу прощения, принц Тайрен, я могу так действовать на смертных.

— Какого чёрта происходит? — выдыхаю я, прежде чем согнуться в поклоне.

— Можешь встать, — говорит он.

Я выпрямляюсь. Он каким-то образом уже не такой подавляющий, и это облегчение.

— Почему ты здесь? — цежу я. — С меня довольно богов и богинь, ковыряющихся в моей голове.