— Я заключу с тобой сделку, если отпустишь мою команду, — крикнул Киллиан, на что Пэн ударил клинком по его клинку, выбил компас из его хватки и поймал в воздухе.

— Какой смысл в переговорах, когда у меня уже все козыри? — глумился Пэн, покачивая круглый предмет на цепочке. — Ты всегда был слабее нас двоих.

— Да, ну, так это же часы Анджелы ты только что схватил. — Киллиан дёрнул подбородком. — Я брошу тебе компас, если ты бросишь мне часы. Держи, лови!

Поспешно Пэн швырнул ему обратно похожую на медальон вещь и поймал то, что бросил Киллиан. Но не успел он схватить и рассмотреть поближе, как черты его потемнели, и он поднял взгляд и увидел, что Кук ухмыляется, показывая ему… компас.

— А ты, Пэн, всегда был более доверчивым и самонадеянным из нас двоих.

Оскалив зубы, Пэн взревел и ринулся вперёд с поднятым мечом, чтобы убить, как раз когда огромный зверь внизу снова врезался в корабль.

Все потеряли опору.

Рен вцепилась когтями в деревянную палубу, а Киллиан повалился назад, ударившись о поручень, и Пэн быстро последовал за ним.

Не колеблясь ни мгновения, Пэн выронил часы Анджелы, схватил компас и обрушил меч на руку Киллиана, отсекая правую кисть от запястья. Рёв Киллиана отозвался эхом в ушах Рен, и время застыло, пока она смотрела, как рука падает в ждущую пасть зверя внизу вместе с часами.

Она исчезла. Исчезла навсегда.

Киллиан упал к ногам Пэна, глаза его закрылись, когда король снова поднял меч, чтобы прикончить его, и…

Со всей силой своих лёгких Рен издала вопль сирены.

Он вырвался оглушительным звуком, достаточно сильным, чтобы снести всех врагов с корабля, включая Пэна, всё ещё держащего компас.

Завершив трансформацию обратно в человеческую форму, Рен вскочила на ноги и побежала к поручню на правом борту, изорванные куски её одолженной туники едва держались на её худощавой фигуре.

Внизу на пляже Пэн и его люди барахтались в песке.

— Забирай компас, Пэн. Забирай победу, своё войско и оставь нас в покое, или я утоплю вас всех в море.

К её удивлению, Пэн просто поднялся, промокший до нитки, и рассмеялся, передавая компас слуге.

— Я так и сделаю, маленькая ведьма, раз уж у меня есть то, что я хочу. Но прими мой совет и уплывай со своим пиратским капитаном, пока ещё можешь. Выхаживай его, лечи и заставь забыть о мести, потому что если ты когда-нибудь снова ступишь в Каладрию, это будет твоя смерть.

И когда ветер поймал парус, а команда закричала, чтобы корабль уходил, Рен знала, что он прав. Знала, что пока что битва наполовину выиграна, наполовину проиграна, но война только началась.

Глава 7

На Крюке

Скорость, с которой они плыли, разбрызгивала солёные капли по её щеке, морской бриз трепал волосы, донося до уха низкое эхо предостережения матери. Оно угасло так же быстро, как и появилось, как и Каладрия вдали. Это не был особый дом, но всё же дом. Теперь же она не принадлежала нигде.

На борту корабля Рен, снова полностью одетая, и остальные пираты ждали вердикта корабельного лекаря о ране Киллиана. Картина того, как Пэн отсекает ему руку, снова и снова прокручивалась у неё в голове. Клинок, прорезающий плоть и кость, и кровь — столько крови, — хлещущая из раны. Словно эта фантомная конечность дотянулась до её груди и сжала сердце, заставив её вцепиться в поручень изо всех сил. А если он не выживет? Одним мужчиной меньше для мира, сказала она себе, но даже она знала, что сама в это не верит.

Киллиан спас её.

Киллиану было не всё равно, жива она или мертва, и он был первым, кому было не всё равно. Всю свою жизнь Рен ненавидела мужчин. Ненавидела людей, ненавидела любовь. Но, возможно, в своей ненависти она сама и создала своё одиночество. И Киллиан вполне мог оказаться тем мужчиной, что это изменит. Если только он не винил её слишком сильно за потерю руки.

— Мисс? — Робкий голос корабельного лекаря вторгся в её мысли, и она обернулась и увидела, что он жмётся в шести футах от неё. Должно быть, вид её во всей красе сирены изменил его отношение к ней, как и отношение остальных. — Ка… капитан хотел бы вас видеть, — заикаясь, произнёс он, и она почувствовала, как сердце затрепетало, а затем пропустило удар.

Она тщательно постаралась не показать облегчение на лице и зашагала мимо членов команды, которые настороженно на неё поглядывали, пока не закрыла за собой дверь каюты. Единственный, чьё мнение действительно имело значение, был перед ней.

В кресле полулежал Киллиан, бледный и с видом человека, страдающего морской болезнью, за своим столом. Он опирался головой на одну руку, другая покоилась на коленях, забинтованная и окровавленная. Она не видела, что сделал лекарь под пропитанной кровью тканью, но была уверена, что это была скорее халтура, чем что-либо ещё. Рядом с Киллианом стоял наполовину пустой стакан рома, который, как она предположила, был всем, что лекарь мог предложить для облегчения боли.

— Прости за план, — пробормотала Рен, на что Киллиан лишь покачал головой, — и за твою руку.

— Не извиняйся. Я сделал бы всё снова, лишь бы увидеть тебя в безопасности. Ты ведь в безопасности, да? Нужно, чтобы лекарь и тебя осмотрел?

— Я в порядке, — пробормотала Рен, вина бурлила внутри. Было несправедливо, что она пострадала так мало, а он так много, она, которая могла легко исцелиться так же. Это разожгло гнев, который она держала на Пэна, и она поклялась, что если когда-нибудь придёт день, она заставит его заплатить.

— Хорошо, — сказал Киллиан. — Тогда я только сожалею, что мы потеряли компас твоей матери.

— Не надо. — Рен пожала плечами. — Просто дай ему немного времени. — Брови Киллиана сдвинулись, он собирался что-то сказать, когда кто-то постучал в дверь. Не в силах подавить свою улыбку, Рен повернулась и открыла её, чтобы найти промокшего слугу из Каладрии, стоящего снаружи, его глаза были расфокусированы и мечтательны. Она протянула руку, и он вложил в неё что-то, маленький круглый предмет, который идеально поместился в её ладони. Компас.

— Спасибо, — пропела она тем же голосом, которым звала его к себе, и колени мужчины едва не подкосились, губы разошлись в глупой ухмылке. Она с улыбкой покачала головой. Мужчины.

— Я, возможно, приворожила его, чтобы он перешёл на нашу сторону, и тебе, пожалуй, стоит оставить его на борту, если не хочешь, чтобы он поплыл обратно и утонул. — Рен закрыла дверь перед пускающим слюни мужчиной и вернулась к Киллиану. Его глаза расширились, когда она протянула ему компас.

— Поразительно, — пробормотал он и повертел его. — Представь, каких мест мы сможем достичь с ним в руках.

— Ты всё ещё отвезёшь меня к матери? — спросила Рен, сжимая челюсть в готовности к его предательству. К тому, что он скажет ей нет и скажет, какой глупой она была, поверив в него. Но Киллиан вместо этого протянул руку и вернул ей компас.

— Отвезу. Если это то, чего ты хочешь. Когда захочешь. Но я также надеюсь, что ты подумаешь… остаться. Здесь. На этом корабле, со мной. Это не особый дом, но это что-то, раз уж ты не можешь вернуться в Каладрию.

— Но твоя рука, — прошептала Рен. — Ты сохранил бы руку, если бы не я.

— Плевать я хотел на руку, Рен. Я просто… я просто забочусь о тебе. Если это нормально. Я новичок в этом, как ты справедливо заметила, но если ты позволишь, я думаю, я даже могу полюбить те…

Она бросилась ему на шею, давая ему лишь достаточно времени, чтобы убрать свою раненую руку с дороги, и яростно поцеловала его.

— Ты серьёзно? Ты действительно серьёзно? — прошептала она ему в губы, пока он стонал, пока она сосала и лизала его губы.

— Это и больше. Я хочу тебя здесь, Рен. Я на крюке у тебя. Твоя жажда крови, твой ум, твоя свирепость. Я хочу тебя здесь для каждого приключения и путешествия, которые мы предпримем, на годы вперёд. И когда мы устанем от жизни на морях, мы вернёмся. Мы вернёмся за наследниками Пэна и пророчеством.