Да пошло всё нахуй.

Я хватаю его за тунику, притягиваю к себе и впиваюсь губами в его губы.

Мир словно вспыхивает, пока я держу его и целую. Только капли дождя на коже напоминают, что всё это происходит на самом деле. Но тут поднимается страх, что он меня отвергнет, лишая меня внезапной смелости и разжигая тревогу.

Но Торрен запускает пальцы мне в волосы и тихо стонет. Я наслаждаюсь этим звуком, а он углубляет поцелуй. Страсть разгорается всё сильнее, тепло окутывает меня. Он окутывает меня.

Торрен отрывается от моих губ и спускается поцелуями всё ниже по шее. Потом меняет положение, нависает надо мной и заслоняет от дождя. Его ладони замирают у моей груди, и я дрожу от предвкушения.

Я обхватываю его талию ногой, подталкивая продолжить, но Торрен отстраняется, и у меня вырывается жалобный стон.

— Ты дрожишь, — тяжело дышит он.

— Мне всё равно, — бормочу я и снова тяну его к себе.

Он опять меня останавливает. Я зло смотрю в его мягкие зелёные глаза, и мне почти хочется напомнить ему, кому именно он служит.

Торрен шепчет:

— Нам не стоит…

— Не стоит это делать?

Я что, совсем неправильно всё поняла?

— Нам не стоит оставаться под дождём.

Я поджимаю губы, всё ещё не до конца ему веря.

Но ведь он ответил на поцелуй. Для него это тоже что-то значит? Столько же, сколько для меня?

Я со вздохом соглашаюсь, и Тор помогает мне выбраться из живой изгороди.

Он снимает листья, прилипшие к платью и волосам. Меня снова пробирает дрожь от того, как сильно я хочу его.

Но один раз он нас уже остановил.

Я ухожу вперёд, не дожидаясь его. Зубы стучат от холода с каждым шагом. Проклятье. Какая же я дура.

Что-то задевает платье сзади — и в следующую секунду меня подхватывают на руки.

Я вскрикиваю:

— Что ты делаешь?

Торрен перехватывает меня поудобнее и прижимает к груди. Ускоряет шаг, напрягая руки.

— Помогаю тебе.

— Я внезапно разучилась ходить?

— Нет. Я согреваю тебя, пока не донесу внутрь.

Меня снова пробирает дрожь. Я недовольно ворчу, но всё же прижимаюсь к его груди.

Перед последним поворотом Торрен останавливается. К моему удивлению, наклоняется, прижимается лицом к моему лбу и шепчет:

— Мне очень не понравится отпускать тебя, когда мы доберёмся до твоих покоев.

Во мне вдруг просыпается смелость. Я поднимаю на него взгляд и тихо отвечаю:

— Тогда не отпускай.

Глава 4

ТЕПЛО

Отсутствие ответа превращается в настоящую пытку. По дороге во дворец меня трясёт уже не только от холода, но и от ожидания отказа.

Навстречу бросаются слуги, и из-за боли, причинённой его отказом, я вымещаю злость на своих фрейлинах.

— Скажите остальным: в лабиринте из живой изгороди лежит мертвец.

Они широко раскрывают глаза.

— Д-да, Ваше Высочество.

— Нужно сообщить королю? — спрашивает одна.

— Почему ты оспариваешь мои приказы? — цежу я. Женщина теребит платье и опускает голову. — Проблема уже решена. А теперь принесите тёплой воды и приготовьте мне ванну.

— Буду признателен, если для моих покоев тоже приготовят, — добавляет Торрен.

У него на руках я вся напрягаюсь.

Женщины даже не делают реверансов: разворачиваются и разбегаются. Я пытаюсь заставить Торрена поставить меня на ноги, чтобы уйти в свои покои.

Одной.

— Что всё это значит, Аста? — Резкий голос отца рассекает холл, и я поворачиваюсь к нему. Он идёт прямо на нас, хмурый, уже преисполненный презрения. — Я велел тебя позвать, а ты решила проигнорировать мой приказ?

Элиас фыркает, и мне до жути хочется выхватить меч Торрена и всадить ему в грудь. Но я расправляю плечи и пытаюсь успокоить отца.

— Я гуляла во внутреннем дворе, потом начался дождь, а потом нас нашёл Клаус и попытался…

— Он попытался напасть на принцессу, — заканчивает за меня Торрен, наконец ставит меня на ноги и кланяется королю.

— Почему? Потому что знал, что она не выполнила прямой приказ? — бросает отец моему рыцарю, а потом подходит и даёт мне пощёчину.

Торрен рвётся ко мне, но Элиас бьёт его кулаком в живот.

Щёку обжигает, и без того холодная мокрая кожа вспыхивает болью. Отец говорит со злобой:

— Ты не будешь мне перечить. Когда я зову, ты являешься.

— Как я должна была довериться Клаусу, если он на нас напал? — огрызаюсь я, потирая щёку. — Если бы не Торрен, он мог меня убить. Иван своими слухами отравил Клаусу разум.

Отец подходит ближе, и я невольно отступаю.

— Интересно, чья это вина.

Стыд жжёт сильнее пощёчины. Я опускаю взгляд, словно меня облили расплавленным металлом.

— Ваше Величество… — пытается вмешаться Торрен, но Элиас снова его бьёт.

— Прекрати! — Я уже готова обрушить на него магию за то, что он посмел тронуть Торрена.

Но отец хватает меня за лицо, сжимает щёки и заставляет смотреть на него.

— Не тебе им командовать. Командую я. И тобой, и сэром Холмом. — Он наклоняется ближе с презрительной усмешкой. — Право отдавать приказы — роскошь, которой ты ещё не заслужила. Ты вдруг решила, что достойна этого права, лишь потому, что наконец сделала то, чего я от тебя требовал.

Я стискиваю зубы, ногти впиваются в ладони. Пытаюсь призвать магию так же, как в лабиринте, когда подчинила себе меч Клауса. Но измученное тело не даёт собрать достаточно силы, чтобы выполнить требование отца. Я молчу, и он резко отпускает моё лицо.

— Ты вообще когда-нибудь дотянешь до нужного уровня? — Отец морщит нос, оглядывая моё промокшее платье. — А теперь исчезни с глаз и не испорть этой мокрой тряпкой наши дорогие ковры.

Из-за разочарования в его голосе глаза начинает щипать, но я моргаю и загоняю боль и горе поглубже. Мне далеко до силы предков, которым доставался дар Анвира, Творца Иллюзий. Я снова вспоминаю о чарах и проклятиях. Может, хотя бы это его удовлетворит.

Хотя я всё больше боюсь, что никогда не раскрою в себе силу, которую отец сочтёт достаточной, чтобы я исполнила свой долг.

Я просто хочу, чтобы ему было не всё равно.

Отец сцепляет руки за спиной и ждёт, когда я уйду.

Я смотрю на Торрена, и от боли на его лице у меня что-то ломается внутри. Как и от его отказа.

Уязвлённая гордость заставляет меня оставить своего рыцаря там. Я ухожу в свои покои одна, ненавидя себя за крошечную надежду, которая всё ещё где-то теплится.

Не успеваю свернуть за первый угол, как вслед мне несётся ледяной голос отца:

— Не забывайте, сэр Холм: если вы ещё раз так же быстро вмешаетесь в личный разговор, Элиас не менее быстро вырежет вам язык.

Желание разорвать Элиаса на части, наброситься на собственного отца, вспыхивает с новой силой. Магия ласкает чувства тёмным, жестоким утешением. Но меня всё ещё трясёт, дрожат и тело, и воля, и сердце, поэтому я иду дальше.

В спальню я вхожу, всё ещё не в силах принять произошедшее. Теперь меня трясёт от тоски. Из горла вырывается сдавленный всхлип, и я закрываю лицо руками, ненавидя себя за глупость и наивность.

Ебучие Божества.

Мне слишком холодно. Я слишком устала. Слишком разочарована в себе…

Кто-то касается моего плеча. Я ахаю, резко разворачиваюсь и уже призываю магию…

Торрен.

Я тут же отзываю силу и замираю, едва дыша.

Он здесь. В моих покоях.

Блядь, от его мрачного лица становится только больнее. Я отшатываюсь, смутившись, что он видел мою реакцию.

Но Торрен не даёт мне уйти, и я уже не могу сдерживать яд.

— Что ты здесь делаешь?

— Он тебя ударил. — Торрен смотрит на мою щёку.

— А Элиас ударил тебя. Они делают людям больно. Такие уж они. — Я вырываюсь, пытаясь увеличить расстояние между нами. — Тебе нельзя здесь быть.

Уголок его губ дёргается.

— Уже отзываешь своё предложение?

Я замираю.

— Ч-что? Ты попросил приготовить воду у себя. Как…