— Боги, какой же я был идиот, — стонет он.

— Ага, — огрызаюсь я. — Ещё какой.

— И до сих пор идиот. — Он проводит ладонью по лицу, отворачивается и начинает расхаживать по песку. — Образуми меня, Офелия. Если я опоздал… если ты всё ещё хоть наполовину собираешься выйти за этого тупоголового мудака…

Внезапно он со всей силы бьёт кулаком по пальме, и ветви сотрясаются.

Я резко втягиваю воздух.

— И чем тебе бедное дерево не угодило?

Он вцепляется в шершавый ствол так сильно, что костяшки белеют.

— Я пытался держаться от тебя подальше и облажался. По полной. Теперь у меня не осталось выбора: придётся сделать тебя своей. — Он резко разворачивается ко мне, и в глазах вспыхивает страх. — Не возвращайся туда. Не к нему. Иначе мне придётся убить его ради тебя.

По телу проходит дрожь. Почему это меня возбуждает?

— Зачем мне к нему возвращаться, если я могу быть с тобой? — шепчу я.

Касс расслабляет плечи и криво улыбается.

— Это «да»?

Я киваю.

Он опускает веки и медленно оглядывает меня с головы до ног.

— Хорошая девочка.

Под его взглядом чешуйки приподнимаются, пульс учащается. Этот внушительный, сильный мужчина, готовый меня защищать, любит меня.

Двумя быстрыми шагами Касс оказывается рядом и приподнимает мой подбородок. Тёплая ладонь ложится мне на спину.

— Ты не пожалеешь, милая. Я тебе докажу. Дай мне до завтра разобраться с вопросом титула.

Я ахаю, и во мне вспыхивает надежда.

— Ты можешь сделать это для меня?

Его глаза сверкают, когда он наклоняется ближе и наши губы соприкасаются. Прямо у моего рта он шепчет:

— Вот увидишь. Я больше не заставлю тебя гадать, Офелия Орион. Только не в этот раз.

Г

лава 8

Следующее утро тянется мучительно медленно. Я сижу в нашей гостиной, устроившись на гладком камне, и ковыряю ногтем приросшую к нему ракушку. В доме тихо. Сёстры крепко спят в своих комнатах, блаженно не подозревая, как близко я была к тому, чтобы всё испортить.

Ночью я так и не уснула, не смогла. Снова и снова прокручивала в голове наш разговор на пляже. Признание Казимира. Причину, по которой он ушёл. И то, как хорошо стало, когда мы наконец всё высказали друг другу.

Он любит меня. Всегда любил.

Я осторожно касаюсь губ, запоминая вкус его поцелуя.

Слева поднимаются пузырьки — мама вплывает в комнату. Кончик её жёлтого хвоста раздражённо подёргивается.

— Ты рано встала, — говорит она.

— Не спалось.

Она выдавливает улыбку. Сочувствия от неё я не дождусь, пока удачно не выйду замуж. А может, и после свадьбы тоже.

— Вчера произошло что-нибудь интересное?

Нормально объяснить то, что случилось вчера, всё равно не получится, поэтому я молчу.

Ещё раз поддеваю ракушку ногтем, и она наконец отламывается. Удовлетворённо отбрасываю её и принимаюсь за следующую.

— Тебе не удалось найти подходящую партию? — От нервных движений её хвоста вода вокруг идёт рябью.

Ну же, Казимир. Что бы ты там ни задумал, поторопись.

— Я бы не сказала, что мне не удалось, мама, — осторожно отвечаю я. — Партия есть. И всё более-менее решено. — За спиной скрещиваю пальцы. Он сказал, что придёт сегодня, значит, придёт. Ведь да?

Мама проводит рукой по волосам и пронзительно вскрикивает.

— Офелия! «Более-менее» — недостаточно!

Я вздрагиваю.

— Он собирается прийти. Поэтому я здесь и жду.

Она тут же закрывает рот и берёт себя в руки.

— А. Понятно.

После этого почти всё утро она оставляет меня в покое. Сёстры одна за другой подтягиваются на кухню, ищут себе завтрак и пристают ко мне с расспросами о бале. Я рассказываю им о платьях, цветах и принце, а они слушают, широко раскрыв глаза.

Наконец, примерно во время прилива, в дверь стучат.

Сердце колотится, пока экономка идёт открывать. Из прихожей доносится мужской голос. Мама появляется в гостиной с оживлённой улыбкой.

— Он пришёл к тебе, — говорит она.

Я приподнимаю бровь. С чего она так радуется визиту Казимира Дрейвена?

Из прихожей снова доносится голос. Меня всю скручивает. Это не Касс.

— Лорд Деверо, мэм, — объявляет экономка.

Я зажмуриваюсь.

Нет.

Нет-нет-нет.

— Пригласи его, — говорит мама.

Деверо прочищает горло.

— Доброе утро.

Я не открываю глаза. Может, если достаточно долго просижу здесь в нелепой позе, он снова разочаруется во мне и уйдёт.

— Офелия?

Мама.

Я открываю глаза.

Деверо выглядит встревоженным и растрёпанным. Под глазами припухлости от недосыпа. Обычно безупречный пучок перекосился. Сколько же он вчера ждал меня на балу?

— Вы так и не дали мне ответа, мисс Орион. — Его губы сжимаются в жёсткую линию. — Леди Орион, прошу вас: я пришёл просить руки вашей дочери.

Невысказанное слово дохлой рыбой повисает в воде между нами: опять.

— Так вы передумали. Как замечательно! — Мама хлопает в ладоши. — Офелия всё утро ждала вашего визита. Какая прекрасная новость!

Деверо склоняет голову набок.

— Вот как?

При воспоминании о вчерашних словах Касса меня бросает в жар. Для Деверо я всего лишь красивый аксессуар. Я сверлю его взглядом, а мама уже начинает суетиться.

— Конечно! Ну что, продолжим с того места, где остановились? На чём мы были? Ах да, список гостей.

Она зовёт экономку записывать распоряжения, и весь дом охватывает радостная суета.

Я остаюсь на месте и смотрю на Деверо. Хочу, чтобы ему стало не по себе, но вместо этого он улыбается.

— Я ещё не дала ответа, — говорю я.

Мама словно меня не слышит. Уже собирается связаться с модисткой насчёт моего платья и всё-таки оформить заказ.

— Нет. — Я смотрю Деверо прямо в глаза. Его улыбка исчезает. — Нет, — повторяю громче.

Мама замолкает на полуслове.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что не выйду за него. — Поднимаю подбородок и расслабляю плечи, как учил Касс.

В комнате повисает мёртвая тишина. Мама ошеломлённо раскрывает рот. Деверо сжимает кулаки.

— Ты ведь не всерьёз, дорогая, — говорит он. — Это же бессмысленно…

В дверь снова стучат. Нет, это уже не стук. Кто-то колотит так, будто готов разнести дверь голыми руками, если его не впустят.

Экономка вздрагивает и осторожно идёт открывать.

Я вскакиваю с места, и во мне вспыхивает надежда.

Лицо Деверо вытягивается.

И вот он появляется. Казимир вплывает в гостиную обнажённый по пояс, его щупальца извиваются. Он смотрит мне в глаза, и внутри всё поёт.

Он пришёл. Пришёл ко мне, как и обещал.

Мама издаёт сдавленный писк.

— Мистер Дрейвен! Давненько вас не было видно. Что всё это значит?

— Я пришёл заплатить выкуп за невесту. — Его щупальца изгибаются за спину и вытаскивают оттуда большие кожаные мешки с монетами. Один за другим он бросает их в центр комнаты.

Бух.

Бух.

— Этого хватит?

Внизу живота вспыхивает жар, а Касс подмигивает мне. О боги.

У мамы едва глаза не вылезают из орбит.

— Так это вы — тот самый жених?

— Поверьте, леди Орион, никто не удивлён больше меня. — Он ухмыляется.

Деверо раздувает жабры, пытаясь показать своё превосходство.

— Она уже обещана другому.

Улыбка Касса мгновенно исчезает.

— Она сказала «нет».

Его щупальца свиваются и подёргиваются, а сам он распрямляется во весь рост, нависая над соперником. Обнажает острые зубы, распахивает жабры и рычит.

Из коридора доносится шорох плавников: сёстры толкаются у двери, пытаясь занять лучшее место для подслушивания.

Деверо ошарашенно смотрит на маму в поисках поддержки, но та не отрывает глаз от денег.

— Нельзя просто заявиться сюда и купить себе невесту, пещерный житель. Так не делается, — выдавливает он.

— А брать невесту против её воли можно? — рычит Касс. — Особенно после того, как ты её отверг, унизил и разбил ей сердце. — Он обхватывает Деверо щупальцем и сжимает так, что тот задыхается. — Наглый, эгоистичный ублюдок.