Потому что я взялся за это совершенно неправильно.

Я поспешил — гонимый чувством срочности, желанием вытащить девочку отсюда немедленно. С того момента, как я услышал историю этой башни, я не мог расслабиться. Она слишком напоминала мне моё прошлое, пробуждая кошмары, которые я считал пережитыми.

Ещё один жестокий тюремщик.

Ещё одна беспомощная юная фэйри, украденная у родителей.

Но мне следовало быть терпеливым — как я был терпелив, когда планировал собственный побег.

Мне следовало неделями наблюдать за этой башней, пока я не узнал бы распорядок ведьмы вдоль и поперёк. Следовало дождаться, пока ведьма уйдёт, а потом окликнуть девочку снаружи башни — сначала подружиться с ней, чтобы она не боялась.

Тогда я мог бы её спасти.

Не сразу, но мог бы.

Вместо этого я напугал её… и вполне возможно, обрёк нас обоих.

— Я буду лечить твои раны одну за другой, — сказала мне ведьма. — Это будет неприятно.

Я стиснул зубы, когда жестокая волна её целительной магии обрушилась на моё тело. Было похоже, будто тысяча раскалённых игл вонзается в плоть — так быстро, что у меня закружилась голова.

Трудно было сказать, помогает ли магия, раз она причиняет столько боли.

И я не мог видеть свои раны. Я вообще ничего не мог видеть.

Вылечит ли ведьма и мои глаза? Сможет ли она?

Я боялся спросить.

Она перешла к следующему шипу, ворча себе под нос, пока выковыривала его из моей руки. Я молчал, готовясь к следующей волне боли, не желая её отвлекать. Мне нужно было, чтобы она сосредоточилась на своём деле.

Лечение тянулось, казалось, часами.

Наконец покалывание раскалённых игл скользнуло по моим щекам. Жуткое ощущение поползло выше, загудело вокруг глазниц, и от этого предчувствия меня затрясло.

— Не двигайся, — приказала ведьма.

Моя голова тут же вскинулась — душащие лианы натянули тело. Я задержал дыхание, когда магия вонзилась в меня. Шквал боли, даже сильнее прежнего.

Когда всё закончилось, я почувствовал себя выжатым. Я сидел в оцепенении, пока ведьма вытирала мне лицо мокрой тряпкой. Она провела тряпкой по лбу, по щекам, по носу… а затем, осторожнее, по глазам, которые оставались крепко закрытыми.

Я боялся обнаружить, что целительная магия не сработала.

— Открой глаза, — тихо сказала ведьма.

Я нервно разлепил веки.

Первое, что я увидел, — её лицо, прямо перед собой.

И красота этого лица меня ошеломила. Дело было не только в том, что она хороша собой. В её выражении была мягкость, не вязавшаяся с тем презрением, что я слышал раньше. Словно она затаив дыхание ждала результатов своего лечения.

— У тебя зелёные глаза, — сказала она с оттенком изумления в голосе. А потом покраснела.

Покраснела?

Я прищурил свои новообретённые глаза. Нет, это невозможно. Она просто раскраснелась от жары.

Я продолжал смотреть на неё, впитывая каждую деталь. Теперь, когда я снова видел, мне хотелось увидеть всё — а ведьма как раз стояла на коленях передо мной, заполняя собой всё поле зрения.

Её глаза были лавандовыми, и платье тоже. Длинные волнистые тёмные волосы рассыпались по плечам, несколько коротких локонов обрамляли лицо.

Она смотрела на меня в ответ, и в её взгляде не было жестокости. Ни хитрости. Казалось, она скорее озадачена тем, что сумела взять такую страшную рану и сделать её целой.

Мой взгляд соскользнул с её лица вниз, к глубокому вырезу льняного платья. Лиф был ей слегка великоват, а короткие рукава сидели на плечах криво. В целом платье было сшито плохо: стежки неровные, нитки местами оборваны.

В тот момент она казалась такой же угрожающей, как синица. Хотя я знал, что не стоит обманываться внешностью.

Эта ведьма была опасна. Её преступления были доказательством того, кем она была на самом деле.

Но я всё же считал, что стоит проявить благодарность. Если я хотел выжить, мне нужно было изменить динамику между нами.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что вылечила меня. Меня зовут Финч.

Ведьма пожала плечами, поднимаясь и вытирая окровавленные руки полотенцем.

— Я сделала это не для тебя. И мне плевать, как тебя зовут. Не то чтобы я вырежу его на твоём надгробии. Тебя швырнут в канаву на съедение зверью.

А, вот и её презрение вернулось. Знакомая гадость.

— Значит, ты меня вылечила, но всё ещё планируешь убить. Есть на то причина?

Она подошла к столу, заваленному грудами растительной массы.

— Я обещала Айви, что вылечу тебя. Я никогда не обещала ей, что ты будешь жить вечно. А теперь, пожалуйста, заткнись и не мешай.

Я подчинился и на время закрыл рот. Но мне нужно было, чтобы ведьма увидела во мне человека, а не будущий труп. С молчанием этого было не добиться.

Прошло, наверное, минут десять, пока она растирала семена пестиком в ступке. Снаружи пели птицы, и сладко пахнущий воздух тянулся из сада, смешиваясь с запахами трав и крови.

Тихий стук заставил меня обернуться к двери.

— Ксанта? — позвал девичий голос. — Он уже в порядке?

Ведьма вздохнула и отложила пестик. У меня было чувство, что она растёрла эти семена в пыль, воображая, что это мои кости.

Она хотела меня убить, но пока не могла. Она заключила какую-то сделку с девочкой. Вот только я не понимал, зачем. Лорд Абринор никогда не делал для меня исключений и ни в чём мне не потакал.

Похитителю на самом деле не нужно быть добрым к своему пленнику… если только это не часть игры разума. Проявить немного доброты, а потом отнять её.

Может, эта ведьма была жесточе и коварнее лорда Абринора.

Хотя я не мог представить, чтобы кто-то превзошёл его в жестокости. Лорд Абринор любил ломать вещи. Однажды он даже сломал лапки певчей птичке — прямо у меня на глазах.

Зяблику, конечно. В качестве урока.

— Я его вылечила, — сказала ведьма, не открывая двери.

— Можно мне извиниться? — спросила Айви.

— Не сейчас. Он отдыхает.

— Вообще-то я только что проснулся, — крикнул я.

Взгляд ведьмы прошёлся по мне, как раскалённые угли.

— О! Какое удачное время! — сказала девочка.

— Да, — мрачно отозвалась ведьма. — Чудесное время.

Оскалившись на меня, ведьма зашагала к двери. Прежде чем открыть её, она прошипела:

— Ни слова о твоём будущем.

Я понизил голос:

— О будущем, которое ты мне уготовила, или о будущем, которого я хочу для себя?

— Ни. Слова.

Ведьма распахнула дверь и отступила, её осанка была напряжена от раздражения. Айви вошла медленно, её длинная масса лиственных волос волочилась следом. Две маленькие собачки проскочили мимо неё — одна белая, одна чёрная. Они подбежали и принялись прыгать на меня, не обращая внимания на кровь на моей одежде.

— Прекратите! — рявкнула ведьма. — Ах вы, глупые псы!

Схватив собак за ошейники, она подняла их в воздух.

— Олеандр! Найтшейд! У вас лапы в крови! Вы всю башню перепачкаете! Пора купаться — и вы сами напросились.

Она понесла собак к раковине в другом конце комнаты, затем обернулась через плечо.

— Айви, держись от него подальше. Скажи, зачем пришла, и возвращайся в свою комнату. Это чужак. Мы ничего о нём не знаем и о его намерениях тоже.

Айви кивнула, затем присела, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Её тонкие зелёные руки обхватили колени.

— Я не хотела, чтобы ты так пострадал. Прости.

— Это не твоя вина, — сказал я. — Это я виноват. Мне не следовало…

— Тебе не следовало лезть в её окно, — перебила ведьма. — Тебе не следовало взбираться на нашу башню. И через садовую стену перелезать тоже не следовало.

Я кивнул, прикусив язык. Будь это обычный дом, она была бы права — мне не следовало делать ничего из этого. Но я пытался вытащить невинного ребёнка из тюрьмы.

Вот только сказать это ведьме я не мог.

— Прости, — повторил я. — Я думал, башня заброшена.