Крауч окинул мужчину цепким взглядом, словно взвешивая каждое слово, затем перевёл внимание на стоявшую рядом женщину. Её высокая фигура, строгий профиль и холодный блеск в глазах выдавали хорошее происхождение. Он уже собирался заговорить, но Мортимер его опередил.
— Прошу прощения, мистер Крауч. Позвольте представить мою супругу — Андромеду Гонт, урождённую Блэк, — произнёс он мягко, с оттенком гордости.
Бартемиус едва заметно нахмурился, побарабанил пальцами по манжетам мантии и, наконец, ответил:
— Вас ни в чём не обвиняют, мистер Гонт. Однако директор Дамблдор настаивает, что именно вы в ночь с тридцать первое октября на первое ноября убили в доме в Годриковой лощине мистера Поттера и мистера Блэка.
— Простите, какого именно Блэка? — брови Мортимера удивлённо приподнялись. — Мой тесть жив, наследник Регулус тоже…
— Мистера Сириуса Блэка, — сухо уточнил Крауч, слегка поморщившись, будто произнесение имени доставляло ему физический дискомфорт.
Мортимер тихо рассмеялся — коротко, безрадостно.
— Это невозможно, — покачал он головой. — Мы с супругой покинули страну две недели назад и в это время находились в Магической Порте. В указанную вами ночь я физически не мог быть в Англии.
— Мой муж говорит правду, — вмешалась Андромеда. Её голос прозвучал спокойно, но с холодной уверенностью аристократки. — Уверяю вас, мистер Крауч, если бы он отсутствовал, я бы знала. К тому же для подобного перемещения потребовался бы межконтинентальный порт-ключ...
Женщина не закончила фразу — в этом не было нужды. Все и так прекрасно знали: подобные перемещения фиксировались Департаментом магического правопорядка без единого сбоя. Система не ошибалась, отслеживая использование порт-ключей как официальных, так и нелегальных, с точностью до секунды.
— Мистер Крауч, — с безупречной вежливостью произнёс Мортимер, — позвольте мне доставить супругу домой и привести себя в порядок после путешествия. Завтра я полностью к вашим услугам.
Он ослепительно улыбнулся — слишком открыто, чтобы это выглядело искренне.
— Хорошая идея, мистер Гонт, — ответил Крауч с чопорным поклоном. — Жду вас завтра к девяти утра в своём кабинете. И… поздравляю со вступлением в брак.
Ровно в назначенное время Мортимер стоял перед запертой дверью кабинета главы ДМП, выглядя безупречно и пребывая в превосходном расположении духа. За день, прошедший после их возвращения, он успел всё, что планировал: провёл брифинг Вальпургиевых рыцарей, выслушал отчёты о проделанной работе, распределил новые поручения и лично переговорил с Корвусом Лестрейнджем.
Теперь он чувствовал себя готовым — не только к предстоящему разговору с Бартемиусом Краучем, но и к грядущему заседанию Визенгамота, где любой маг мог стать союзником или врагом.
Крауч, как всегда, явился точно в назначенный час. Сухо кивнув, он открыл дверь в свой кабинет.
— Проходите, мистер Гонт.
Мортимер вошёл, огляделся и, не стесняясь, опустился в мягкое кресло для уважаемых гостей, демонстративно игнорируя жёсткий стул, предназначенный для простых посетителей. Кабинет главы Департамента магического правопорядка выглядел безукоризненно: полированные панели из тёмного дуба, аккуратные стопки документов, в углу — миниатюрная копия старинных весов правосудия. Всё говорило о педантизме и жёсткой дисциплине хозяина.
— Мы проверили ваши перемещения, — начал Крауч, усаживаясь за стол. — Согласно записям, вы с супругой отправились в Магическую Порту двадцать пятого октября, а вернулись с Майорки вчера седьмого ноября. Верно?
— Абсолютно, — спокойно ответил Мортимер, удобно откинувшись на спинку кресла.
— Сколько вы пробыли в Магической Порте?
— Около недели. У меня там были дела с одним известным мастером рун и арифмантики.
— Затем вы переместились на Майорку?
— Совершенно верно, — с лёгкой улыбкой подтвердил Гонт. — Моя жена давно мечтала посетить этот курорт.
— И вы утверждаете, что ничего не знали о событиях в магической Британии за время вашего отсутствия?
Мортимер чуть приподнял бровь, в его голосе прозвучала усталая ирония:
— Видите ли, мистер Крауч, я недавно возглавил род и вступил в брак. Конечно, мой бизнес не позволяет мне полностью оторваться от реальности, но, согласитесь, это не преступление. И уж тем более у меня нет ни малейших причин убивать дядю и кузена моей супруги.
Он произнёс последние слова особенно отчётливо, подчёркивая родственные связи с погибшими.
Крауч слегка нахмурился и заговорил тише:
— Ходят слухи о некоем пророчестве… якобы о победе над Тёмным лордом. Говорят, вы заинтересовались им и… решили устранить возможного соперника.
Мортимер невольно рассмеялся — негромко, но с тем снисходительным оттенком, что заставил бы покраснеть даже уверенного в себе чиновника.
— Помилуйте, о каком ещё Тёмном лорде речь? Род Гонтов лишился титула лет двести назад. Да, я слышал эту болтовню — слухи, как всегда, плодятся быстрее троллей в горах. Но с чего вы решили, что речь идёт обо мне? Может, пророчество и вовсе о Грин-де-Вальде? Он жив, насколько мне известно, и прекрасно живёт в своём замке. А причём здесь я, Поттер или семья моей жены — ума не приложу.
Крауч невольно поджал губы, внимательно наблюдая за собеседником. Внутренне он признавал: всё происходящее выглядело странно. Заданные им вопросы не складывались в связную цепочку, и он сам это прекрасно понимал. Но долг чиновника не оставлял ему выбора: протокол требовал задать каждый из них, вне зависимости от здравого смысла.
Обвинения, прозвучавшие в адрес Гонта, были, по сути, лишены какой-либо логики. И всё же их источник придавал им вес: слова исходили не от кого-нибудь, а от самого директора Хогвартса, человека, чьё имя в Британии произносили с почти религиозным благоговением.
Краучу не нравилось всё это. Он был слишком опытен, чтобы не чувствовать подтекста — дело пахло политикой и интригами. Но у него не было права сомневаться вслух. Приходилось соблюдать внешнюю беспристрастность, играя роль педантичного исполнителя, каким его привыкли видеть коллеги.
В глубине души Бартемиус был полностью согласен с Гонтом: обвинения выглядели натянутыми. Любой грамотный адвокат разнесёт их в клочья, на самых первых минутах заседания. Крауч понимал это слишком хорошо — но также знал, что подобные разговоры опасны.
Перед ним сидел не просто очередной подозреваемый, а один из самых влиятельных теневых игроков магической Британии, человек, с которым следовало обращаться предельно осторожно. В этой ситуации ему оставалось лишь одно — проявить вежливость и скрепя сердце, принести извинения местному воротиле магического мира.
Крауч сжал губы и наконец коротко кивнул.
— Благодарю за сотрудничество, мистер Гонт. Спасибо, что нашли время ответить на вопросы. От лица департамента приношу извинения за причинённые неудобства.
Мортимер встал, на лице его играла безупречная светская улыбка.
— Пустяки, мистер Крауч. Всегда рад помочь следствию, когда оно столь… добросовестно.
Он пожал протянутую руку, кивнул с вежливой сдержанностью и, оставив за собой лёгкий аромат дорогих зелий для ухода, вышел из кабинета не оглядываясь.
Переместившись в своё поместье, затерянное среди свободных земель, Мортимер без спешки прошёл по галерее, освещённой мягким золотым светом магических ламп. Каменные стены отражали шаги гулким эхом, будто сам дом прислушивался к своему хозяину. В кабинете, пропитанном запахом кожи и чернил, царил идеальный порядок — ни одной лишней бумаги, ни одного открытого фолианта.
Он опустился в кресло у массивного стола и на мгновение прикрыл глаза. Через три часа начиналось заседание Визенгамота — тот самый момент, ради которого он и его союзники готовились не один месяц. Всё должно было решиться там, под сводами древнего зала, где вершилась судьба Британии и магических родов.
