Осторожные расспросы Мэй выявили серьёзные провалы в её воспоминаниях. Северус предположил систематическое применение обливиэйта, но позднее признал: часть утраченных фрагментов могла быть вызвана и самим проклятием. Пришлось в спешке модифицировать зелья для восстановления памяти и испытывать их на пациентке — благо Мэй не возражала и даже проявила интерес к процессу.

Через неделю воспоминания начали восстанавливаться: образы прошлого становились ярче, события выстраивались в связное полотно. В тот момент Мэй впервые попросила связаться с мужем. Для Северуса это стало важным знаком: если женщина вспомнила близкого человека, значит, процесс идёт правильно.

А вот Лита никак не могла отделаться от странного ощущения. Ей упорно чудилось, что тот парень, Криденс, о котором теперь зашла речь, в фильме погиб… и, если она не ошибалась, имел какое-то прямое отношение к Дамблдору.

Тем временем Мэй успела достаточно подробно рассказать супругам Снейп о своей жизни рядом с Томом Риддлом. Когда-то, ещё много лет назад, она заключила с ним соглашение: он обещал попытаться снять проклятие маледиктуса. Риддл действительно вёл исследования, и как вспоминала женщина, делал это честно, но всё же больше был занят иной, откровенно незаконной деятельностью. Правда, криминальная карьера будущего Тёмного лорда Мэй никогда особенно не волновала. Лита прекрасно понимала её: когда на тебе лежит проклятие, считавшееся не снимаемым, человек готов заключить договор хоть с самим дьяволом.

Но всё изменилось после того самого ритуала в день весеннего равноденствия. Лита, погружённая в собственные заботы, тогда и не подумала, что участников обряда было много — и каждый воспринял увиденное по-своему.

Рудольфус, к примеру, в спешке увёз беременную Беллатрису к родственникам во Французские Альпы: рожать миссис Лестрейндж должна была только там, в узкоспециализированной клинике. Макнейр внезапно проявил живейший интерес к членству рода в Совете Горных кланов Шотландии и почти перестал участвовать в политических интригах Англии.

Сам же Том Риддл после ритуала резко изменился. Он словно помешался на собственном здоровье: заказывал у Северуса редчайшие и крайне дорогие зелья, причём о назначении некоторых из них зельевар мог лишь догадываться. Что бы он ни увидел вечером равноденствия, это явно до глубины души напугало его.

Нет, Мэй не строила иллюзий и рассказала молодой паре всё, что знала. Томас Риддл никогда не был «белым и пушистым», но и то, что писали о нём в последнее время газеты, выглядело настоящим бредом. Да, он торговал наркотиками, контролировал значительную часть магической торговли и нелегального бизнеса, — вряд ли это можно назвать деятельностью благонравного мага. Но зачем ему терроризировать избирателей, убивать маглов и маглорожденных, нарываться на гнев немагических властей, которые прекрасно знали о существовании магического мира и его особенностях?

Дураком мистера Риддла назвать было нельзя.

А между тем «Ежедневный Пророк» печатал одну заказную статью за другой. Формально газета принадлежала четырём старым родам — Поттерам, Блэкам, Малфоям и Фоули. Но у каждого из владельцев хватало собственных проблем: Поттеры скончались три года назад при странных обстоятельствах, наследник не спешил принимать дела; Блэки тонули в семейных скандалах и наследственных тяжбах; Абраксас Малфой доживал последние месяцы; а Фоули предпочитали держаться в тени, не вмешиваясь в разборки.

В итоге выходило так, что газета публиковала материалы анонимных заказчиков, а английские читатели верили всему написанному.

— Всё это, — тихо сказала Мэй, почти шёпотом, — не могло пройти мимо мистера Риддла. Я спросила его о последних опытах, прямо, без обходных слов… и он ответил резко, почти грубо.

Она на мгновение замолчала, будто погружаясь в воспоминания.

— Оказалось, что искать решение моей… проблемы он бросил ещё несколько лет назад. Проклятие не снималось, и его это устраивало. Вместо надежды он предложил мне «честь»… стать фамильяром Тёмного лорда. — Она вздохнула, плечи её дрогнули. — Для той, что уже почти потеряла последнюю надежду, это был удар. Я начала стремительно превращаться в змею и тогда поняла: рядом с Томом мне больше не место.

Голос Мэй стал тише, почти как будто она боялась быть услышанной:

— Даже в полуживотном состоянии я понимала, что Риддл готовится к сложным ритуалам. Но неожиданно помощь пришла от Амикуса Кэрроу. Он пробрался в наши покои и оставил книгу по ритуалистике. Она была раскрыта на нужной странице. Последнее, что я запомнила, — рисунок старого, сложного обряда снятия проклятия крестражей.

Она на мгновение замолчала, глаза её блеснули:

— Давным-давно, — начала Мэй, словно увлекая слушателей в тень былых лет, — ещё когда я была совсем юной и слишком наивной, верящей в чудеса, я тогда искала ответы в книгах о проклятиях. Ни одна не помогла, но в памяти отложилось многое. Особенно истории о древних ритуалах.

Говорили, что по всей магической Азии некогда были распространены артефакты, способные исполнять желания. Их следы остались даже в сказаниях, в «Тысяче и одной ночи». Помните лампу Алладина? — она улыбнулась блёклой улыбкой. — Так вот, это всего лишь отголосок куда более мрачной легенды.

Суть была проста и ужасна: сильного мага ритуально убивали, душу делили и часть привязывали к предмету, и получался раб-джинн, заключённый в железо или камень. И почти никогда такие пленники не знали освобождения.

— Томас быстро понял, — голос её стал тише, будто она боялась подслушивания, — что и его ждёт подобная участь. Стоило умереть — и он станет узником. Чтобы избежать этого, он создал крестражи. Разделил душу на части, сделал множество якорей, дабы уменьшить шанс быть прикованным рабским контрактом навеки.

Она на мгновение замолчала, взгляд её потемнел.

— Но после ритуала на Остару он изменился, — тихо добавила Мэй. — Похоже, он нашёл способ снять проклятие крестражей. А значит, знает, как собрать все осколки обратно.

С этими словами в комнате стало как-то холоднее, и Лита с Северусом переглянулись.

— И самый первый? — осторожно спросила Лита.

Мэй пожала плечами, взгляд её был задумчивым:

— Если судить по схеме ритуала, чтобы снять проклятие, все осколки должны быть собраны магом. Иначе никак.

Северус кивнул, соглашаясь, но в глазах его мелькнуло беспокойство.

— Я тоже читал о способах казни магов, — тихо сказал он, — но без деталей. Интересно, правда, что ждать от работодателя, после этого ритуала?

Мэй покачала головой, в её глазах было растерянное непонимание:

— Честно говоря, я понятия не имею.

— Думаю, это можно уточнить у Кэрроу, — вмешалась Лита, слегка улыбаясь. — Как думаешь, он вообще станет отвечать?

— Вряд ли, — усмехнулся Северус, — но я знаю, кто может помочь и заодно проверить нашу работу. Через улицу живёт замечательная семейка мамбо… для них такие магические штучки — обычное дело.

Лита быстро нацарапала несколько строк в записке и велела Тисли отнести её соседям. Домовушка заметно поёжилась: шумных мамбо она побаивалась и явно не горела желанием попадаться им на глаза, но перечить хозяйке не решилась. Через несколько минут Тисли вернулась с ответом — жрицы Вуду согласились заглянуть и посмотреть на их пациентку, а заодно проконсультировать супругов Снейп.

Лита относилась ко всем делам с Риддлом и его душой предельно равнодушно: пусть он хоть десять раз себя располосует, девушке было всё равно. Но слишком многое зависело от его устойчивости и адекватности — Северус работал на него, а ещё нужно было закрыть контракт с Малфоем. Лето предстояло жаркое, не только по погоде — предвыборная кампания в магическом мире Британии будет в самом разгаре. А что начнётся осенью, после сентябрьских выборов и подсчёта голосов, Лита представляла слишком хорошо. Именно тогда и закрутится та самая история, которая когда-нибудь позволит некой «даме с воображением» настрочить семь книг. Политика в магическом мире была ещё грязнее, чем она привыкла думать, — от оппонентов можно было ждать любых гадостей.