Как только Марлин окрепла после родов, в ту же ночь эльфийка перенесла её на улицу Глициний, к родовому особняку Поттеров. Лунный свет серебрил решётчатые ворота, и молодая женщина без препятствий вошла внутрь. Но путь к ритуальному залу оказался куда сложнее. Каждый шаг отзывался тяжестью на сердце, и трижды ей пришлось произнести клятву — сохранить и воспитать наследника достойным магом.

Да, кругом одни долги и обязательства, но зато она жива. А ведь в первом видении должна была умереть ещё этой весной восьмидесятого года. Может быть, хотя бы чужестранка оставит её в покое и не станет требовать невозможного?

Алтарь встретил её гулкой тишиной, в которой словно слышался шёпот предков. Каменные стены дышали холодом, резьба на плитах мерцала в отблесках свечей. Марлин осторожно вынула мешочек с пуповиной и кровью сына, вылила её на алтарь и, срывающимся голосом, произнесла катрены из кодекса рода Поттер.

Мгновение — и воздух в зале словно стал гуще. Жаркая волна магии прошла по её телу, пробирая до костей. Женщина вскрикнула — на запястье, прямо под кожей, вспыхнул узор из переплетённых линий. Они горели золотисто-алым пламенем, складываясь в древний знак. Это была печать регента рода.

Марлин едва переводя дыхание, смотрела на символ, постепенно угасавший до серебристого оттиска. Она дрожала — от ужаса и восторга одновременно. Повезло. Род признал её. Теперь главное — не упустить момент и найти порт-ключ для себя и сына.

В кабинете главы рода пахло старым деревом и магией. Марлин подошла к массивному сейфу, выпустила немного своей силы — замки послушно щёлкнули. Искать пришлось недолго: в роду артефакторов порт-ключи были всегда. Дед Джеймса, Генри Поттер, прославился как мастер в их создании. Вот они — аккуратно уложенные, с надписями!

Молодая женщина дрожащими пальцами достала небольшой изящный кулон, рассчитанный на женщину и ребёнка, пробивающий любые барьеры. А рядом лежал и детский — именно то, что нужно, чтобы подстраховаться. Всё. Дело сделано. Теперь назад — пока Джеймс с приятелем не заметили её отсутствия.

Последний месяц лета прошёл на удивление спокойно. Поттер почти не докучал жене ни вниманием, ни скандалами. В сентябре он и вовсе исчезал на целые дни, возвращаясь глубокой ночью. С ноября Марлин фактически оказалась запертой в коттедже: муж и его друг неделями не появлялись дома, оставив категорический запрет покидать жилище. Без помощи эльфийки справляться было бы невозможно.

Изредка заглядывал Дамблдор, ещё реже — Минерва МакГонагалл. Оба заводили бесконечные разговоры о «силе любви» и «светлом пути». Марлин слушала их с каменным лицом, но внутри её тошнило от этой сладкой патетики. После пары таких визитов она твёрдо велела эльфийке не показываться никому, кроме родителей. Доверять она перестала абсолютно всем.

В начале декабря Джеймс вернулся. С ним вернулись и шумные пирушки, и разгульные пьянки с Блэком. Днём мужчины по-прежнему исчезали, но по вечерам от них несло гарью, железом и смертью. Страх постепенно заползал в сердце Марлин. Куда ещё эти двое втянут её и ребёнка? На осторожные расспросы муж и его друг реагировали одинаково — язвительными насмешками или грубым приказом «заткнуться и не лезть».

Расплата пришла в сочельник — первое Рождество в Годриковой лощине. Никакой ели в доме не было, но Марлин всё же накрыла праздничный ужин. Не для Поттера и Блэка — для себя и маленького Генри.

Она уже укладывала сына, когда снизу донёсся шум. В доме были посторонние. Слышались свист заклинаний, глухие удары, чьи-то крики. Сердце Марлин ухнуло вниз. В ладони она сжала изящный кулон — порт-ключ. Активировать? Но если воспользуется им сейчас, пути назад уже не будет.

Она прислушалась к себе. Ни тревоги, ни ощущения неминуемой опасности — тишина. Между тем шум схватки в гостиной стих. Осторожно приоткрыв дверь, Марлин вышла на лестницу и затаила дыхание.

— Ну что, Поттер, — раздался внизу резкий голос, — чего тебе понадобилось от моей жены?

Знакомый голос заставил её напрячься. Северус Снейп? Слизеринец? И — женат? Любопытство пересилило осторожность. Марлин спустилась на несколько ступеней и наклонилась, выглянув между резными балясинами.

Снизу открывалась вся гостиная: у камина стоял молодой мужчина в чёрном плаще — кажется, она припоминала его среди старшекурсников Рейвенкло. Чуть в стороне — Снейп. Он был в короткой кожаной куртке и тёмно-синих магловских брюках; говорил именно он, а второй лишь прикрывал его. На полу, связанный по рукам и ногам, валялся Джеймс рядом с Блэком. Оба сверкали глазами, злобно и бессильно.

— А то что, Нюниус? — выплюнул Блэк, злобно скаля зубы.

— Я просто прочитаю это сам, — в голосе Снейпа слышался ледяной холод, и в каждой ноте дрожала ярость. — Мне не улыбается копаться в ваших кишечниках между ушами, так что деликатности не ждите.

— Ещё раз спрашиваю, — продолжил он, сверля мародёров чёрными глазами, — зачем вы напали на мою жену? Для чего околачиваетесь в Шеффилде?

— На пожирательскую подстилку! — прошипел Поттер.

— Забавно, — отозвался второй визитёр, его интонации были спокойны, но в словах проскальзывало презрение. — Маски и мантии Пожирателей были именно на вас. А подстилками вы осмеливаетесь называть наших женщин. Не находите ли это странным, джентльмены?

Мародёры заёрзали, отчаянно пытаясь освободиться, но путы лишь впивались сильнее, не давая ни малейшего шанса.

— Хорошо, как пожелают хозяева, — процедил Снейп. — Август, держи Поттера.

Он взмахнул палочкой, и Блэк с глухим стуком упал в кресло. Холодно добавил:

— Легилименс!

Закончив, снова скомандовал:

— Август, давай второго. Легилименс!

Через несколько мгновений Джеймс и Сириус сидели в креслах, скованные по рукам и ногам. Их глаза потускнели, стеклянный блеск делал их пустыми, словно изнутри высосали саму душу.

Марлин, набравшись смелости, спустилась по лестнице ниже. В свете камина лица мужчин казались особенно суровыми. Она пригляделась ко второму визитёру и вспомнила: это Август Руквуд, староста Рейвенкло. В школе о нём отзывались как о рассудительном и спокойном парне.

— Доброго вечера, — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Скажите, пожалуйста, что натворили мой муж и его приятель? Кто-то пострадал?

— И вам вечер добрый, миссис Поттер, — вежливо склонил голову Руквуд. — К счастью, лишь чудом и благодаря труду колдомедиков все остались живы.

— И тебе здравствовать, Марлин, — холодно бросил Снейп, обернувшись к ней. — Твой муженёк со своей собачкой играют в Пожирателей смерти и нападают на мирных жителей. Вот, например, Алексис Кэрроу — они прокляли без всякой причины.

Сердце Марлин болезненно сжалось. Снейп был в своём праве: по старым законам, при удачном нападении Джеймс обязан будет выплатить виру. И здесь её осенило — на ком мог жениться Северус? А если его жена и вправду мисс Гримм, то миссис Поттер вовек не расплатится. Более того, откат обрушится на неё саму: за мужа, осмелившегося поднять руку на целителя, принявшего роды наследника. Такие маги считались неприкосновенными.

— Мистер Снейп, ваша жена ведь целитель? — голос Марлин дрогнул, едва не сорвался на шёпот.

Северус лишь коротко кивнул, не произнеся ни слова. Его спокойствие было ледяным, неподвижным, словно тень, и в этом молчании ощущалась предельная уверенность в своем праве.

— Я, как регент рода Поттер, приношу извинения за поступки Джеймса Поттера, — отчётливо произнесла Марлин. Каждое слово отдавало металлом. — И разрешаю вам поступить с ним так, как сочтёте нужным.

Она уважительно поклонилась гостям и удалилась в детскую.

Там, рядом с кроваткой сына, силы окончательно оставили её. Ведьма тихо опустилась на стул, уткнулась лицом в ладони, и слёзы потекли сами собой. Сколько ещё придётся пережить? Сколько вериг навесить на собственные плечи ради того, чтобы просто выжить? Она прекрасно знала: за всё приходится платить, и магия ритуалов всегда требует платы. А здесь ставка были жизни. Получалось, что с этой весны она живёт в долг у самой Судьбы.