— Тисли, мне надо представить жениха миссис Фэнвич. Ты можешь помочь подобрать наряд?

Довольная домовушка важно кивнула и, порывшись в шкафу, вытащила красивый твидовый костюм: юбка-брюки, жакет и тонкая шелковая блузка. Комплект был сшит по фасону из журнала мод из родного мира девушки.

— О-о-о! Спасибо, чтобы я без тебя делала!

— Хозяюшка Ли без Тисли ходила бы голодной и неухоженной, — уверенно заявила домовушка.

Лита только закончила одеваться, когда раздался стук в дверь. Она направилась открывать, предвкушая, как Северус понял её слова «одеться прилично». Парень просто уточнил, в дом волшебника или магла они идут — и всё.

Лита открыла дверь и застыла на пороге. Однако умеет Снейп удивлять! Перед ней стоял тот самый Ужас Подземелий, каким его изображал престарелый Алан Рикман. Единственная разница — в возрасте. Чёрный сюртук, застёгнутый на все пуговицы, чёрные брюки и шерстяная мантия, из которых не выбивалось ни единого оттенка. На этом фоне особенно выделялся белоснежный воротничок рубашки, контрастируя с его внешним видом. Снейпу было всего двадцать, но этот наряд делал его как минимум на пять лет старше.

«Так, здесь у нас уже готовый имидж. Готичненько, нечего сказать», — Лите жених нравился больше в джинсах и кожаной куртке, можно даже без футболки — она не против, пощупать жениха за организм. А этот образ напоминал скорее чёрную броню, защиту от чужаков.

— Ну как? Это прилично? — Северус стоял перед ней, ожидая её вердикта.

— Готичненько, — усмехнулась Лита, решив, что имидж «Ужаса Подземелий» не сто́ит обсуждать вслух. — Пойдём, нас уже ждут.

Аппарация отнесла молодых людей в сторону от координат, что помнила Лита. Не критично, но придётся прогуляться пешком. Девушка порадовалась своей предусмотрительности — она надела туфли на низком каблуке.

— Может, пока мы идём, ты расскажешь, к кому в гости мы направляемся? А то я толком ничего не знаю, — первым нарушил молчание Северус.

Лита и сама понимала, что нужно рассказать, но вот как начать?

— Ты ведь уже нашёл у своих приятелей в библиотеках что-то про обряд переноса?

— Обмена, но да, нашёл. Кто бы его ни проводил, на магии наварился он знатно. При ритуале обмена высвобождается сильный и чистый поток нейтральной магии. Мы идём к тому, кто так с тобой поступил?

— Ну, в общем, да. Эванс с подругами после вечеринки отправились гадать именно к миссис Фэнвич. И она провела ритуал с Лили, даже проводила ту домой, кажется. Я уже пришла в себя на её квартире в Косом, что она снимала до свадьбы.

— И сколько тогда оставалось до этого славного мероприятия?

— И не говори, еле успела смыться накануне. Первый день я ничего не соображала, пришла в себя только вечером. Как разобралась, в чём прикол, сразу аппарировала сюда. Ведьма своё получила? Эванс своё получила? А меня никто не спросил, поэтому, граждане: либо вертайте всё назад, либо помогайте адаптироваться.

— И как она на это отреагировала?

— Сложно, сначала кочевряжилась, рожу кривила, потом уже начала исправляться.

— И что ты с неё взяла? Или простила долг по доброте душевной?

На второе предположение Лита долго смеялась.

— Ну, где у меня доброта, да ещё душевная? — Она оплатила моё обучение в Академии и у Шаффика, потом ещё полностью справила гардероб и купила палочку. Ещё помогла в ускоренном темпе освоить программу Хогвартса и «то, что должна знать каждая порядочная ведьма». И потом у нас с ней соглашение о сотрудничестве.

Снейп удивлённо помотал головой и сказал:

— Поступи она так с кем-то из чистокровных, была бы сейчас полностью в магическом рабстве со всей семьёй, и отдала бы и свою недвижимость, и бо́льшую часть дохода, и, разумеется, что в сейфах найдут.

— Знаешь, я не местная чистокровная, за мной род здесь не стоит. Передо мной стояла задача — обустроиться по максимуму и сохранить нормальные отношения. А то, знаешь, если крысу загонять в угол, она озвереет и на тебя кинется. И что делать?

— Может, ты и права, а для чего ей была нужна такая прорва магии?

— Так, драгоценный племянничек Бенджи же, — Лите пришлось рассказать всю историю, что приключилась с непутёвым Фенвиком, и то, чему она сама была свидетелем.

Северус откровенно веселился:

— Этот прохвост и в школе-то абсолютно упоротый был, что Дамблдор скажет — то истина в последней инстанции. То, что его глава рода из домена не выпускает — новость очень хорошая. Ходили слухи, будто директор хотел обучать того на разрушителя проклятий. Он у фениксовцев специализировался на вскрытии старых домов для всеобщего блага, разумеется.

— Я думала, что они поместья чистокровных грабили…

— Шутишь? Тогда бы их уже всех повыбивали, за такие дела даже отмороженные бандюганы с окраин Лютного не берутся — боятся.

Здесь они дошли до красивой кованой калитки, вокруг которой дрожало воздушное марево чар, и пространство за ней оставалось непроницаемым. Теперь Лите стало всё понятно: утром, когда она писала Милдред, та в ответ сказала, чтобы они позвонили и ждали у прохода. Девушка тогда не придала этому значения. А зря — видно, в деле увеличения клана Фэнвич намечался существенный прогресс. Иначе, зачем главе рода так усиливать безопасность усадьбы? И как она принимает клиенток? Но ничего не оставалось — молодые люди, позвонив в колокольчик, остались дисциплинированно ждать хозяев.

— Лита, дорогая, как я рада тебя видеть! — внезапно возникла у калитки миссис Фэнвич.

— Доброго вечера, тётушка! Позвольте представить вам Северуса Снейпа, мастера зелий и моего жениха. Северус, это миссис Милдред Беатрис Фэнвич.

Милдред расплылась в улыбке:

— Очень приятно познакомиться, приятно видеть таких благоразумных магов! Ну, заходите, молодые люди, чай уже на столе! — и открыла калитку для их прохода.

Проход закрылся сразу за их спиной, Северус с интересом осматривался вокруг. Его внимание сразу привлекли густые заросли тростника, тянувшиеся за домом, и узкая тропа, ведущая к зеркально поблескивающей глади болотной воды. Но Лита, заметив его живой интерес, предупреждающе взяла его за руку — и они вместе прошли в дом.

В гостиной дома миссис Фэнвич их ожидал уже накрытый чайный столик. Воздух был пропитан благоухающим ароматом свежезаваренного чая, а на фарфоровых блюдах золотились изящные пирожные, манившие своим видом. Хозяйка, словно заранее готовившаяся к их приходу, пригласила гостей располагаться, чем молодые люди с благодарностью и воспользовались.

Лита помнила наставления самой Милдред: лёгкий чай отличался от полноценного приёма пищи тем, что позволял вести беседу без лишнего официоза. Такие встречи британские ведьмы специально устраивали для обмена новостями, сведениями и — чаще всего — полезной информацией.

Первой заговорила сама хозяйка:

— Жаль, что Эйлин не дожила до этого момента, — произнесла миссис Фэнвич, внимательно посмотрев на Северуса.

Тот словно подобрался, насторожился и тихо спросил:

— Вы знали мою мать?

— Разумеется, юноша. С ней отвратительно поступили родственники со старшей ветви.

— Она мне ничего о Принцах не рассказывала…

— Неудивительно. Джулиус — старый мошенник. Наверное, и к тебе уже клинья подбивает?

— Можно и так сказать, — Северус был явно удивлён.

Милдред на несколько мгновений замолчала и принялась внимательно рассматривать юношу, будто пытаясь разглядеть в его чертах одновременно и знакомые черты Эйлин, и упрямое наследие рода Принцев.

— Я вот что тебе скажу: не осуждай мать, — начала Милдред, её голос потяжелел, стал суровым. — Её род очень сильно пострадал во время последней войны. Когда Октавиус погиб, его супруга, Маддалена, прожила недолго. Эйлин тогда было всего года три. По нашим законам её должны были вырастить в роду и затем выдать замуж. Но Джулиус с отцом, принявшие главенство после гибели старшей ветви, были бедны, как церковные мыши. А единственные деньги, оставшиеся в личном сейфе Октавиуса, завещались дочери. Вот и оставили два жадных мужлана девочку в семье, хотя это было неправильно. Девочку всегда воспитывает мать или, на крайний случай гувернантка. Но родня пожалела лишний галеон, и в итоге Эйлин выросла без знаний и воспитания, какие подобает приличной ведьме.