— Доброе утро. Позволите вас осмотреть? — мягко обратилась Лита к женщине.

Миссис Крауч едва заметно кивнула, не проронив ни слова. Казалось, даже этот крошечный жест даётся ей с болью. Лита ощутила, как в груди сжалось предчувствие, и принялась за диагностику.

Чары один за другим скользили по хрупкому телу, и девушка замерла: рисунок заклятия был слишком знаком. Она видела его — только в куда более сильной форме — у брата Фреи. Совпадение? Сомнительно. В узоре ощущалась странная чужеродность, словно он был не соткан рукой мага, а наложен как готовая матрица, чужая, давящая.

Лита прикусила губу, подавив желание сразу же браться за снятие. Слишком опасно. Она развернула палочку, выпуская сияющего патронуса, и вызвала Шаффика. Наставник откликнулся мгновенно: похоже, он как раз был где-то поблизости, в отделении у Роули.

— Сэр, прошу прощения, что отвлекаю вас от дел, — Лита почтительно склонила голову. — Но у миссис Крауч я вижу плетения, слишком похожие на вчерашние. Мне кажется, в её случае цель была не убить, а выкачивать её силу и магию, чтобы питать другого мага. Прошлый случай был тем же самым, только отток шёл гораздо быстрее.

Шаффик с достоинством кивнул, глаза его блеснули интересом:

— Верно, мисс Гримм. Вопрос лишь в том, будем ли мы снимать, как вчера, или попробуем серию ритуалов?

Он был явно доволен проницательностью ученицы.

— Думаю, начну так же, как вчера, — ответила Лита, чувствуя уверенность и вместе с тем осторожное волнение. — Здесь узлов значительно меньше.

Она привычным жестом перехватила палочку, сосредоточилась и шаг за шагом начала развязывать тончайшие нити проклятия. Казалось, заклинание сопротивлялось, словно живое, но рука девушки двигалась твёрдо и размеренно.

Шаффик стоял рядом, внимательно наблюдая за каждым её движением, но не вмешивался. Его молчаливое присутствие было поддержкой и проверкой одновременно. Барти Крауч сидел на стуле у стены, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и не отрывал глаз от матери.

Час тянулся бесконечно. Пот на висках Литы холодил кожу, пальцы слегка дрожали от напряжения, но наконец узор поддался, и последняя нить растворилась в воздухе.

Девушка выдохнула, позволив себе откинуться на спинку стула. Пациентка мирно спала на кушетке, её дыхание стало ровным, а бледные щёки порадовали лёгким румянцем.

— Мистер Крауч, я должен настаивать на клятве неразглашения. Думаю, вы понимаете почему, — голос Шаффика был спокоен, но твёрд.

— Разумеется, сэр, — Барти кивнул серьёзно. — В течение двух-трёх дней маг, наложивший это на маму, получит откат. И, судя по тому, что вы сказали о вчерашнем случае, он будет не один. Некролог в Ежедневном пророке подскажет нам имя виновного. А вам, уверен, совершенно не нужно, чтобы его родственники предъявляли претензии вам или вашей ученице.

— Совершенно верно, мистер Крауч, — сухо подтвердил наставник.

Барти произнёс клятву о неразглашении — и сделал это с таким мастерством, что Лита, едва удержалась от удивлённого взгляда. Он виртуозно вплёл её и мать в защитный контур, словно делал подобное не впервые.

— Лита, переведи миссис Крауч в отделение недугов от заклятий, — распорядился Шаффик поднимаясь. — Я объясню всё Гиппократу, он прикроет.

Девушка кивнула и вызвала домовика Мунго. Тот молча щёлкнул пальцами, и спящая пациентка исчезла с кушетки, мягко перенесённая в нужное крыло.

— Мисс Гримм, — осторожно заговорил Барти, — могу я спросить про вчерашний инцидент? Раз уж я всё равно дал клятву.

Лита встретила его взгляд, сдержанный, но полный скрытого напряжения.

— Видите ли, мистер Крауч, это не моя тайна. У любого пациента есть родственники. Если они позволят, я расскажу. Тем более, это напрямую касается и вас.

— Когда можно поговорить с этими родственниками? — нетерпение сквозило в его голосе.

— Хоть сейчас. Пойдёмте. Нам в любом случае нужно туда.

Лита повела Барти к лифтам-порталам. Те загудели, мигнули огнями, и через секунду они уже вышли на нужном этаже. Девушка шла уверенно, хорошо зная здешние коридоры, и вскоре толкнула дверь кабинета целителя Сметвика. Внутри за столом оказалась Фрея.

— Привет, — Лита улыбнулась подруге, но почти сразу перешла к делу: — У миссис Крауч обнаружились такие же плетения проклятия, как и у твоего родственника. Барти хочет знать подробности. Клятву он уже дал.

Фрея тяжело вздохнула и, поджав губы, пересказала события вчерашнего дня. Барти слушал внимательно не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, сидя в кресле, сжав руки в замок. Потом поднял глаза и произнёс глухо:

— Знаете, девочки… в Британии творится какая-то лютая дичь. Мой друг, Регулус Блэк, заперт в отделении Януса Тикки. Официально — «неизлечим». Ладно, у Блэков свои тараканы там всё непросто, но ведь здесь явно ментальное проклятье. Мама… Она же и мухи не обидит, за что её? А теперь вот думаю — не я ли следующий?

Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой.

— Знаешь, Барти, — неожиданно для самой себя сказала Лита, слова словно вырвались сами, — возвращайся-ка ты в Прагу. Учись, занимайся наукой. И мать забери куда-нибудь, ну хоть в Карловы Вары — пусть поправит здоровье. Здесь слишком опасно. У тебя отец — известный политик, а это смертельно опасно для семьи. Как маглы говорят — может внезапно возникнуть избыток свинца в организме.

Фрея удивлённо подняла бровь, но промолчала.

Хоть Лита и твердила себе, что не вмешивается в канон, мысль о судьбе Барти причиняла ей почти физическую боль. Умный, весёлый, любознательный парень, который не состоял ни в каких группировках, не заслуживал такой участи — жуткой смерти через поцелуй дементора в тридцать с хвостиком. Какая нелепая трата жизни! Какая потеря для магической науки!

И кого в этом винить? Писательницу, придумавшую книги для жестоких детей, где чужая смерть лишь украшение сюжета? Или эту прогнившую до костей политическую клоаку, в которой человеческие судьбы ценились меньше, чем лишняя подпись на пергаменте и звон золота в сейфе? Лита не знала. Но вдруг ясно поняла: она не хочет отдавать своих друзей в топку этого конфликта.

Ни Фрею, о которой Роулинг даже не упомянула — а значит, и судьба её в каноне, скорее всего, ничем хорошим не закончилась, особенно после гибели наследника Розье. Ни Северуса, которого в исходной истории, выжали до последней капли, а потом, просто пустили в расход. Если только он сам не додумался сбежать, инсценировав свою смерть.

Она этого не допустит!

Да, будет действовать тихо, не по-гриффиндорски. Но какая из неё львица? Она — свободолюбивая, слишком упрямая, чтобы подчиняться чужим правилам. И если понадобится — уедет сама и увезёт своего парня, Евразия большая. Не отдаст никому.

Барти уважительно посмотрел на Литу и впервые с начала разговора позволил себе улыбнуться. В этом жесте было что-то неожиданное — словно между ними на миг возникло взаимопонимание, редкое и хрупкое.

— Знаете, пожалуй, так и сделаю. А отец пусть сам разбирается, это его карьера, — произнёс он твёрдо, будто окончательно принял решение. — Но вы, мисс Гримм, можете всегда рассчитывать на мою помощь. И да, у магов снайперские винтовки не в ходу, но, как вы знаете, проклятия убивают ничуть не менее эффективно.

Лита, чуть напряглась от этого холодного «убивают», но кивнула. Слова Барти прозвучали слишком уверенно — как у человека, которому доводилось проверять подобное на практике.

На этом разговор иссяк, и они распрощались. Девушек ждала работа, но в голове целительницы ещё долго крутились интонации Барти Крауча — смесь решимости и опасной лёгкости.

Весь день Лита работала, но мысли постоянно возвращались к утренней пациентке. На обеде она осторожно расспросила Фрею о состоянии миссис Крауч. Та обнадёжила: с женщиной всё было в порядке, её определили в отдельную палату, убрали последствия проклятия и назначили курс восстановления. Выписку планировали через три дня. Лита почувствовала лёгкую радость и даже гордость — приятно было осознавать, что именно её умения спасли человеку жизнь. В глубине души она была уверена: у Краучей всё сложится хорошо.