— Именно тогда. Я был молодой и глупый. Наивно полагал, что если открою директору глаза, то Люпина выгонят. — На его губах скривилась горькая усмешка. — Как будто Дамблдор мог этого не знать!

— Ясно, — кивнула Лита, задумчиво поигрывая вилкой. — А что же случилось такого, зачем ты прибежал к нам на час раньше?

— Орден Феникса начал действовать, — мрачно произнёс Северус. — Они напали на Эвана Розье прямо на Ноктюрн-аллее. Он возвращался после работы в адвокатской конторе: вчера они выиграли процесс в Международном уголовном суде и решили отметить это в ресторанчике на углу Ноктюрн и Лютного. Эван только вышел — и на него обрушились. Как он сейчас?

— Уже лучше, — тихо ответила Фрея. — Лита весь день распутывала на нём проклятия. Потому и говорю: род Розье признаёт долг жизни. Эван будет жить. Когда мы уходили, тётя и дядя забирали его домой портключом.

Северус прикрыл глаза и шумно выдохнул, будто сбросил с плеч тяжесть. Затем, собравшись, объяснил свою реакцию:

— Через несколько дней Визенгамот будет пересматривать состав. Если бы Эван погиб, их семья полностью вышла бы из Совета, как почти вымороченная. — Его голос дрогнул, но тут же стал холодным и чётким. — Но даже это не главное. На повестке — законы об ужесточении контроля за применением тёмной магии. И именно Эван должен был юридически грамотно сформулировать само понятие. Если его не станет, закон протолкнут без экспертизы, с размытыми формулировками. Первые, кто пострадает, — зельевары. И вы, святой Мунго тоже.

Лита нахмурилась. Она слишком ясно представила, как Муди будет «контролировать тёмную магию» — и это был тот случай, когда и смех, и грех, и ничего смешного. В груди кольнуло тревожное предчувствие.

Но что-то в голосе Снейпа подсказало ей: он всё же не договаривает.

Пока Лита раздумывала над словами Снейпа, он успел по-быстрому съесть пирог с мясом и уже выглядел готовым к выходу.

— А может, возьмёте меня с собой? — спросила Фрея, глядя на своими честными голубыми глазами. В её голосе звучала надежда, но и лёгкая неуверенность.

— Э-э… — Лита переглянулась с Северусом и неловко почесала висок. — Послушай, мы идём в такое место, что тебе может и не понравиться. Вот сейчас я переоденусь, а ты сама скажешь — сможешь ли пойти с нами в подобном прикиде.

С этими словами Лита скрылась в своей спальне. На стуле уже лежал приготовленный Тисли комплект: тёмные джинсы и чёрная футболка с логотипом Iron Maiden. Она бы предпочла что-то более готичное, но выбор был невелик: из женских размеров оставались только футболки Sex Pistols, Slade и всё те же Iron Maiden. После недолгих раздумий она остановилась на последних двух — «пистолеты» показались слишком вызывающими.

Обувь оказалась отдельной головной болью. Любимые Grinders ещё не существовали: фирма появится лишь в восьмидесятых и прославится в девяностых. Зато в Лондоне нашлись достойные Dr. Martens — не слишком тяжёлые, но достаточно брутальные, чтобы выдержать давку фан-зоны и защитить пальцы от чужих каблуков.

С футболками и вовсе пришлось смириться: ни Metallica, которая появится только в следующем году, ни уж тем более её любимых групп из будущего пока не существовало. Рок-движение лишь набирало силу, готы только-только отделялись от панков, ещё не оформившись в самостоятельную субкультуру. Тило Вульф из Lacrimosa в этот момент и вовсе ходил пешком под стол, а о многих культовых лидерах грядущих групп никто ещё даже не слышал.

Лита взглянула на себя в зеркало: строгие линии джинсов, тяжёлые ботинки и футболка с белым принтом на чёрном фоне. Вроде бы всё вполне вписывалось в атмосферу The Dev.

Собравшись, Лита вышла в столовую показаться друзьям и поймала на себе два внимательных взгляда — изучающий Северуса и откровенно восторженный Фреи.

— Оу, мистер Снейп, — с лёгкой улыбкой протянула Розье, — обещаю вам с подругой не мешать, но очень прошу взять меня с собой. Я вполне могу одеться в таком стиле, — она обвела рукой наряд Литы, — И, честно, мне нужно отвлечься после всего, что произошло сегодня.

Северус вопросительно посмотрел на Литу. Та коротко кивнула, обещая потом объяснить, что именно имела в виду Фрея.

— Хорошо, мисс Розье, — произнёс он с лёгким вдохом. — Наше мероприятие в шесть. Выйти мы хотели в полшестого, чтобы прийти немного раньше и занять места.

Фрея, довольная полученным разрешением, упорхнула к себе переодеваться. Северус же обернулся к Лите, и та поняла: без объяснений не обойтись. Пришлось пересказать всё, что случилось в Мунго, от поступления Эвана и до прикрытия Шаффиком её способа лечения.

Самый конец её рассказа застала вернувшаяся Фрея. Она вошла в комнату в похожем джинсовом костюме и тёмной футболке, явно вдохновившись нарядом подруги.

— Это, кстати, не всё, — с порога вставила она. — Мы прятали Эвана в подсобке. Муди рвался арестовать его и запереть в камере.

— Он бы просто не дожил до камеры, — мрачно заметила Лита. — Когда я утром пришла, он уже был на грани.

— Потому Сметвик и спрятал его, — подхватила Фрея, — и целый день ругался с начальством. Ты же видела, что с нами возился именно твой Шаффик?

— Будто у меня было время по сторонам смотреть, — буркнула мисс Гримм, вспоминая бесконечные узлы проклятия.

Так, болтая вполголоса, молодые люди вышли из дома и направились к ближайшей аппарционной площадке.

— Куда, кстати, аппарируем? — спросила Фрея, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, но в глазах плескалось любопытство.

— 33 Kentish Town Road, Camden, London, — отчётливо произнёс Северус и протянул руки. Девушки вложили ладони в его — и через мгновение их втянуло в тугую воронку тройной аппарции.

Они вышли из перемещения в тесном закутке рядом с внутренним двориком трёхэтажного дома. За углом шумела обычная улица, слышались гудки машин и голоса прохожих. Ребята свернули за угол — и перед Литой открылся вид на легендарный клуб.*

Сердце у девушки забилось быстрее: она знала, где находится. Ещё не было её любимых групп, до её рождения оставалось два десятилетия, но сама мысль оказаться здесь, у истоков — щекотала душу и заставляла трепетать.

Снаружи бар выглядел неказисто — тёмный кирпичный фасад с облупившейся краской, узкие мутные окна, из которых просачивался тёплый свет. Над входом висела чёрная вывеска с полустёртой надписью The Devonshire Arms, или проще — The Dev. Дверь постоянно хлопала: кто-то выходил покурить, кто-то возвращался с кружкой эля. В воздухе витала привычная для Лондона смесь: табачный дым, запах дешёвого алкоголя и сырая осень.

У входа толпилась публика — кожанки, длинные плащи, джинсы в дырах, густо подведённые глаза. Кто-то сидел прямо на тротуаре, обняв бутылку, кто-то спорил во всё горло о новой пластинке Siouxsie and the Banshees.

Внутри клуб встретил полумраком. Чёрные стены были увешаны афишами грядущих концертов и пожелтевшими плакатами — Bauhaus, Joy Division, Killing Joke. За стойкой бармен с ирокезом лениво протирал стаканы, на полках теснились бутылки, подсвеченные тусклыми жёлтыми лампами. В воздухе висел тяжёлый запах пролитого эля и дешёвых сигарет. Из колонок гремела музыка — жёсткая, постпанковская, бьющая прямо в грудь.

Толпа внутри была разношёрстной. Девушки с яркоокрашенными волосами и кричащим макияжем, парни в чёрных кожанках и длинных пальто, у кого-то в ушах поблёскивали булавки, кто-то щеголял рваными свитерами. Люди смеялись, спорили, уже танцевали, хотя концерт ещё не начался. Бар буквально дышал напряжением и ожиданием — все знали, что вечер будет особенным.

Северус, едва переступив порог, сразу двинулся в сторону, которую знал только он сам, потянув девушек за собой. В глубине зала кучковалась шумная компания — вызывающе одетые юноши и девушки. Лита сразу заметила парня с кислотно-зелёным ирокезом в драных джинсах и высоких сапогах. Рядом стоял высокий гот в длинном кожаном плаще, с огромным крестом на груди и пальцами, усыпанными кольцами. Только подойдя ближе, Лита почувствовала знакомое дрожание магии — вокруг действовали маглоотталкивающие чары.