Наверное, сихерче хорошо отводили глаза, поэтому родственники мужа долго не замечали, как на самом деле складывается воспитание внуков. Они даже позволили дать малышам татарские имена: сыну — Амир, дочери — Лейла.

Сначала девушка и сама многого не замечала. Но всё изменилось после одного странного, даже пугающего случая. Бабка-сихерче — суровая, прямолинейная, с тяжёлым, испытующим взглядом — впервые похвалила её. И именно тогда с глаз Лили будто сорвалась пелена.

Началось всё с Демьяна. Муж так и не повзрослел: как бегал по клубам, так и продолжал; как таскался «по бабам», так и таскался. Наркотики, бессонные ночи, вспышки ярости — ничто не изменилось. А в последнее время он всё чаще срывался на неё. Мог накричать, мог толкнуть. Однажды замахнулся, и Лили поняла: дальше терпеть нельзя.

Они жили отдельно — в элитной высотке, в просторной квартире с панорамными окнами, которую его родители купили молодожёнам в подарок. И однажды ночью, уставшая до тошноты, Лили вспомнила уроки Горация Слизнорта.

Руки дрожали, но она всё же сварила зелье Живой Смерти — тонкое, холодное, будто живущее само по себе. И добавила несколько капель в бутылку виски.

Эффект не заставил себя ждать.

Демьян под «кайфом» вернулся под утро, шатающийся, с пустыми глазами. Ему показалось мало — и он решил «догнаться».

Лили нашла его утром: муж лежал на полу, без сознания, дыхание едва уловимое, кожа белая, как гипс.

Скорая приехала быстро. Диагноз прозвучал ровно тем, чего все давно ожидали: передозировка. Свекровь поплакала немного, но рыдания прозвучали скорее как ритуал, чем как настоящая боль. Все понимали, чем должен был закончиться путь, на который Демьян свернул давным-давно.

И вот тогда, впервые в своей жизни, Лили услышала похвалу от бабки сихерче — за «правильное поведение». За разумное решение. За то, что нашла способ защитить себя и детей.

А вместе с похвалой получила первую лекцию о сихерче — о древнем, суровом искусстве, тайных методах, силе, не терпящей слабости. Пришлось учиться. Многое оставалось недоступным, иное — за гранью понимания, но после этого случая Лили действительно стала видеть детей чаще. Ей позволили быть ближе, участвовать, влиять на их жизнь.

Она и сама удивлялась, как быстро незнакомый мир перестал быть чужим — и насколько дорого ей пришлось за это заплатить.

И вот, спустя столько лет, Лилю начали преследовать сны о той другой — молодой сихерче. Из-за них её родной мир вдруг начал видеться совершенно иначе. Время в двух реальностях текло по-разному: недаром она оказалась в будущем — здесь ток времени был быстрее, тогда как в родном мире шёл 1984 год.

Как ни странно, Лили Эванс приходилось куда труднее вписываться в волшебную Британию, чем Лилии Ахметзяновой. Это было неприятно признавать.

Слизеринцы не желали даже смотреть в сторону Эванс, держались холодно и снисходительно, а с пришлой ладили, будто знали её всю жизнь. Даже заносчивая Розье. И миссис Фэнвич, наглая девчонка умудрилась развести и на деньги, и на помощь. Обиднее всего было то, что Лилька унаследовала все умения её бабки Фариды, а вот Лили Эванс — нет. Почему? Будто бы тот, другой мир оказался для Лилит Гримм куда роднее.

Хотя бывшая Эванс устроилась в новой реальности куда лучше, чем могла надеяться, живя в старой, обиднее было другое: Лили ясно видела свои упущенные возможности.

Если бы она прислушалась к отцовским словам о достоинстве потомка великого германского клана, перед ней открылись бы огромные перспективы. Теперь ими пользовалась чужачка. А ведь Лили даже не вспомнила об этом у водного зеркала — а ведь это могло стать выходом.

Старый род с континента способен был разорвать помолвку с Поттером и вступиться за девушку. Но для этого нужно было многое. Прежде всего — пойти против мнения матери. А на такое у Лили никогда не хватало духу.

Та же пришлая девчонка, не задумываясь, пошла учиться в Академию при Мунго, ни у кого не спросив разрешения. Да она и к семье обратилась лишь потому, что её привёл Снейп! Недаром Лилька казалась его женской копией: кто, как не фанат зелий, мог жениться на такой? Как здесь говорят: два сапога — пара.

Теперь Лили понимала, почему для её двойника походы по клубам — нормальная часть жизни. В этом мире так делает бо́льшая часть молодёжи. А вот дома, в определённых кругах, подобное считалось дурным тоном. Но всё же оставалось непонятным: каким ветром туда занесло гордячку Розье?

Но сколько же людей эта девушка успела вытащить из беды, как много полезных связей приобрела, не гоняясь за богатыми ухажёрами! Лили прекрасно видела зависть в глазах Марлин — и неудивительно: у Лилит был любящий муж. Она сама поняла ценность этого только к тридцати годам. Богатого мужчину можно найти и даже заставить жениться, но настоящих отношений это не создаст. Всегда стоит выбор: выйти за обеспеченного или за любимого. Что важнее? Лили всю жизнь считала, что богатство. А Лита выбрала любовь и оказалась права. Вот Марлин не стала спасать Поттера, зато получила состояние. Лили поступила также, избавившись от неудобного мужа. Но счастлива ли она теперь? Нет.

От этого хотелось выть в голос.

Сегодня ночью приснился новый сон: Лита, сияющая от счастья, её муж и их маленький сын Александр отдыхают на тихом пляже недалеко от дома. Тепло, море, солнце… и такая спокойная, наполненная жизнь.

Снейпы давно покинули холодную, промозглую Британию и обосновались в Греции — или Элладе, как называли её маги. Жили именно так, как Лили могла лишь мечтать. У обоих была стабильная, хорошо оплачиваемая работа; у Северуса — элитные заказы. К ним постоянно приезжали родные и друзья.

А она сама застряла в огромном российском северном городе, работает без передышки, как ломовая лошадь. Свекровь уже в возрасте, свёкор готовится к отставке. Даже простой интрижки не завести — зорко следят, чтобы вдова не посмела «опорочить память» их сына. Единственная отрада — дети и родственники, которых она когда-то и видеть не хотела.

Может, и правда сто́ит доучиться у бабки Фариды до конца — а потом уйти в отпуск, в степь, кочевать, как когда-то в детстве её предшественница? Лили так остро скучала по магии…

****

Незадолго до рождения первенца в дом Снейпов неожиданно заглянул господин Долохов — при полном параде, в тёмном костюме с иголочки, от которого пахло дорогим табаком и зимней свежестью. За его плечом стояла незнакомая пожилая дама: невысокая, с мягко убранными в хвост серебристыми волосами и внимательным, цепким взглядом.

Мужчина выглядел более чем довольным своим визитом — словно пришёл не по служебной обязанности, а с давно ожидаемым приятным поручением.

— Доброго дня вам, ребятки! — громко объявил он, даже не успев нормально переступить через порог.

— И вам здравствуйте, Антон Семёнович. Или вас уже звать как-то по-другому? — легко усмехнулась Лита, поправляя прядь, выбившуюся из косы.

Русский с притворной строгостью погрозил ей пальцем и отступил в сторону, чтобы представить спутницу.

— Позвольте познакомить вас: Румия Ахметовна Гимранова. Она возглавляет самый большой Круг сихерче в России.

Дама слегка склонила голову — движение вышло грациозным, почти величественным — и приветливо улыбнулась.

— А ещё, — продолжил Долохов, порывшись во внутреннем кармане пиджака, — наше правительство постановило вручить вам подарок. Всё-таки вы теперь официально — граждане магической Эллады.

Он извлёк аккуратно сложенную пачку документов. Шорох бумаги в тишине гостиной прозвучал торжественно. Откашлявшись, Долохов начал читать, выделяя каждое слово голосом.

— За содействие в задержании и экстрадиции особо опасного нацистского преступника господин Северьян Снейп и госпожа Лилия Снейп награждаются бессрочной визой на право въезда в магическую Россию, а также удостаиваются именной благодарности от правительства.

Северус поморщился.

— Это почему моё имя так исказили?

— Ничего не исказили, — отмахнулся Долохов. — Вот приедете — так тебя все и звать будут. Привыкай.